Вероника Мелан – Черный Лес (страница 30)
Вместо ответа она лишь кивнула, и все прочие параметры восприятия информации, как то: дальнее сканирование пространства, чувствительность рецепторов в температуре и анализ окружения – тут же отключились.
Только она. Только противник.
Чен напал молниеносно. Попытался достать ее раз, второй, третий, но Лин привычно, будто танцуя, ускользала от его приемов: готовых раздробить ей кости кулаков, подсечек, подножек, летящих в лицо грязных подошв сапог.
Ей вдруг стало хорошо, почти весело – ее тело вновь работало. Тут же вскипели мышцы, задвигались связки, завелся отлаженный механизм, забурлила спавшая кровь. Ей даже не понадобилось активировать боевую сферу – противник был уязвим и без нее. Слишком медленным для нее, слишком предсказуемым…
Лин бесновалась. Доставала Чена то кулаком в челюсть, то в живот, то подсекала за долю секунды до того, как узкоглазый успевал убрать опорную ногу. В тот момент, когда юркий для кого-то, но не для нее, иррашиец упал на землю, Белинда моментально села ему на спину, схватила за волосы и, сконцентрировавшись энергетически, ткнула в затылок – в точку моментальной отключки сознания.
…и тут же увидела летящий в ее сторону сапог.
Бойд хотел сшибить ее с Чена – проучить раз и навсегда за вольности, но не тут-то было. Лин перехватила чужую ногу и вывернула ее так, что коммандосу пришлось сильно извернуться, чтобы не упасть.
Белинда маневр оценила.
«Блин, восемь из десяти. Успел».
А на нее сейчас смотрел не Уоррен – на нее смотрел бездушный боец, убийца, отлаженная машина для увечий. И губы Белинды холодно растянулись в стороны.
«Ну, давай, попрыгай… Зайчик, бл№».
Бойд задвигался так, как она не ожидала – быстрее ее самой, – и пришлось тут же вызвать к жизни красный огненный шар – энергию огня. С бешеной скоростью завращались, предсказывая будущий удар, шестерни в мозгах…
«Это не твои игрушки из Пантеона, Джон… Вот с кем меня надо было тренировать…»
Командос обладал практически теми же знаниями, что и она: он нападал непредсказуемо, он бил смертельно и наповал, он каждый раз почти дотягивался до нее. Почти. И она чувствовала, что еще чуть-чуть, и дотянется. И тогда в ход пошли ножи – она выудила их из-за голенищ в прыжке.
«Так не пойдет, собака, у тебя длиннее руки…»
Это она усвоила еще в Тин-До: если соперник выше тебя ростом и конечности его, соответственно, длиннее, никогда не пытайся одолеть его на ближней дистанции. Предыдущие шестьдесят секунд она держалась лишь за счет отполированных Джоном инстинктов.
«Черт, а он хорош…»
Хорош. Но он пропустил тот момент, когда она достала клинки, и успел затормозить собственное нападение лишь тогда, когда понял, что еще пара сантиметров вперед, и он напорется горлом на услужливо подставленное под верным углом лезвие.
Они больше не играли. Но не потеряли способности вовремя остановиться.
– Сука, а ты хороша…
Секунду назад они еще вращались, кипели в битве, а теперь замерли друг напротив друга с холодной яростью в глазах.
Она могла бы сказать ему то же самое.
– Но целый год я тебя терпеть возле себя не собираюсь, – добавили плевком в лицо.
Он так и не убрал направленный ей в лицо кулак, а она ножей.
– А целый год и не нужно. Потерпи меня месяц.
– А дальше что?
«Хорошее лицо, жесткое». И ей до сих пор нравился необычный цвет его глаз.
– А дальше меня не будет.
Лин только теперь убрала оружие в ножны.
– Сгинешь?
– Сгину, – ответила спокойно. – Я пришла сюда не для того, чтобы жить.
– Эй, ты! – гаркнули ей в спину, когда Лин сделала шаг туда, откуда к ней пожаловали гости. – Думаешь, я теперь на спине его потащу?
И указали на мирно лежащего на траве Чена.
– Включай его обратно.
– Сам включай.
На этот раз Белинда не заметила летящей в ее сторону руки. Ее схватили за горло жестко и очень умело, развернули к себе и прижали подушечку большого пальца к точке под ухом, давление на которую парализовало плечевой пояс.
– Ах ты…
Она впервые за долгое время оказалась в ловушке, и почему-то вспомнился вдруг Килли; захотелось пнуть Бойда по яйцам.
– Дернись, и отключу на сутки, поняла?
Он сказал это таким бесцветным тоном, что ей сделалось не по себе. Поняла: дернется – так и будет. Отключит. И будет отключать каждые сутки с перерывом на час, чтобы пожрала.
– Ты все еще под моим началом. Тебе это ясно?
– Ясно.
Она вырвалась, потирая себя за шею.
– Включай его, я сказал.
И не посмела ослушаться. Нагнулась «включать» Чена со смесью удивления и восторга – надо же, ее только что «победили».
Жаль, что у нее не длинные волосы. Если улыбнется, заметят.
Шагали по направлению к лесу; брошенная машина осталась позади – возможно, позже в ней переночует кто-то еще.
Чен брел, пошатываясь. Тер затылок, на Белинду косился хмуро. Молчал.
Бойд и подавно выглядел недовольным; Лин вдруг поняла, что он автоматически выбирает, куда поставить ногу, да так, чтобы не хрустнула ветка, чтобы случайно не привлечь внимание.
Как у нее самой…
– Введете меня в курс дела?
– На месте разберешься.
К рыку в ее сторону, похоже, придется привыкать. Или просто забить на него. Лин не удивилась тому, что до боя была с Бойдом на «ты», а теперь перешла на «вы» – когда сцепились, заглянула Уоррену в глаза и увидела там такого страшного зверя, мимо которого только на цыпках. Невольно зауважала.
Хотела, было, расспросить об этом месте Чена, но передумала – тот навряд ли захочет «дружить», пока не заживет самолюбие. А у мужиков оно заживает долго.
Ну и ладно, скорее всего, все просто: граница, кто-то в кого-то стреляет, потери несут обе стороны. Главное разобраться, в какой форме ходят «свои», а в какой «чужие», и где именно проходит пограничная зона – вот и все.
– А какое оружие вы используете?
Хотя вопрос она адресовала Чену, Бойд, не отрывая внимания от дороги, задал ей встречный:
– А ты каким владеешь?
Лин стушевалась.
Каким? Джон обучил ее главному: оружием может стать что угодно – ветка под ногами, пряжка ремня, шариковая ручка… Белинда виртуозно владела холодным оружием, прекрасно стреляла, могла убить обычным ломом. И потому ответила просто:
– Любым.
– Тебе же лучше.
На нее даже не посмотрели.
Вскоре их обступил лес – по большей части высокий, хвойный. Но селились между кряжистыми соснами и гибкие осины, и пытающиеся дотянуться до света ясени, и довольно чахлые кустарники. Кое-где радовали глаз мшистые пихты.