Вероника Лесневская – Влюбишься! Жена на девять месяцев (страница 45)

Точно подкаблучник… А что делать, если туфелька достойная и эксклюзивная? Расслабиться и получать удовольствие.

- Молодежь пошла… Никто не хочет работать, - тяжело вздыхает Воронцов, подначивая меня. – Ты же сам хотел Тае сюрприз сделать и заодно рассказать о проекте. Что в итоге? Иглу на первую брачную ночь подготовил – и устал? Остальным пусть папа занимается?

Оглядываюсь на стеклянный купол, притаившийся между деревьев. Тот самый, где мы прятались от Воронцова и Макеевых. Сейчас там номер для новобрачных. Я планирую привезти в него Таю завтра после свадьбы. Поговорим, поссоримся и будем мириться до утра. План надежный как швейцарские часы. Лишь бы не разбился о непредсказуемую жену-кувалду.

- Не начинайте, батя! Вы ещё не на пенсии, а уже ворчите, как дед на лавке у подъезда. Что будет дальше? – парирую ехидно, а потом взволнованно добавляю: - Предчувствие у меня гадкое. Надо к Тае! Завтра свадьба, а она дерганая и нервная. Лучше рядом быть.

- Поехали, - по-родственному хлопает меня по спине Влас, так «ласково», что я от неожиданности чуть не падаю в сугроб. - Ребята, работайте, - дает отмашку строителям.

Дом встречает нас неуютной тишиной. Я оставляю Власа в гостиной, а сам поднимаюсь в спальню. Осторожно толкаю дверь, чтобы не испугать мою засоню.

- Таюш, дрыхнешь опять? – усмехаюсь, бросая взгляд на постель. – В последнее время ты спишь целыми днями. Не то чтобы я против, но….

Хмурюсь. Пусто. Вместо спящей красавицы на нашей кровати – брошенное свадебное платье. Лежит, как никому не нужный ворох белоснежных тряпок, хотя суеверная Тая тщательно прятала его от меня. Примета плохая...

Как по мне, самая хреновая примета – когда возвращаешься домой и не находишь там жену.

- Чего ты носишься, Салтыков? – лениво усмехается Воронцов, развалившись в кресле, в то время как я мчусь по лестнице вниз, словно в зад ужаленный. – Где Тая?

Молча взмахиваю рукой, не желая с ним разговаривать, достаю телефон и на ходу вызываю ее номер. Связь сбоит. Не оставляя попыток дозвониться, я закрываюсь в кабинете, чтобы подумать в тишине.

Мельком бросаю взгляд на стол.

- Твою ж ма-а-ать, - протягиваю обреченно, запуская пятерню в волосы.

В этот момент телефон сигнализирует о входящем письме. От Таи… Отправлено полтора часа назад, но доставлено только сейчас, когда появилась связь. Как будто весточка из прошлого, бездарно просранного.

Прослушиваю аудиозапись нашего с Арсом кастрированного телефонного разговора. Отупевшим взглядом смотрю на раскрытый проект, между страницами которого поблескивает маленькое обручальное кольцо.

Кому это выгодно?

Вариант только один.…

И сейчас он стоит на пороге кабинета, спрятав руки в карманы, с каменным лицом наблюдает за моей паникой. Доволен? По кривой ухмылке вижу, что да. Чёртов вершитель судеб!

Не стоило ему доверять. Я же задницей чувствовал, а она меня редко обманывает. И всё равно заключил сделку с дьяволом, который забрал мою душу. Классика.

- Нашла, значит? – хмыкает он. – Я предупреждал, что надо признаться.

Сорвавшись с места, подлетаю к Воронцову и хватаю его за лацканы идеального пиджака. Толкаю к двери. Не сопротивляется, а выставляет ладони в знак капитуляции.

Чёрта с два! Пленных не берем!

Сжимаю кулаки на костюмной ткани. Жаль, бить нельзя – папа всё-таки. Тая не одобрит.

- Какой же вы говнюк, батя, - рычу обреченно. – Всё-таки подставили меня? Где теперь Таю искать, баран старый?

- Остынь, Салтыков, - спокойно произносит Влас, и его хладнокровие приводит меня в бешенство. – Я бы ни за что не навредил дочери. Тем более, так глупо и неосторожно, - морщится, кивая на проект, подписанный нами в этом же кабинете.

Недавно мы пожимали друг другу руку, а теперь я придушить его готов.

- Почему же? Очень хитро! Зная характер Таи, несложно догадаться, как она отреагирует. Теперь она уверена, что я использовал ее, чтобы получить бабки на отель стеклянных иглу. Но это ещё не самое страшное. На эмоциях Тая натворит глупостей, влипнет куда-нибудь, пострадает, а меня не будет рядом, чтобы ей помочь. Понимаете, что вы натворили?! – повышаю голос, переходя на рев.

Тесть и глазом не моргнет – терпеливо ждет, когда я накричусь. Его выдержке можно лишь позавидовать. Глыба льда, а не мужик.

- Я не имею никакого отношения к этой записи, а по поводу проекта ты сам виноват. Следовало сразу Тае о нем рассказать. Я, между прочим, настаивал на этом, - монотонно чеканит Воронцов, перехватывая мои запястья. Смотрит мне прямо в глаза, налитые кровью от гнева. - Моя дочь полюбила тебя, и я уважаю ее выбор. Ты неплохой парень, ответственный, толковый и талантливый. Немного взбалмошный и импульсивный, но я списываю это на возраст. Главное, что влюблен в нее по уши. Так что я действительно хотел вам помочь.

- Не верю!

- Вижу, но придется, - гипнотизирует меня спокойной речью. – Чем быстрее ты очнешься и начнешь мыслить здраво, тем больше у нас шансов выяснить, где Тая, и перехватить ее прежде, чем что-нибудь случится. Виновников припрем к стенке позже. Дочь в приоритете.

- Какой же вы бесящий, папаня, - цежу сквозь зубы, но хватку ослабляю.

- Потому что я прав, и ты это понимаешь. Мы по одну сторону баррикад, Ярослав, и должны действовать сообща, - пожимает он плечами и убирает мои руки. Поправив пиджак, садится за стол. Ещё раз включает аудио, потом пересылает его кому-то. – Чтобы достать запись телефонного разговора, нужны серьёзные связи в органах. Они совершенно точно есть у Макеева. Я неоднократно обращался к нему по некоторым вопросам, связанным с бывшей женой. Следил, чтобы она к Тае не приближалась и не искала встреч.

- Фигово следили, - выплевываю, нервно меряя шагами пол. Пока я мечусь по кабинету, Воронцов невозмутимо восседает в кресле, ковыряясь в телефоне. – Тая звонила матери, когда мы прятались в иглу. Она давно с ней общается в тайне от вас, пересылает деньги и хочет съездить в гости.

- Повтори! – громыхает Влас на весь кабинет.

Напускное равнодушие мгновенно испаряется, уступая место злости и... страху. С каменного лица слетает гипсовая маска, обнажая живые эмоции. Батя тоже человек.

- Что не так с матерью? – уточняю я с опаской. – Я слышал только версию Таи, согласно которой вы тиран, самодур, детоубийца и абьюзер. Видимо, мамаша за эти годы знатно ее накрутила против вас.

- Годы? – ревет он, как раненый хищник. - Катастрофа! Ты какого хрена раньше мне не сказал?

- Таюше слово дал, а это серьёзнее подписки о неразглашении.

Воронцов бьет кулаком по столу, подскакивает с места, отталкивает кресло. Он в ярости. Я выжидающе наблюдаю со стороны. Теперь мы поменялись ролями. Я остыл, чтобы с холодной головой разобраться в ситуации, а он, наоборот, закипел и свистит, как старый чайник.

- Судя по всему, с тёщей мне тоже не повезло, - бросаю с сарказмом, но Влас так разъярен, что не обращает внимания. – То есть, теоретически, если Макеев имел все контакты Таиной матери, то мог выйти на нее, когда мы сбежали. А она, в свою очередь, без угрызений совести сдала местоположение своей кровиночки. Рассказала Макееву о звонке, дала номер телефона, а дальше дело техники, - размышляю вслух.

- Стерва, - выдыхает Воронцов, сжимая и разжимая кулаки. – Какая же стерва!

- Наверное, это максимально глупый вопрос, но.… - аккуратно произношу, боясь попасть под горячую руку. – Почему вы развелись?

- Букет причин, однако я терпел долго. Слишком долго, - рявкает он. – Сорвался, когда она мне изменила и залетела от любовника. Пришла как ни в чем не бывало, предложила оставить ребенка, чтобы хоть один у нас без отклонений родился.

- Чего-о? – разгоняюсь я, догадываясь, о ком речь. – Значит, Тая с отклонениями? Вы охренели?

- Так выразилась эта тварь, - кривится с отвращением. – Она не любила нашу дочь. Наоборот, стеснялась ее. Постоянно винила меня за то, что Тая особенная, ведь в моем роду ген альбинизма. Общих детей не хотела, чтобы это не повторилось. В итоге решила родить от другого мужика, но малыша выдать за моего. Растить его в семье, дальше тянуть из меня деньги, а Таю отправить в школу-интернат, с глаз долой, будто ее никогда не существовало.

- Она долбанутая? – не выбираю выражений.

- Всего лишь расчетливая пустышка, на крючок которой я попался по молодости. Я верил, что у нас любовь, строил планы на будущее, мечтал о большой семье. Не сложилось, - вздыхает тяжело, массируя переносицу. – Когда я понял, что она из себя представляет, то выгнал ее из дома, подал на развод. Через несколько дней она, не задумываясь, сделала аборт, чтобы я принял ее обратно и простил. Это стало последней каплей. Я лишил бывшую материнских прав, выбросил все, что было с ней связано, и оградил Таечку от ее пагубного влияния.

- Просчитались, Влас Эдуардович. Тая нашла свою мать, - сообщаю негромко, не в силах отойти от шока. Хочется свернуть тёще шею. – Почему вы не рассказали ей все?

- А ты почему о проекте не рассказал? – парирует он, и я опускаю голову, принимая поражение. Два идиота. – Я защищал любимую дочь от жестокой правды. Как бы чувствовала себя Тая, если бы узнала, что родная мать всю жизнь презирала ее из-за альбинизма? Что хотела оставить в роддоме? Что ей было стыдно показывать дочку подругам? – с болью в голосе говорит Воронцов. Отрицательно качает головой. - Не-е-ет! Таисия никогда об этом не узнает! Она останется моей принцессой. Пусть лучше я буду отцом-тираном.