Вероника Мелан – Хвост Греры 2 (страница 4)
Кейна ответила на четвертом гудке, голос глухой, но спокойный. Она шагала – он слышал это по дыханию, – шагала по улице. Вокруг гул машин, шелест деревьев, голоса прохожих. Спокойные голоса, не истеричные. От сердца в сторону отошел булыжник – «восстанавливать не придется».
– Ты не пострадала? «Беркли» затопило…
– Я…что? Нет…
– Ты спустилась туда как раз перед аварией.
Молчание на том конце. Странное, затяжное.
– Я туда не спускалась. Я решила прогуляться пешком.
Лиам дышал ровно. Он умел крутить множество процессов в голове разом, оставаться холодным, не вовлеченным в эмоции, он умел анализировать голоса, и сейчас он знал, что происходит нестыковка. Где-то. Очень ощутимая, очень грубая нестыковка. Держа собеседницу на проводе, Карра вызвал на экран запись момента «Кейна и Беркли» до злополучного спуска. Он помнил его, он видел, запомнил мужика в розовой рубахе.
Система подчинилась, мгновенно выдала требуемый отрезок записи с камер.
Кейна… Вот она приближается к станции, вот собирается спуститься по лестнице, но почему-то замирает, стоя к нему, к камерам спиной. Пребывающая в относительно спокойном состоянии до того (нервном, да, но в пределах нормы), вдруг резко изменяется фоном, оказывается поглощена аурой пребывающего в панике человека. В крови ужас, адреналин, зашкаливающий гормон стресса. И пульс. Просто бешеный пульс, нездоровый…
– Ты меня слышишь?
– Да.
– Не клади трубку.
Где-то там она продолжала двигаться по улице. Карра без отрыва смотрел на экран.
Почему на записи она пристально рассматривает собственную руку? Почему решает вместо спуска двинуть против толпы, выбраться на поверхность и какое-то время стоять, успокаивать дыхание и нервы у фонарного столба?
Он проматывал момент «спокойная Кейна»-«паникующая Кейна» раз за разом, пока не заметил это. Шов на реальности. Заплатку. Он уже видел такие раньше, он отчетливо их помнил.
– Ты едешь домой. – Сообщил в трубку коротко, зная, что в его голосе звенит металл.
– Лиам… у меня курс…
– Ты его пропустишь. Ты пропустишь все. Прямо сейчас берешь такси и едешь домой.
У него невидимая шерсть на загривке встала дыбом от этой заплатки. И накатило удручающее предчувствие чего-то неприятного, большой – нет, не так, – БОЛЬШОЙ-БОЛЬШОЙ проблемы.
Он никогда бы не пересмотрел эту запись, если бы случайно не выбрал наблюдать за собственной женщиной в момент ее спуска в метро. Счастливая случайность. Роковая случайность. Он не выискивал бы заплатки, даже не подумал бы о том, что снова может их когда-то увидеть.
– Ты меня поняла?
– Да. – Ее голос глухой, тихий. – Еду.
– Я жду тебя дома.
Положил трубку.
Долго смотрел на экран, принимая сложное решение, после приказал системе:
– Отрывок данной записи стереть. Удалить из архивов.
– Приказ нарушает закон 2.26 об охране информационных пластов…
– Стереть!
– Требуется подтверждение кода администратора.
Карра продиктовал код – порядок из восьми цифр, изменяющихся каждые четыре часа. Он здесь начальник, он здесь глава. Он сам выбирает, какие приказы и требования системы нарушать. Он же будет за это отвечать.
– Гернадин, Кей-Тремен, замените меня.
«Будет сделано», – отозвалась рация. Заместители будут в кабинете в течение минуты. Карра принялся программировать портал.
Я забыла, каким он бывает. Еще ни слова не было произнесено, а мне уже казалось, что светлая гостиная нашего дома напоминает камеру на СЕ.
Я любила его любым, в любых проявлениях, но именно это состояние – то, в котором Лиам пребывал сейчас, – было трудно выносить. У него были бетонные гусеницы, а моя душа слишком размякла за последние недели и этот контраст сейчас встретила натужно, болезненно.
– Итак, – он стоял спиной ко мне, лицом к окну. Хорошо, что мне не приходилось смотреть ему в глаза. – Ты спустилась в метро…
– Я не спускалась в метро.
Лиам развернулся. И я поняла, почему не хотела смотреть ему в глаза – сейчас передо мной стоял СЕ-шник. Он всегда им оставался немного, но бегунок по шкале от «Просто Лиама» до «Стопроцентного СЕ-шника» еще никогда не смещался. Сейчас он подполз к негативной отметке очень близко.
– Ты знаешь о том, что во мне встроен детектор лжи?
Я молчала.
– Да или нет?
– Да.
Он умел брать за горло на расстоянии.
– Я спрошу еще раз. Не зли меня ложью.
«Он каким-то образом увидел… Он видел меня в момент спуска…» Я же чувствовала.
– Ты спустилась в метро – я наблюдал этот момент на камерах. – Подтвердил он мои подозрения. – Спустилась полностью. А после запись показала твой «не спуск». И заплатку на реальности. Шов.
Он знал, о чем говорил. Я знала тоже. И мы оба понимали, что это могло означать только одно – присутствие Греры.
Натянутые нервы; сталь и бетон в глазах напротив. Мне некстати вспомнился Диас.
– Говори.
Это слово прозвучало почти мягко, если сравнивать с предыдущими. В него просочилась тревога и решимость решать проблемы. Еще тяжесть от того, что они возникли. И приказ.
– У меня… способность… закольцовывать время.
Я не думала, что смогу открыть рот. Понимала, однако, что открыть его придется, его нужно открыть и что-то сказать. Вопрос – что? Правду он чувствует, ложь тоже. Сможет ли определить «количество правды» сказанной и несказанной?
– Давно?
Мне казалось, в лицо бьет прожектор. Фонарь в мегаватт мощностью.
– Я обнаружила это… почти две недели назад. Подарок от Греры. Она оставила мне эту особенность, чтобы я могла защитить себя в случае опасности. Я так думаю.
Фонарь спекал. Конечно, все данные, которые Лиам сейчас получал, должны были априори быть правдивыми, чтобы он после не тратил время на анализ дорожек, ведущих не туда. Я забыла, оказывается, какие они сложные, СЕ-шники. Восхитительные в своем умении словом продавить тебя под землю. И с лихвой наверстывала эти воспоминания теперь.
– Почему я узнаю об этом только сейчас? – очень непростой вопрос. Очень вкрадчивый. И это не вопрос об умениях, оставленных Грерой, это вопрос доверия. – Ты сочла эту… «мелочь» несущественной?
Болезненно. Какой бы я ни дала ответ, будет болезненно.
– Я сочла эту «мелочь» существенной.
Я же не дура.
– Тогда…
«Почему?»
В какой-то момент приходится говорить правду, быть честным до некомфортного предела.
– Я боялась, что вы…
– Мы?