Вероника Мелан – Черный Лес (страница 31)
В лесу Бойд зашагал быстрее, целиком превратился в локатор. А спустя минуту прислушался, остановился, замер:
– Чен, слышишь?
Узкоглазый врос стопами в хвойный ковер:
– Нет, босс.
– Звонит…
– Не слышу.
И тут даже Белинда различила, как где-то вдалеке, откуда тянуло костровым дымом, тревожно звонил колокол. И тут же раздался рев:
– Бежим!!!
Он рванул первым – человек с глазами ледника, – за ним прыткий иррашиец; Белинда в конце цепочки.
Апокалипсис ее сознания случился, когда они достигли просторной поляны-проплешины; именно в этот момент Белинда увидела, как на них что-то несется. Именно что-то – разрозненная масса, огибающая, облетающая и оползающая стволы.
«Не люди! – взвизгнуло сознание. – Это не люди!»
– Гейл справа! – орал Бойд. – Чен слева! Никого не выпускать отсюда живым, никого!!!
Их отряд споро перегруппировался. Лин краем глаза заметила, как Чен принял боевую позицию и обнажил загнутый меч, а после в ужасе уставилась туда, откуда на них что-то «текло» – черви-змеи, хищные птицы, волосатые мутанты…
– Что это… Создатель, что это?!
– К бою! – заорал командир и ударил первым по самой прыткой твари, которая налетела на него вихрем; в стороны брызнула черная жижа.
Лин больше не думала, она вертелась сумасшедшей и смертоносной юлой – снесла ножами кому-то зубастый клюв, всадила лезвие в пытающийся укусить ее за руку голодный зоб, выколола мутный черный глаз… Летели в сторону конечности, куски плоти, головы. Но продолжали сверху налетать новые птицеящеры, выползали из-за стволов черви такого размера, что она всерьез беспокоилась за собственную психику, щелкали в опасной близости чужие и очень длинные клыки.
Создатель, куда она попала?!
«Там было написано D5… D5, дура!»
Теперь ей на собственной шкуре стало ясно, что это такое. Это не тренировочная площадка, не игра и не зона, где всегда спасет и прикроет Мастер Мастеров, – тут каждый сам за себя и все по-настоящему.
Но не за себя в этот момент бился Бойд – он летел на помощь заоравшему Чену, которому в руку вцепилась огромная жучина… Белинду при взгляде на нее чуть не вырвало на валяющиеся под ногами ошметки и перья.
– Гейл, не зевай!
Окрик начальника, видевшего даже затылком, вывел ее из транса, и Белинда развернулась как раз вовремя для того, чтобы не потерять в пасти очередной жирной змеи правую руку. А после, озверевшая, она рубилась так, что и ей самой казалось, будто на поляне зарядил черный плотный ливень из чужих кишок.
– Все целы?
Бойд оглядывал своих людей деловито, как мамаша публичного дома любимых проституток.
Укушенный Чен уже стоял с перемотанной рукой, а Лин никак не могла оторвать взгляда от тех, кто теперь валялся на земле.
– Кто это? …Что это? – шептала оглушенная.
– Твои новые соседи, дура, – отозвался Уоррен. – Хотела сюда? Пришла? Радуйся.
Радуйся? Да ей кошмары по ночам сниться будут. Как они… эти люди… вообще тут живут?
– Хотела войны? – не унимался коммандос. – Вот твоя война. Нравится?
Лин наткнулась взглядом на отрубленные кости шеи и торчащие ниже окровавленные позвонки, и ее все-таки вывернуло наизнанку – поверх перьев и черной крови добавилась зловонная желчная лужа.
– Баба, – процедил начальник, после чего деловито обежал фигуру Белинды глазами. – Ничего, зато почти целая. Царапаная только. Идем.
В лагере все выглядело перевернутым вверх дном. Всюду упаковки поврежденной крупы – трупы, как черный и неровный ковер перед новобрачными, были сплошь усеяны рисом.
– Твари, – наступал прямо по поверженным врагам подошвами шатающийся и заросший щетиной человек, – все наши запасы распотрошили. Бойд, они же вроде как не должны были утром? Или как, или чего? О, баба… Эх, потонет наш корабль, точно потонет.
И в Белинду полетела подкопченная алюминиевая фляжка. Та поймала ее на лету:
– Хлебни. Баба, – посоветовал ей пьянчуга. – Полегчает. С почином тебя, что ли?
И он принялся выгребать из углей чью-то обгоревшую одежду.
– Чен, твоя кофта?
– Была, – процедил узкоглазый.
– Ну, не уследили. Маловато нас тут осталось. Зато я мазь видел… шагов пять назад… Вот.
Забулдыга нагнулся и в Чена полетел скрюченный тюбик.
Несколько палаток, три бревна, устланная брезентом и заваленная провиантом (преимущественно банками тушенки и коробками с крупой) яма – вот и весь лагерь. Ни домов, ни склада с оружием, ни забора – ничего…
– Это… лагерь?
– А ты чего хотела? – имени пьянчуги она не знала, но тот оказался самым разговорчивым. – Ковров не имеем, не обессудьте. Зато есть, что пожрать и где поспать.
Бойд тем временем хмуро разглядывал радар, а после гаркнул:
– Тихо всем!
И человеческие фигуры замерли: Лин на месте, где стояла, Чен с размотанным бинтом, пьянчуга у сосны с расстегнутой ширинкой, а здоровяк с обнаженным торсом и в каске медленно сел на бревно у костра.
– Тихо, я сказал!
Уоррен прислушивался долго. Затем прищурился:
– Ведь не звонит?
– Нет, не звонит.
– Тихо.
Значит, остальные лагеря нашествие миновало – поняла Лин. Задело только их, иначе другие колокола до сих пор звонили бы.
«Ну, и древняя же здесь система оповещения».
– А сигнальных ракет нет?
– А ты их тут увидишь?
Бойд бросил на нее полный презрения взгляд и вновь ушел в радар.
Белинда посмотрела наверх: а ведь он прав – крыша из крон, ничего не видать.
«Глупо спросила».
И приготовилась хоть в первый раз быть полезной – поддела ногой отрубленную руку с тремя пальцами, в очередной раз сдержала рвотный позыв и спросила Чена:
– Этих хоронить? Куда?
– Не надо их хоронить, – ответил за него алкаш. – Сами растворятся через минут тридцать. Уйдут в землю, увидишь – они всегда так…
– Так они… ненастоящие?
– А раны у тебя настоящие? Бл%ь, баба нам не к добру.