Вероника Лесневская – Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд (страница 10)

Закрыв окно, принимаюсь мучить кондиционер. Что-то в нем щелкает, выпускает немного холода и вновь глохнет.

– Ма-ам, ты нас сварить решила? – язвит Васька и дергает себя за футболку, обмахиваясь.

– Мы получим тепловой удар, – важно умничает Макс.

Понимаю, что они правы. И злюсь на Адама, из-за которого мы оказались в западне. Иначе бы плюнула на все – и помчалась домой, чтобы детей оставить в прохладе.

– Потерпите, – уговариваю их и включаю мультик на маленьком экране, встроенном в панель. Машина полностью адаптирована под запросы тройняшек. Продумана каждая деталь. От просторного салона до белого цвета, антиаварийного. Мои дети здесь хозяева и собственники, а не я.

Подумав, оставляю попытки реанимировать кондиционер и опять опускаю стекла, только сразу все, чтобы спастись сквозняком. Передаю детям бутылки с водой. А сама отстегиваю ремень безопасности, который врезался в грудную клетку.

Мы движемся, как черепахи, – и к нужному перекрестку приезжаем слишком поздно. Кажется, наша задержка оказывается роковой…

Прикусив губу изнутри до боли, я с прищуром наблюдаю, как эвакуатор забирает красный спорткар, а рядом каменным истуканом стоит Адам. Руки в карманах джинс, каждая мышца напряжена, будто вот-вот помятую футболку разорвет, брови хмуро сведены, черно-синий взгляд испепеляет инспектора, а лицо пылает яростью.

Глава 7

– Кто-то не вытерпел долгого ожидания и был слишком резок с сотрудником ГИБДД, – разочарованно бубню я.

Стараюсь сохранять душевное равновесие, которое явно пригодится мне в общении с разъяренным Тумановым. Впрочем, я могла вообще не приехать, поэтому…

Неторопливо выбираю наиболее безопасное место на обочине, аккуратно паркуюсь, прошу детей тихо посидеть в автомобиле, но не надеюсь на это. И беру права, лихорадочно скользя по карточке влажными пальцами.

– Отдам молча, развернусь и уеду, – повторяю, как мантру, ступая на плавящуюся под беспощадным полуденным солнцем землю. – Дальше сам.

Рискую взглянуть на Адама. Он замечает меня еще до того, как я появляюсь из машины, и направляется ко мне. Надвигается, как танк, готовится размазать меня по асфальту. Настигает мгновенно. Несколько широких шагов – и мы сталкиваемся перед капотом моего хендая, едва не высекая искры.

Адам молча обхватывает меня за талию, и, покосившись на инспектора, отводит в сторону. Возле боковой двери разворачивает и нагло к себе прижимает, дезориентируя. От этой вынужденной близости становится еще жарче, невесомая ткань платья прилипает к коже, а там, где соприкасаются наши тела, все горит.

– Так, мне нужны деньги. Верну с процентами, – чеканит мужчина, который не имеет ни малейшего представления об элементарной вежливости. И никогда ничего не просит, только приказывает. На секунду я теряюсь. – Агата, – порывисто зовет, пальцами в мой бок грубо впиваясь.

Вместо ответа пытаюсь его оттолкнуть, однако железную махину и на сантиметр невозможно сдвинуть. Случайно наступаю ему на ногу, пока выворачиваюсь, но и это не имеет никакого эффекта. Не дрогнув ни единым мускулом, словно робот, Туманов впечатывает меня спиной в обжигающий металл автомобиля.

– Не брыкайся… жена, – бросает с усмешкой, заставив меня возмущенно хватануть воздух. Горячий настолько, что легкие сводит. Он накалился до предела за несколько секунд рядом с Адамом. – Если представилась так гаишнику, то уж доигрывай до конца.

Наклоняется ко мне и улыбается, обнажая белоснежные зубы с чуть выступающими клыками. Ощущение, что Туманов готов вонзиться в мое горло и осушить меня до последней капли, спасаясь от жажды и тридцатиградусной жары. Но он лишь проходится по мне обволакивающим взглядом, боковым зрением цепляет стоящего неподалеку инспектора – и мгновенно меняет тон:

– А если серьезно, мне взятку ему нужно дать, а нечем, – снизив громкость и убавив пыл, шепчет мне на ухо, подпаливая кожу жарким дыханием. – Портмоне с картами и деньгами, видимо, у меня украли. И права там же остались, – от игриво-нахального настроения не остается и следа.

Адам опять злится, зыркает на эвакуатор, ворующий «его прелесть», и стреляет в меня синим взором с адскими желто-карими языками пламени.

Встрепенувшись, молча высвобождаю руку, все еще сжимающую проклятые права, поднимаю – и взмахиваю карточкой перед его грозным лицом. Разворачиваю так, чтобы Туманов увидел и свою фамилию, и фотографию. Судорожно сглатываю, наблюдая за его реакцией.

– Откуда? – на выдохе спрашивает удивленно.

Одним механическим движением резко выхватывает у меня карточку, проверяет, крутит в руке, а потом возвращает внимание ко мне.

– Вы потеряли в фитнес – клубе… – не договариваю я, потому что прикрываю Ваську. Не хватало еще, чтобы посторонний мужчина орал на мою дочь из-за какого-то куска железа. Дорогущего, признаю, но все-таки не настолько значимого, чтобы ребенка пугать. – Я случайно увидела.

– Почему не отдала сразу? – смотрит с подозрением, но хватку ослабляет.

Делает шаг назад, и через небольшой зазор между нами пролетает вихрь, но порыв ветра не охлаждает меня. По-прежнему горю, и от жара начинаю дрожать, как в лихорадке. Одергиваю прилипшее к телу платье , сокрушенно осознавая, что презентабельный вид оно потеряло.

Пока Адам нагло рассматривает меня, отвлекаясь, я панически размышляю, что солгать о правах. Но из машины в нас с Адамом неожиданно летит по-детски наивно и непривычно мило:

– Привет, дядь, – просто зовет его Вася, чуть высунувшись из машины. Насколько позволяют ремни. – Вот, держи, – бесцеремонно обращается к нему, будто они сто лет знакомы. А Туманов совершенно не спешит делать ей замечание.

Вместо него это собираюсь сделать я, но мы оба вдруг замираем, уставившись на портмоне в маленькой ручке. До последнего надеюсь, что оно принадлежит не Адаму, а, допустим, папа мой дал поиграть. Он внукам многое позволяет, балует их.

Василиса вымученно, виновато и максимально очаровательно улыбается, становится похожей на Ксю. А ведь она редко признает свои ошибки.

– Откуда? – вновь повторяет Адам, словно на сегодня весь словарный запас у него исчерпан.

– Василиса, – предупреждающе зову дочь полным именем. И это значит, что я крайне недовольна ее поведением. Почувствовав мое настроение, малышка голову вжимает в плечи, а рука с портмоне так и зависает в воздухе. – Как я тебя учила с незнакомыми взрослыми разговаривать?

– Мы знакомы, – бурчит она.

– Да пусть, – отмахивается от меня Туманов, а сам глаз с малышки не сводит. – Когда мне выкают такие милые девочки, я чувствую себя занудным стариком, – уголки его губ дергаются вверх, но сам он по-прежнему напряжен. – Кстати, тебя это тоже касается, чертовка, – не оборачиваясь ко мне, бросает как бы между прочим. Машинально. Игнорирую дерзкое обращение, списав на шок, в который Туманова ввергла Васька. Да и не обижаюсь – сама чертятами своих неугомонных тройняшек зову.

Адам приближается к машине и с заметной растерянностью забирает у малышки портмоне, рывком открывает, небрежно проверяя содержимое.

– Василиса, нельзя же… – разочарованно выдыхаю, но прерываю поток упреков. Не при Туманове.

– Та-ак, это что такое вообще? – он нервно потирает лоб, тщетно пытаясь понять, что произошло. – Как мои вещи оказались у тебя?

– Ты в клубе обронил, когда меня ловил, – хихикает Васька, но тут же губки испуганно сжимает, на меня взглянув. Смотрит исподлобья на Туманова, изображая раскаяние, которого и в помине нет. Дочка лишь играла со взрослым дядей и не видит в этом своей вины. – Я сбежала, сделала круг и вернулась в коридор, пока Ксю шнурками тебя отвлекала. Там и заметила случайно. В рюкзак запихнула, а потом вы с мамой ругались, и я забыла, – опускает реснички, чтобы я по ее сине-карим глазам не прочитала маленькую ложь.

Но я и так догадываюсь: она намеренно утаила находку, уж очень интересная игрушка из нее получилась. Перевожу внимание на вторую дочь. На мою воздушную девочку в розовом платьице, которая в душе – та еще хитрая лиса.

– Привет, – радостно машет ручкой Ксюша из салона.

– Привет, принцесска, – легко выдыхает Адам. – Молчаливый часовщик, и вам здравствуйте, – цепляет Макса, но тот намеренно его игнорирует, отворачивается к окну. Вздохнув, Туманов постукивает пальцами по портмоне. – В смысле, отвлекала? – голос срывается в хрип. И мужчина нервно закашливается. – Агата, какого… – косится на детей, проглатывая ругательство. – Что у тебя вообще в семье творится?

– Спокойно, Адам, – хватаю его за локоть, оттаскивая от автомобиля. Дико беспокоюсь о тройняшках. Они в два счета могут вывести из равновесия любого. А на что способен здоровый злой мужик – не хочу проверять. – Я за все их проделки отвечу. Ничего ведь страшного не произошло, и…

Туманов напрягает мышцы, косится туда, где сплетаются наши руки. Устремляет взгляд на меня, внимательно изучает, будто в мозг мне влезть пытается. И в душу.

– Не ори на маму, – взволнованно вскрикивает Васька. Копается в рюкзаке. – Вот, еще, – в ручке зажаты смятые купюры. Потрепанные, надорванные, скомканные. – Забирай. Думала, еще с фантиками поиграю, но если ты жадина, то… – кулачком взмахивает, – …н-на.

– Фантики… Оставь себе, мелкая, на карманные расходы, – обреченно хрипит Адам, а я отпускаю его руку. Не чувствую от него больше опасности.