Вероника Лесневская – Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд (+ Бонус. Новый год у Тумановых) (страница 36)
- Нам домой пора. Поехали, - строго чеканит Агата. Красивая, когда бесится, горячая и дерзкая.
Ее гнев настолько заводит, что хочется провоцировать дальше. Но Макс привлекает к себе внимание. Знаки какие-то мне подает, но я ни черта не понимаю.
- Сейчас с ней лучше не спорить, - шепчет мне на ухо заговорщически.
Вздохнув тяжело, все-таки соглашаюсь с внезапно обретенным союзником. Не хочется быть черствым хлебом, который Агата стороной обходит в магазинах.
- Да, конечно, поехали, - обезоруживаю ее неожиданным согласием. Вот и попалась, чертовка!
Глава 24
Тройняшки тараторят, не умолкая, на протяжении всего пути. У девочек рты не закрываются ни на секунду. Но если для них это обычное состояние, то Макс приятно удивляет своей активностью. Правда, невольно так и норовит «сдать» меня Агате. Толкает меня к краю пропасти, когда начинает воодушевленно рассказывать о нашем походе к мастеру, а затем называет фирмы часиков, которые я Ксюше и Ваське подарил.
Спасает меня от расправы лишь то, что Агата превратилась в черную грозовую тучку и, отвернувшись к окну, сидит не шелохнувшись. Делает вид, что меня не существует.
Я увеличиваю громкость радио, чтобы музыка скрыла откровения Макса, а сам поглядываю на чертовку. Кто бы подсказал, что в этот момент творится в ее симпатичной головке? Что я делаю не так, черт возьми? Или прежние грехи не до конца отмолил перед ней? Какая же сложная женщина. Настолько загадочная, что даже я, опытный ловелас, не знаю, с какой стороны к ней подступиться.
Притормозив на светофоре, хлопаю себя по карману. Сквозь ткань выпирает та самая коробочка, которую Агата нагло проигнорировала. И я готов был, если честно, плюнуть и просто оставить ее в салоне. Но внимательный Макс, осмотрев стол и заметив нетронутый букетик, сразу понял, что это для мамы. Не захотел лишать ее подарка, ведь все "должно быть поровну", как он заявил мне с укором.
Спасибо, хоть не отчитывал меня опять, как пацана, который к соседке по парте подойти не может. А лишь украдкой взял коробочку и запихнул ее мне в карман. Не упустил случая глаза закатить при этом обреченно. Точно Агата! Они вдвоем постоянно будут держать меня в тонусе, а близняшки – прощать мне все и окружать нежностью. Впрочем, я, кажется, не против такого расклада…
- Уснули, - шепотом сообщаю Агате, когда мы в сумерках паркуемся возле ее дома.
Оглядываюсь на крепко спящих детей. Сели у всех батарейки, даже вечный «дюрасел» у Васьки не справился с нагрузкой.
- М-м-м, - ерзает в кресле чертовка, потягивается.
И я понимаю, что «железная леди» тоже сдалась и задремала. Подаюсь ближе к ней, провожу пальцами от виска к затылку, где шикарные волосы собраны в высокий хвост. Дико хочется ослабить его, сорвать резинку, чтобы локоны черным водопадом рассыпались по хрупким плечам. Но в момент, когда я сжимаю волосы в кулак, ощущая какое-то больное наслаждение от одного лишь прикосновения, Агата вздрагивает. Резко ко мне поворачивается – и брови хмурит.
- Приехали, - сообщаю невозмутимо. Нехотя убираю руку от ее хвоста, все еще тугого и аккуратного. К сожалению... И выхожу из машины. – Я помогу мелких в дом отнести, - постановляю убедительным тоном, не терпящим возражений.
Подаю руку Агате. Не потому что строю из себя чертового джентльмена. Причина гораздо прозаичней и эгоистичней: я всего лишь не могу отказать себе в удовольствии коснуться ее. Проследить, как она сомневается и несмело вкладывает свою ладонь в мою. Как выпрямляется, демонстрируя идеальную осанку, натягивается струной, как только я приобнимаю ее за талию. Как опускает длинные ресницы, когда наши лица оказываются напротив. Как соблазнительно покусывает губки...
Стреляю в них загоревшимся взглядом. И меня клинит. Впервые хочу поцеловать женщину. Не любую, лишь бы удовлетворить желание, а конкретную. Единственную. Соблазнить именно ее, завоевать. Не просто взять, а почувствовать. Заставить ледышку растаять. И получить ее отклик. Искренний, яркий, такой не похожий на все то, что я имел до нее.
Стоп-кран, который и так держался на последнем издыхании, срывает. И я наклоняюсь к Агате. Перехватываю удивленный, слегка затуманенный взгляд, ловлю рваный выдох, почти касаюсь ее пухлых губ своими.
- Мы уже дома? – сонный детский голос пробивается в покрытое дымкой сознание.
Вместо того чтобы злиться на того, кто испортил мне интимный момент, я глупо улыбаюсь.
- Да, дома, - выдыхаю Агате в губы, не спешу отстраняться.
Наблюдаю за ее реакцией, впитываю каждую эмоцию. Чертовка может сколько угодно отталкивать меня и изображать ненависть, но ее тело предательски дрожит в моих руках. А значит, у меня с ней есть шанс, хоть и небольшой. Ведь Агата из тех редких дам, которые руководствуются разумом, а не жаждой тела. Ее здравый смысл может нам помешать.
- Идем тогда? – еще раз напоминает о себе Макс.
Он прав. Не время и не место для поцелуев. Я опять руководствуюсь своими желаниями, не думая о последствиях. Без теста ДНК у меня нет четкого решения. Только эмоции, а на них полагаться нельзя.
С трудом отлипаю от упругого женского тела, нехотя выпускаю из рук, отказываюсь от согревающего душу жара. И чувствую опустошение.
Агата словно испытывает нечто подобное. Потому что неожиданно обхватывает себя руками, поежившись от порыва ветра. Обычный жест, но мне кажется, будто она закрывается от меня.
Молча расходимся к противоположным дверям автомобиля. Агата выводит из салона Макса, а я освобождаю от ремней и беру на руки обеих близняшек. Обессиленные и уставшие после пережитых эмоций, они досыпают, роняя головки мне на грудь. И заполняют ту дыру во мне, которую только что оставила их упрямая мать.
- Я помню, где их комнаты, - улыбаюсь лукаво, когда мы поднимаемся на второй этаж. – И где твоя – тоже, - киваю на спальню.
- Да, мама говорила, что ты был здесь, - небрежно бросает Агата. Пытается изобразить равнодушие, но лихорадочное дыхание ее раскрывает. – И папа о тебе упоминал, - делает паузу, прищуривается ехидно.
Крепко стискиваю губы от недовольства. Кусачая чертовка мне попалась все-таки.
Подумаешь, не заладилось у нас общение с ее отцом. Все исправимо, кроме смерти. А туда мы с ними пока не собираемся. Значит, будет время договориться.
Стоп! Я планирую будущее? С Агатой? И тремя детьми, родство с которыми пока не подтверждено?
Я точно свихнулся.
Но, как все сумасшедшие, отвергаю свою болезнь.
- Они дома сейчас? – непроизвольно оглядываюсь. Не хватало мне очередной встречи с родителями Агаты. Я не готов к такому стрессу. И так день тяжелый выдался.
- Нет. Мама допоздна дежурит, а папа застрял в автосервисе. Потом должен заехать за ней в клинику. И вместе они вернутся, - отчитывается подробно, будто о наших общих родственниках говорит, а сама помогает Максу найти пижаму.
- Ма, я сам, - отмахивается мальчишка. – Я же взрослый.
И выпроваживает нас из комнаты, плотно прикрыв дверь.
- Ничего себе, какой самостоятельный, - отзываюсь с теплом.
- Им пришлось такими стать, потому что меня не хватало сразу на троих. Первое время я вообще не спала, не ела. Думала, не справлюсь, - погружается в свои воспоминания, где наряду с материнскими радостями царит много боли. По настроению чертовки распознаю ее внутреннее противоречие. - Но я не жалею ни капли, что так вышло. Теперь у меня лучшие дети.
Агата тянет ко мне руки, чтобы перехватить одну из близняшек, но я отрицательно головой качаю.
Аккуратно толкаю дверь в их комнату, укладываю малышек в постели. И только тогда позволяю чертовке подготовить их ко сну. Девочки все-таки, не хочу смущать. Я ведь для них посторонний мужик. Или… «папочка»?
- О чем именно не жалеешь? – поразмыслив, цепляюсь за ее слова. Теперь, когда я знаю, что она скрыла от меня ЭКО, иначе воспринимаю каждую оброненную фразу. – Ты специально планировала тройняшек?
Я читал, что количество детей и даже пол можно предугадать. И «заказать» кого угодно у репродуктолога за отдельную доплату.
- Нет, это подарок судьбы, - Агата нежно поглаживает пушистые макушки дочек.
Быть матерью ей к лицу. Да кого я обманываю! Чертовка идеальная и манящая в любой ипостаси. Не понимаю, как это у нее получается. Даже в образе лгуньи привлекает меня. И одновременно злит.
- Судьбы? Или современных репродуктивных технологий? – преграждаю ей путь, когда она отходит от детских кроваток.
Некоторое время мы изучаем друг друга, чуть ли не в душу пробираясь. Но потом Агата вдруг фыркает и выталкивает меня в коридор.
- Понятия не имею, о чем ты, - спускается по лестнице, и я вынужден следовать за ней.
Лишь раз с тоской оглядываюсь на комнаты детей. И мысленно желаю тройняшкам спокойной ночи.
- Ладно, - соглашаюсь, временно отступая, как учил меня Макс. Но Агата пристально сканирует меня, сузив глаза с подозрением.
Правильно поступает, что остерегается меня. Я же, в свою очередь, позволяю ей и дальше придерживаться «легенды». Делаю вид, что верю в ее естественное зачатие. Ровно до того момента, как долбаная клиника не пришлет результаты.
- Ты обмолвилась, что не знаешь, кто их отец, - проговариваю я осторожно, когда мы оказываемся на крыльце дома. – А если бы узнала? – задаю провокационный вопрос и беру Агату за плечи. Разворачиваю к себе лицом, чтобы видеть черные глаза маленькой лгуньи. – Рассказала бы ему? Познакомила бы биологического отца с вашими общими детьми?