Вероника Лесневская – Влюбишься! Жена на девять месяцев (страница 9)
Угораздило же меня раскрыться именно рядом с этим мужланом. Лучше бы он голой меня увидел, чем…. такой.
- Потому что я больна! – выдаю обиженным тоном, будто это Яр виноват во всех моих несчастьях.
Я не жду от него сочувствия или элементарной вежливости, но его глумливая фраза как удар под дых.
- Надеюсь, это не заразно.…
- Я альбинос, хамло!
Повисает пауза, во время которой лицо незадачливого водителя вытягивается в удивлении. Надрывный кашель разрывает тишину.
- Альбинос-хамло – это что-то новенькое, зато во многом объясняет твое поведение, - Яр задумчиво качает головой и, насупив брови, приближается ко мне вплотную. – Хм-м, никогда бы не догадался… Я представлял вас иначе, - подцепляет прядь пшеничных волос и накручивает ее на палец.
- Волосы крашеные, - выдергиваю локон из его руки, отступаю назад. - На бровях перманентный татуаж, про остальное даже не смейте спрашивать, иначе ударю, - фыркаю в сердцах.
- Вообще не думал об остальном, но после твоего предупреждения такая мысль появилась, и теперь я не могу от нее избавиться, - потирает подбородок, медленно просвечивая мое тело откровенным взглядом-сканером.
- Прекратите издеваться!
Ненавижу разговоры о своей настоящей внешности, которой я дико стесняюсь. Инопланетянка, как дразнили меня в элитной гимназии. Тогда я стеснялась дать достойный отпор, плакала по углам, но это время прошло.
Расправив плечи, прокручиваюсь на пятках и отхожу к дивану, всем своим видом показывая, что беседа закончена. Разбираю чемодан, чтобы найти теплые домашние вещи на эту долгую и мучительную ночь.
- Какая же ты самостоятельная, - сплевывает Яр прямо на пол. - Сама придумала – сама обиделась.
Развернувшись, он приседает у камина и с приглушенным матом пытается его разжечь.
- Тай? – тихо зовет меня спустя время. От приятной хрипотцы мурашки по коже.
- Мм?
Оглядываюсь. И снова у нас прямой зрительный контакт, от которого не скрыться. Я стойко выдерживаю его, хмуро готовлюсь к очередной шпильке в мою сторону, но Яр вдруг мягко улыбается, впервые за весь этот проклятый вечер.
- Глаза у тебя красивые, зря прячешь, - подмигивает мне.
В камине наконец-то вспыхивает огонь.
- Так проще… Люди боятся того, чего не понимают.
Опускаю ресницы, сознательно закрываясь от него.
Сорвавшийся голос выдает меня с потрохами.
Мне никогда не делали комплименты. Не яркому «камуфляжу», который мужским вниманием не обделен, не папиным финансам, вызывающим неконтролируемое возбуждение у сильного, но падкого на деньги пола, а именно мне… настоящей.
Впрочем, не следует всерьёз воспринимать все, что вылетает из уст этого шутника. Завтра он даже не вспомнит о моем существовании. Как бомж, который называет тебя мадемуазель, или поддатый прохожий с дежурной фразой: «Вашей маме зять не нужен?».
- Тупые люди – бич современного мира, - хмыкает Яр, теряя ко мне интерес, и подкидывает дрова в разгорающееся пламя. Под тканью невзрачного серого свитера бугрятся и перекатываются мышцы.
В помещении становится жарко.…
Хороший печник. Есть шанс не замерзнуть до утра.
- Тем не менее.. общество не примет тебя, если ты с изъяном и не такой как все, - отвечаю машинально, а сама заторможено смотрю в одну точку.
Совершенно случайно эта точка фокусируется на Йети, сгорбившемся над камином. Поднимается вместе с ним… И не успевает «сбежать», когда он небрежным рывком раздевается до футболки.
- На хрена тогда такое общество, если нельзя быть собой? – рявкает он, бросая свитер на диван, где я сижу.
Вздрагиваю, будто в меня прилетела граната. Отползаю в противоположную сторону, упираюсь боком в подлокотник, подбираю под себя ноги. Секунду спустя смятая, влажная футболка тоже приземляется рядом со мной.
- Не так уж здесь и жарко, - не замечаю, как произношу это вслух.
Яр не слышит, потому что гремит крышкой старого сундука. Вместо пиратских сокровищ достает оттуда аккуратно сложенную, на удивление, чистую майку. Натягивает на себя.
Пока я прихожу в себя от его фокусов с переодеваниями, он становится напротив, нависая надо мной. Скептически выгибает бровь и, оценив мою зажатую позу, вопросительно дергает подбородком. Скрестив руки на груди, не сводит с меня холодных голубых глаз, словно ждет чего-то. Та самая точка, как прицел снайпера, прожигает его грудь, а богатое воображение дорисовывает все остальное.
До того как он устроил стриптиз на минималках, мы… разговаривали. Я судорожно вспоминаю, о чем.
Вдох.…
- Хотелось бы жить полноценно, как все, а не…. вот так, - выпаливаю на одном дыхании, неопределенно кручу пальцами в воздухе. Указательный трясется, останавливаясь на напряженной фигуре Яра.
Мой голос на нервах звучит надменно и стервозно, и он хмурится, уловив совсем не тот посыл, который я вложила в эту фразу. Приседает, щелкает языком – и ручная белка появляется из ниоткуда. Я успела забыть о ней – и снова испугаться.
- Слышала, Гайка, мы неполноценные, - с насмешкой произносит он, почесывая пальцем рыжую холку.
На секунду мне кажется, что белка смотрит прямо на меня и… не одобряет. Отмахиваюсь, часто моргаю и спустя мгновение нахожу ее на плече Яра. Иллюзионисты.
- Я совсем не это имела в виду, - оправдываюсь пылко, вскакивая с места. Гайка пугается и спрыгивает на пол, в панике оставив царапины на шее хозяина. Надеюсь, она не заразится бешенством от него. - Просто в жизни должны быть цели, мечты, стремления…
- Ну и? – нахально перебивает меня Яр, скривившись от боли и потирая покрасневшую кожу. - У тебя какие? Отцовские? – добавляет с насмешкой.
Забрало опускается, и мне больше не хочется с ним откровенничать.
- Это личное, - фыркаю, шмыгнув носом, и неожиданно чихаю.
Зажимаю рот ладошкой, надрывно кашляю. Глаза слезятся, будто от приступа аллергии, но я ей не страдаю. Сдерживаю очередной чих, а когда он всё-таки вырывается – в голове шумят вертолеты.
Не хватало мне ещё заболеть после «закаливания» в проруби.
Яр молча отходит к навесному шкафчику, звенит склянками, как старая ведьма с дрожащими руками, матерится нечленораздельно, будто проклятие насылает, разливает что-то... Возвращается ко мне с двумя железными кружками. Только в них не чай. Протягивает одну мне – и в нос ударяют резкие алкогольные пары.
- Что это? Я не пью, - отшатываюсь от вони, передергивая плечами.
- Лекарство, - лениво роняет и опустошает свою кружку залпом.
Даже не морщится!
Так и знала, что этот таксист – ещё и алкоголик. Осталось дождаться, пока он начнет обращаться ко мне «мадемуазель» и звать замуж.
Глава 8
- Я не буду, - упрямо поджимаю губы.
В следующую секунду чихаю прямо в чашку. Рука Яра дергается, и несколько капель неопознанной жидкости выплескиваются ему на предплечье. Утробно прохрипев, он свободной рукой подцепляет мой подбородок, чтобы я не отворачивалась.
Неужели силой заливать станет?
- Надо, Тая, надо.
- Может, у вас тут принято пить всякую дрянь и иммунитет выработался, но у меня организм слабый, - сопротивляюсь, а он пальцами сжимает мои щеки. - Вдруг мы отравимся? – пыхчу невнятно.
- Я даже не знаю, что меня больше пугает: риск умереть с тобой в один день или попытка выжить в твоей компании до утра. Боюсь, при любом раскладе меня придется отпевать.
- Сами глотайте свою бражку! – бью его по запястью. - Судя по запаху, вам после нее потребуется не священник, а врач-инфекционист. Если что, туалет на улице, - ехидно возвращаю его же фразу.
- Пей, не вредничай, - отдает мне кружку, которую я добровольно принимаю. Я привыкла к давлению Яра, поэтому когда он перестает напирать, я теряю сцепление и, наоборот, подчиняюсь. - Тихон сам делает настойки от всех болезней. Он у нас вроде местного знахаря
- Что? Боже, куда я попала, - причитаю, заглядывая в омут мутной зелено-коричневой жидкости, который засасывает меня на дно. - Меня будто в дремучее средневековье на машине времени закинуло…
- Вряд ли, - усмехается он, отступая от меня и даря иллюзию свободы. - Тебя бы там в первые секунды сожгли.…
- Из-за внешности? – обижаюсь.
- Из-за дурости и длинного, острого языка. Да, и отчасти из-за внешности. Красивых баб тогда ведьмами считали, - выплевывает грубо. Вроде бы, и комплимент сделал, но таким тоном, что я не знаю, благодарить или обтекать. Предпочитаю промолчать, будто не заметила. – Так что радуйся, ты ещё легко отделалась. Всего лишь искупалась, да и то по собственной глупости, - хмурится, когда я снова чихаю. - Если не хочешь пневмонию подхватить, пей. Профилактика.
Задерживаю дыхание, зажимаю нос и зажмуриваюсь.