Вероника Мелан – Доступ к телу (СИ) (страница 25)
Себе он выделил лавку справа, бросил на нее циновку, отыскал в углу старую подушку, гостье отдал кровать у стены. Ширма есть, переодеться сможет. Там и матрас нормальный, и одеяло получше. Конечно, ночью придется вставать, подбрасывать дрова, иначе замерзнут – к утру, наверное, будут одинаково убитыми и его настроение, и спина. Жрать хотелось неимоверно, но про бутерброд себе, когда затаривался для Гранда, Коган забыл. Теперь разве что пустой чай заварить.
Зато деловито орудовала гостья. Шуршала на кровати рюкзаком, что-то распаковывала, что-то перекладывала – ее настроение точно не пострадало. Изредка на Люка кидали внимательные взгляды – может, ждали, что накормит?
– Еды нет. Только голый чай, – отбрехался он.
И кивнул на чумазый чайник на плите, мол, туда можно набрать воды. Заварку дам.
– Смотри и учись, – вдруг довольно провозгласила гостья. Оказывается, она отыскала в рюкзаке замотанный в полиэтилен сэндвич – здоровый и толстый, какие продавали только на заправке на сто шестом километре. Развернулась, потрясла им, как дубиной, принесшей ей победу против армии варваров, хлопнула со стуком на стол. Мол, дураки сидят голодными, а предусмотрительные умные запасаются заранее.
Сэндвич был хорош. На ржаном хлебе, с кучей ветчины, помидорами и майонезом. Люк понял, что сейчас заглотил бы его весь, и обрадовался, когда ему досталась большая половина.
– Щедра ты, баба, спасибо!
На него зыркнули недобро.
– Я в курсе, что не красавица, но чтоб и «баба» – не слышала!
Она, однако, даже не разозлилась. Уселась на кровать, удивительно неспешно принялась есть. Жевала долго, с чувством и со смаком, Коган почему-то даже засмотрелся. Несуразная тетка, немолодая и не старая, некрасивая, но свободная, что ли. Простая, не закомплексованная – мол, я это просто я, и все тут.
Когда сэндвич кончился, его попросили.
– Штаны сними.
– Зачем? Хочешь мой размер оценить до первого свидания?
Шутка не прокатила. Взгляд грозный, руки в боки – Люк вдруг ощутил к незнакомке некое подобие симпатии. Она напомнила ему кого-то из далеких времен, когда он был маленьким и часто шкодил.
– Мыло покажи где. И таз!
– Мыло на раковине. Таз в углу.
Удивился, замер. А после, удивляясь самому себе, принялся снимать штаны.
Он честно пытался спать. Накинул одеяло, закрыл глаза, сунул ладонь под голову. Какое-то время лежал, слушал, как она гремит в тазу – полощет его штаны, шоркает их мылом, жулькает, снова полощет. И не смог вспомнить никого, кто на его памяти стирал вещи руками. У всех машинки…
Думал, когда достирает, затихнет, но не тут-то было.
«Баба» повесила джинсы сушиться над печью, сходила в прихожую, что-то взяла, вернулась – скрипнул матрас. Люк открыл глаза.
– Ты свет гасить собираешься?
– Собираюсь.
Но она не собиралась. Принесла его куртку, достала из рюкзака походный набор для шитья, водрузила на нос очки и теперь сосредоточенно вдевала в иголку нитку.
«Она вообще когда-нибудь отдыхает?»
На Люка ей было в высшей степени наплевать. Самобытная, незаинтересованная, себе на уме – он давно таких не видел.
– Эй, – спросил негромко, – а зачем тебе мистер Эрдесон?
– Тебе какое дело?
Коган не нашелся с ответом. Но дама продолжила сама:
– Подругу он мою обидел. Хотела пообщаться.
Подругу? Люк мысленно встрепенулся. У Сары отродясь подобных подруг быть не могло, значит, это знакомая Джулианы. Вон оно что…
– Может, не стоит лезть в чужие дела?
Хотя он и сам бы полез, если бы Гранд этим вечером вязал лыко.
«Не стоит, не стоит», – бубнили с кровати себе под нос. И еще что-то про слепых котят, которым, если не помочь, все счастье профукают.
Она просто сидела. И шила ему куртку. Трещала, пережевывая дрова, печь; гудел дымоход; завывала снаружи стужа. И Люк, расслабившись, вдруг поймал ощущение, которого не испытывал давно – некое спокойствие, умиротворение, правильность.
– Звать-то тебя как?
– А тебе зачем?
– Ну… мы с тобой спать сегодня вместе собираемся как-никак.
И «баба» снова не возмутилась. Неожиданно по-свойски хохотнула, кивнула.
– Точно.
Коган думал, уже ничего не добавит, но с кровати послышалось:
– Люси я.
– Люсия?
– Люси, болван.
С ней было просто. Уже засыпая, он думал о том, что в ее неправильном профиле заключена неуловимая и почти незаметная красота. Если бы художник решил одной линией носа изобразить портрет, каждый бы по этому штриху узнал «оригинал». Сейчас все женщины одинаковые, сонно размышлял Коган – одинаковые губы, одинаковые брови, одинаковый макияж. Он часто вообще не мог отличить одну от другой, а эта… Некрасивая. Но она отличалась.
Он так и уснул при свете лампы под мерное дыхание чужачки с кровати.
Глава 10
Можно было просто включить музыку – дорога длинная, – но Люку нравились ее ответы. Остроумные, интересные, нетривиальные. И потому игра в «ассоциации».
– Любимое блюдо?
– Колбаски в слоеном тесте с сыром.
– Никогда не пробовал.
– Потому что я делаю их сама.
– Любимая рыба?
– Та, которая не поймана.
– Женщина должна…
– Женщина ничего не должна.
– Мужчина должен…
Люси приподняла бровь:
– Мужчина тоже ничего не должен.
Коган взглянул на соседку с уважением.
– Хобби?
Пассажирка почему-то замялась. Ответила через паузу:
– Люблю участвовать в математических турнирах в свободное время. В сети, под вымышленным ником.
– В математических турнирах?