- Неа, - машет головой. – Ложись рядышком, мам, - просит она и двигается к краю, морщась от боли в ноге. Осматриваю повязку, помогаю Ваське лечь удобнее. И выполняю ее просьбу, устраиваясь на боку, чтобы меньше места занимать. – Расскажи мне про мамонтенка.
- Не пойдет, - спорю я. - Ты же плачешь каждый раз на его песенке, - усмехаюсь с любовью и оттенком горечи. И нежно целую ее в макушку.
- А ты без нее. Давай сразу счастливую концовку, - хитро прищуривается она, и в синих глазах огненные чертики пляшут. – Только пусть мамонтенок найдет папу вместе с мамой, - постановляет довольно.
Укладывает головку мне на плечо и демонстративно глаза прикрывает, сигнализируя тем самым, что готова слушать.
Мне ничего другого не остается, кроме как подчиниться. Рассказываю то, что Васька хочет. И именно так, как она просит.
Стараюсь до последнего сохранять ровный тон, пока по щекам стекают горячие слезы.
Страдаю от собственного бессилия.
Шесть лет назад, принимая судьбоносное решение, я была уверена, что справлюсь. Дам своим детям все, сделаю их абсолютно счастливыми.
Одна. Смогу!
Но проиграла.
Тогда - Макару. Хоть и наивно думала, будто победила, доказала, что я сильная.
Сейчас - Адаму. Не заметила, как подпустила его слишком близко к себе и детям. Не понимаю, в какой момент и почему это произошло.
Ненавижу мужчин! От них одни расстройства и обманутые мечты. Их создали, чтобы мучить нас. И они радостно выполняют свою миссию.
С этой мыслью я и сама засыпаю под тихое сопение Васьки. Отключаюсь, все еще не отойдя от вчерашних потрясений. А измученное сознание продолжает шерстить воспоминания. И отматывает время на восемь лет в прошлое.
Тогда…
- Макарушка, есть пара минут? - мнусь на пороге, наблюдая, как он собирается. Застегивает белоснежную рубашку, равняет воротник, накидывает пиджак, поправляет ремень брюк. Долго, внимательно, педантично. Все ослепительно чистое, с иголочки, выглаженное мною.
Макар привередлив в деталях: в еде, в одежде и… в отношениях. Ко мне у него особые требования. Начиная с внешности и заканчивая… постелью.
Ему тридцать, мне больше восемнадцати. Мы знакомы около года, но этого оказалось достаточно, чтобы нырнуть в омут с головой. Макар слишком идеален, чтобы не влюбиться в него. И я до сих пор не понимаю, как его выбор пал на меня, невзрачную, скромную и пугливую абитуриентку медицинского колледжа, у которой он принимал вступительный экзамен.
Я молода и неопытна, поэтому Макар учит меня быть хорошей женой. Правда, пока неофициальной. Но я доверяю ему настолько, что рассорилась с родителями и ушла из дома. К нему…
Решила, что хватит прятаться под крылышком мамы! Тем более, если она не принимает мой выбор. Теперь у меня самостоятельная взрослая жизнь.
Сжимаю кулак с тест-полоской. Слишком взрослая…
- Случилось что? Я тороплюсь, - бросает Макар с легкой небрежностью. Нервничает перед какой-то важной встречей. – Я сегодня весь день в институте, а потом у меня ночное дежурство в больнице.
- М-м-м, ты такой молодец у меня, - шепчу абсолютно искренне.
Я с первого дня восхищалась им. Всего добился сам. И стремится только вверх по карьерной лестнице. К звездам. Успеть бы за ним. Или хоть немного соответствовать.
- Выучишься, тоже умничкой будешь, - снисходительно улыбается и, потеплев, чмокает меня в висок. – Ладно, для тебя я всегда выкрою время, - сдается. - Говори, что там?
- Эм… Вот, - протягиваю ладонь, на которой красуется тест с двумя бордовыми полосками.
И затихаю, сжимаясь в комок. Молча наблюдаю, как Макар меняется в лице.
Некоторое время испепеляет взглядом наш общий «приговор», но не приближается ко мне, а затем – и вовсе поворачивается к зеркалу. Я же так и стою с протянутой подрагивающей рукой. Будто прошу у него что-то, умоляю. Отчасти так и есть. Я жду его поддержки, но вместо этого меня окутывает арктическим холодом.
- Ты пропустила прием таблеток? – Макар невозмутимо застегивает пиджак на все пуговицы, осматривает манжеты.
До того как мы съехались, он отвел меня к гинекологу, чтобы тот назначил гормональные препараты. О презервативах изначально речи не шло – Макар сразу отверг этот вариант. С ними ощущения притупляются, а он ни в чем не терпит полумер. Все должно быть идеально, а тем более - секс. Вот Макар и доверил нашу интимную защиту одному из знакомых врачей.
Я могла бы с мамой посоветоваться – по женской части она профессионал, но мы почти не общались после ссоры. Любой разговор заканчивался упреками с ее стороны, попытками настроить меня против Макара и наставить на путь истинный. Мама хотела, чтобы я посвятила себя учебе, пошла по ее стопам и стала врачом. Я пыталась доказать ей, что одно другому не мешает. Но все тщетно.
- Нет, - сглатываю горький комок в горле. – Я все делала, как врач прописал, - сипло оправдываюсь. - Четко по часам и…
И несмотря на приступы головной боли, тошноту, нарушения цикла и дикие перепады настроения из-за противозачаточных. Я поэтому и беременность не сразу определила. Сделала тест после значительной задержки.
Положительный.
Поверить не могу, что сейчас внутри меня развивается крохотный человечек, и от осознания этого приятное тепло по всему телу растекается. Но вместе с очередной небрежной фразой Макара возвращается зябкая дрожь.
- У меня повышение квалификации на носу и важная стажировка. Если повезет и мою кандидатуру одобрят, я уеду на несколько месяцев в Европу, - сообщает ровным тоном то, что я и так знаю.
Мы обсуждали его планы. Точнее, Макар поставил меня перед фактом, а я не смела перечить. Он ведь всегда поступает правильно, каждый шаг продумывает наперед. Ему карьеру строить надо, расти, совершенствоваться. А тут я... Точнее, теперь мы.
- Я подожду, - тихо лепечу, пряча тест, словно это нечто постыдное.
- Как, интересно? – удостоив меня взглядом, усмехается Макар. Многозначительно кивает на мой пока еще плоский живот, который я машинально прикрываю руками. - Не вовремя ты… Очень не вовремя, - вздыхает тяжело, возвращаясь к своему отражению.
- Мы оба в этом участвовали, - дерзко отвечаю. И сама не понимаю, откуда во мне вдруг поднялось упрямство. Видимо, малыш придает сил противостоять обстоятельствам.
- И что с тобой делать… - задумчиво цокает Макар. Отвлекается наконец-то от созерцания собственной идеальности и подходит вплотную ко мне.
- На аборт меня отправишь? – спрашиваю испуганно, а у самой глаза слезами наполняются.
Мысленно в себе копаюсь, пытаясь разобраться в своих чувствах и желаниях. Я начала привыкать, что все за меня решает Макар, но сейчас что-то переключается внутри.
Я от родителей отказалась ради мужчины. Но от ребенка… Смогу ли?
Со страхом и надеждой всматриваюсь в ожесточенные черты любимого лица.
Макар сканирует меня внимательно, размышляет и через пару минут озвучивает вердикт, которого я жду с замершим сердцем и тремором в ногах.
- Нет, могут быть последствия, а у меня на тебя планы, - заявляет так, будто тему на лекции называет. Строго, серьезно, четко.
- Планы? – непонимающе ресницами взмахиваю.
- Ну, конечно, милая, - обезоруживает меня внезапной нежностью. – Ты подходишь мне. Из медицинской династии, как и я. Учишься, скоро диплом медсестры получишь, а потом - обязательно высшее образование. Уверен, мать тебе поможет, несмотря на разногласия. И на должность престижную устроит – тоже.
- Но мама считает, что ты губишь мое будущее, - признаюсь простодушно. Я никогда ничего от Макара не скрываю.
- Она ошибается. Твое благополучие в моих интересах, - говорит он вместо «люблю». Как обычно. Макар ни разу не признавался мне в чувствах, а лишь перечислял мои достоинства и указывал на недостатки. Пока что первых оказывалось больше, а значит, я ему нравлюсь. Наверное... - Мне не нужна недоучка. Рядом со мной должна быть идеальная женщина. И со временем ты будешь способна исполнять эту роль.
Со временем… Роль…
Крепче обнимаю живот. А ведь время пришло.
- Мы поженимся? – спрашиваю напрямую.
Девушка не должна делать первый шаг, но от Макара я устала ждать предложения. Тем более сейчас, когда во мне теплится огонек нашей любви.
- Разумеется, - кидает, как подачку. – Позже, - добавляет абстрактно. – До завтра, милая, - подставляет мне гладко выбритую щеку, которой я касаюсь губами.
Привычный ритуал, как у семейной пары со стажем. Иногда мне становится интересно, что будет, если я его нарушу? Не встану в пять утра, чтобы приготовить ему завтрак, не поглажу рубашку, не провожу к дверям...
- Агата? – на пороге останавливается Макар. Наивно ожидаю, что он вернется. Обнимет меня, поцелует, скажет, что все будет хорошо. Но мужчина кивает на часы за моей спиной. – У тебя пары через полтора часа. Не опоздай, - чеканит важно.
Просто уходит, захлопнув дверь и оставив меня наедине с раздирающими душу мыслями и сомнениями.
Несколько недель спустя
- Я сегодня на первое УЗИ записалась, - переминаюсь с ноги на ногу у плиты. Упираюсь бедром в столешницу. – В очередной раз, - бурчу обиженно. – Ты ведь поедешь со мной?
- Пересолила, - кривится Макар, бросает вилку и нервно отодвигает от себя глазунью. – В институте пообедаю, - подскакивает с места и направляется на выход.
- А как же… - напоминаю о себе. – УЗИ?
- Не сегодня. Дел много, - отмахивается. – Знаешь, лучше съезди сама.
