Вероника Лесневская – Ребёнок магната. НеРазлучные (страница 5)
– Привет, Мика, как прием прошел? – с ходу интересуется.
– Дома расскажу, – вздыхаю и озираюсь нервно.
Ощущаю на себе чей-то взгляд. Напрягаюсь. До мурашек по коже и частого биения сердца. Молчу в трубку слишком долго.
– Сестренка? – напоминает о себе Дана. – Встретить тебя?
– Хм, не-ет – тяну я и опять оглядываюсь. – Предчувствие какое-то…
– Маленькая моя, ты опять? – беспокойно отзывается сестра. – Все из-за того мужчины, да? Как его. Ян? Надо было сразу дверь перед его носом захлопнуть! Ты вновь разнервничалась? Как тогда, три месяца назад?
– Нет, забудь, – фыркаю недовольно.
– Я помню, как ты каждого шороха шугалась. И утверждала, что за тобой следят. А один раз тебе показалось, что даже фотографировали, – тараторит она.
«Не показалось», – спорю мысленно, но вслух ничего не говорю. Дана не поверила мне тогда, списала все на последствия стресса и болезни. И антидепрессанты мне какие-то купила, но я слила их в унитаз.
До сих пор я уверена, что за мной и правда кто-то наблюдал. В течение первой недели в России. А потом все вдруг прекратилось. Словно я стала неинтересна и меня… бросили. Странные ассоциации. И пустота, которая тогда в груди поселилась, тоже ненормальная.
– Мика, не хочу, чтобы это опять повторилось с тобой, – продолжает сестра, сама себя накручивая. – Я приеду сейчас!
– Не надо, такси прибыло, – говорю как можно бодрее. – Ставь чайник, скоро буду, – нарочно смеюсь.
Дана все еще сомневается, поэтому я первой кладу трубку. Прячу телефон в сумку, направляюсь к парковке, где должно ждать меня такси. Но…
Когда прохожу мимо одной из машин, дверца вдруг распахивается рядом со мной. Не успеваю даже пикнуть, как из салона кто-то выходит и… обнимает меня. Прижимает к себе. Бережно, аккуратно, но при этом крепко, будто вечность ждал нашей встречи.
Я должна бы испугаться, но паники нет. Потому что я узнаю эти объятия и этот голос, что шепчет мне в висок:
– Привет, ёжик, как ты?
Глава 4
Не пугать, не трогать, не целовать. Пока что…
Повторяю это, как мантру, и нервно барабаню пальцами по рулю, не отводя взгляда от крыльца клиники. Жду ее. Девушку, которую ни с кем не перепутаю. Даже с ее копией.
Признаться, я опасался приезжать в дом Враговых. Хотя у меня и была полная информация о том, где и с кем живет Мика, в том числе я знал о ее сестре. Мой друг Вадим постарался на славу: целую слежку организовал. В первый же день после приезда ёжика в Россию у меня на электронной почте появилось детальное досье. А со временем даже… фото. Вадим приставил к Мике своих лучших папарацци. Солгал им, что внебрачную дочь какого-то супер известного и влиятельного политика отыскали. Пообещал хороший гонорар за информацию. Но гениальный план пришлось свернуть после того, как Мика запустила камнем в крону дерева, где прятался один из заслуженных журналистов медиахолдинга, – и метко зарядила ему в висок.
Усмехаюсь, вспоминая, каким тоном мне «жаловался» на нее Вадим.
Моя бойкая Мика. По-прежнему сильная. Или хочет казаться таковой.
Сжимаю телефон, смотрю на время. Что она так долго делает в клинике? Насколько у нее серьезные проблемы со здоровьем?
Черт. Черт. Черт!
Не могу простить себя за то, что не уберег глупую лгунью Мику. Но обязательно все исправлю. В Польше у нее будут лучшие врачи, идеальные условия. Осталось лишь забрать упертого ёжика туда.
Умом понимаю, что она все та же мошенница, прибывшая в наш дом и обманувшая всех ради наследства. Махинации Мики с браком и беременностью лишь доказали это. И тем не менее, душой тянусь к ней. Чувствую, что она многое осознала после отравления. Надломилось к ней что-то.
Так что мы поговорим, Мика признается – и вопрос будет исчерпан. Я постараюсь простить ее. В любом случае, после выходки деда с компанией нам обоим придется как-то сосуществовать.
Телефон взрывается громкой трелью. Отвечаю на звонок, стараясь ни на секунду не отвлекаться от входа в клинику.
– Да, Марк, – приветствую начальника службы охраны.
Отныне «Мой дом – моя крепость» – для меня не поговорка, а реальность. Особняк Левицких защищен, несмотря на сопротивление деда. Охрану я подбирал лично – и уверен в каждом сотруднике. Поэтому я со спокойной душой оставил Адама и Даниэля в Польше, а сам приехал сюда.
– Тут пани Левицкая прибыла. Говорит, ее ждут, – отчитывается он. – Но мне от вас сигналов не поступало. Решил уточнить.
– Какая из..? Впрочем, плевать. Правильно сделал, – чеканю строго, а сам зубами скриплю от злости и беспокойства. Меня на две части рвет: между домом и Микой. Пора собрать всех в одном месте. – Гони на хрен ее! И чтоб никто не заходил в дом, пока я не приеду! Только люди из списка! – рычу на него.
– Понял, – отзывается Марк, но добавляет тише. – Однако пан Адам…
– Тебя кто нанимал? – рявкаю грозно.
– Понял, исполню, – быстро соображает.
На его последних словах я отключаюсь, потому что вижу фигурку Мики. Маленькую, хрупкую. Ёжик похудела за эти месяцы.
Однако это точно она! Я так боялся вчера их с сестрой перепутать, облажаться. Но все оказалось гораздо проще. Как только дверь дома Враговых распахнулась – я почти сразу понял, что передо мной не Мика. Похожа внешне, но не точь-в-точь. Да и реакция на меня слишком спокойная. После всего, что было, ёжик бы точно не смогла так невозмутимо и холодно осматривать меня. Но главное, у меня нигде ничего не ёкнуло при виде нее. Тогда я и осознал, что мне открыла Дана.
А еще сразу разгадал ее ложь. Я ведь и ёжика на чистую воду не раз выводил, а сестрица ее совсем врать не умеет.
Я и не ждал радушного приема – я лишь пришел убедиться, что Мика все еще в доме Враговых. И понял это. По едва уловимой тени на втором этаже. Любопытная, но осторожная. Мика не вышла ко мне, а я и не надеялся. Стратегия изначально была иной.
Я дождался утра и проследил за ней.
И теперь с трудом держу себя в руках, наблюдая, как Мика спускается с крыльца клиники, опасливо озирается по сторонам, будто чувствует что-то. В какой-то момент даже бросает взгляд в сторону моей машины. Но отвлекается на телефон.
Присмотревшись, замечаю, что Мика заплаканная. Догадываюсь, почему. Дико хочу крушить все вокруг и убивать. В последний и единственный раз я ее слезы видел, когда она мучилась от боли на заднем сидении моего автомобиля, а потом дрожала и прижималась ко мне в польской клинике. Защиты искала, помощи ждала, а я не смог ей ничего дать…
Так. Не пугать, не трогать, не целовать…
Нарушаю каждый из этих пунктов, как только Мика оказывается рядом с моей машиной.
Выскакиваю, сгребаю девчонку в охапку, делаю вдох, вбирая ее тонкий запах. Чувствую ее дрожащее тело своим. Целую в висок.
Вот это точно она. Та, кто нужна мне. Моя Мика.
Только сейчас осознаю, что скучал. И не отпущу, как бы она не вырывалась. А отбивается Мика яростно. Отталкивает меня, залепив пощечину.
– Как я? – кричит мне в лицо. – Ты смеешь спрашивать, как я, после того, что ВЫ сделали со мной? – тычет пальцем мне в грудь, а я болезненно морщусь от ее обобщения.
***
Эйфория от встречи мгновенно выветривается. Испаряется и чувство защищенности, которое я испытываю в руках Яна. Заставляю себя разозлиться на него. Стоит лишь вспомнить, КЕМ он приходится мне. И ЧТО сделала его семья.
Вырываюсь из покоряющих волю объятий, дико отбиваюсь от мужчины, который позволяет себе лишнее. И отрезвляю его хлесткой пощечиной.
– Зачем ты здесь? Унизить меня? Добить? Обвинить в мошенничестве? – каждый вопрос сопровождаю яростным хлопком по его груди. А она будто из стали сделана, даже ладони начинает жечь от ударов. – Убедиться, что я не представляю опасности для твоего наследства? Так вот, можешь быть спокоен. Мне не нужны больше деньги Левицких, – отмахиваюсь от него и собираюсь уйти.
Ян все это время смотрит на меня напряженно, терпит мою истерику, сносит жалкие удары. Но потом вдруг опускает руки на мою талию – и одним рывком притягивает меня в себе. От неожиданности теряю равновесие и утыкаюсь носом в плечо Яна, тоже каменное.
– А мне нужна ты, ёжик, – надрывно шепчет он мне на ухо, прихватывает губами мочку.
Застываю, впившись пальцами в его мышцы. И дышать не могу. Жарко и так… уютно, что не хочется сопротивляться. Одно дело чувствовать это во снах, что мучили меня последние месяцы, – там можно нарушать запреты. Но совсем другое, когда все происходит наяву…
Забываю, почему нам нельзя, когда Ян целует меня в шею, парализуя внезапной нежностью. Поднимается к щеке. Касается ее почти невесомо, чтобы бдительность мою усыпить. И успешно выполняет миссию.
Уже в следующую секунду он нагло завоевывает мои губы. Так, будто право на это имеет. А я как назло поддаюсь. Сказываются последствия стресса от визита к гинекологу. Я так расстроена и разбита сейчас, что принимаю ласку единственного мужчины, чья близость мне приятна. Нуждаюсь в нем. Рядом с Яном боль притупляется, а глупое сердце стучит чаще.
Но с каждым толчком, разгоняющим кипящую лаву по венам, во мне разрастается чувство вины. За то, что мы делаем. Мычу возмущенно в пожирающий меня рот, но Ян и не думает останавливаться. Наоборот, становится настойчивее. Стиснув талию, разворачивает меня и впечатывает спиной в дверь автомобиля. Прижимает своим телом, чтобы точно не улизнула.