Вероника Лесневская – Обручимся? Влюблен без памяти (страница 41)
О боги, это так мило, что я теряю связь с реальностью. Не верю, что наглец Высоцкий стал романтиком. Может, опять амнезия нагрянула?
Почти сдаюсь, но… Следующая его фраза, брошенная циничным тоном, приводит меня в чувство.
- Даю сто тысяч первому, кто приведет ее ко мне на выход. Время пошло. - Микрофон падает, успев поймать звук тяжелых шагов и устало-раздраженное: - И я тоже.
- Какой хитрый засранец! – выдыхаю шокировано.
Пассажиры вокруг заметно оживляются, вытягиваются, как суслики, и начинают крутить головами в поисках Монро. Пока они не растерзали меня за сотку, я обматываюсь шарфом-хомутом и прячу под ним белые кудри. Опустив взгляд в пол, быстрым шагом покидаю терминал.
Я буду первой, Арсений Геннадьевич, кто выполнит ваше задание. Но вы даже не представляете, куда я вам засуну ваши деньги!
- Шут гороховый! Козел! – ругаю его на все лады, уткнувшись носом в шерсть шарфа. – Почему так дешево, в конце концов?
Однако народ моего возмущения не разделяет. Все, кто услышал сообщение Высоцкого, спешат присоединиться к квесту. Сумма их ничуть не смущает, а наоборот, раззадоривает. Вот так легко готовы обменять живого человека на бездушные бумажки.
Заметив нескольких ищеек, я поворачиваюсь к кофейному аппарату и делаю вид, что он сожрал мою купюру. Бью по нему ладонью, представляя на его месте Арса, а потом направляюсь к охране.
Блюстители порядка ведь не продадут меня?
Крутой разворот… Не буду рисковать.
Вместо этого я обхожу по широкой траектории очередную кучку охотников за золотой антилопой, точнее, блондинкой, и позорно сбегаю.
- Псих! Самодур! – продолжаю фырчать и со всех ног мчусь к спасительному выходу, расталкивая прохожих.
Шарф слетает с головы, и локоны рассыпаются по плечам, рассекретив меня. Чувствую крепкую хватку на локте.
Все, попалась...
- Слава!
Оборачиваюсь на мужской голос и первое, что вижу, - это огромный букет нежно-розовых хризантем. Выхватываю его и замахиваюсь, чтобы хлестнуть цветами по наглой, самодовольной физиономии Арса.
Как же я его ненавижу! И люблю.…
- Чего ты добиваешься? – шиплю на эмоциях.
- Хм, не обманули. Действительно, мягко, - блаженно ухмыляется Арс и прикрывает глаза, потирая щеку, по которой я прошлась букетом. И сделала бы это ещё раз, но воспитание и толпа разочарованных зевак не позволяют.
- Кхм-хм? – шумно, рвано кашляю, как запыхавшаяся огнедышащая драконица.
- В цветочном мне посоветовали хризантемы, потому что ими не так больно получать по морде. Не обману-ули, - тянет он довольно, фокусируясь на мне, и нахальная улыбка становится ещё шире.
- Не зли меня, иначе добавлю, - угрожающе трясу букетом, и лепестки слетают по одному, словно я на ромашке гадаю. Только вместо «любит – не любит» я решаю, выживет мой босс или нет. Однако Высоцкий меня не боится, а спокойно стоит на месте, покорно ожидая сразу и приговора, и наказания. - Ты хотя бы понимаешь, что творишь?
- За все прости, Плюшечка моя. Даже за то, чего я ещё не сделал, - примирительно выставляет ладони перед собой. - На будущее.
- Они бы разорвали меня за твою сотку и принесли тебе по кусочкам. Ты этого хотел?
- А, ты про это, - нервно усмехается, смахнув испарину со лба. - Как-то не подумал. Я тебя хотел, - сводит брови к переносице. - Переживал, что ты улетишь.
- Что с лицом? – хмурюсь и приближаюсь к нему вплотную.
Некогда ровный, прямой нос перебит, залеплен пластырем и неумело заштукатурен. Подозрительным «макияжем» занимался явно не Арс. Значит, какая-то из его баб? Незаменимая Ирэн? Как он вообще посмел припереться ко мне после нее.
- Упал, - отводит взгляд.
- Правду, Арс!
- Это семейная тайна, и она умрет вместе со мной, - бурчит, касаясь носа костяшками пальцев.
- Приятно было пообщаться, Арсений Геннадьевич, но мне пора, - произношу холодно, хотя внутри все кипит. Я устала от его лжи, шуток и отговорок. - У меня посадка заканчивается.
Разворачиваюсь, чтобы вернуться к своему гейту, но Арс шустро обходит меня и становится напротив, преграждая путь. Дотронуться не решается, а наоборот, прячет руки в карманы. Видимо, у меня на лбу светится бегущая строка: «Не влезай! Убьет!»
- Подожди… Я получил заслуженно.
Несколько слов – и минута молчания, словно он прикрывает кого-то. Всматриваюсь в его глаза, и вдруг на меня снисходит озарение.
- Ярик выполнил обещание? И заодно сдал меня… - срываюсь на сиплый шепот. Злость сменяется разочарованием. - Никому нельзя верить.
Арс неожиданно оседает на истоптанный, пыльный пол аэропорта. Сгорбившись, облокачивается о колено, а свободной рукой хлопает себя по карманам. Опять свою таблетницу потерял?
Вспоминаю, как он глотал горстями непонятные лекарства, и сердце неприятно щемит.
- Тебе плохо?
Растерянно протягиваю к нему руку, невесомо касаюсь пальцами взъерошенной макушки – и не замечаю, как запястье оказывается в цепкой хватке его горячих ладоней, как в наручниках.
- Выходи за меня, - выпаливает он на одном дыхании и, не дожидаясь согласия, лихорадочно накручивает кольцо мне на палец, как гайку на болт. - Теперь по-настоящему.
- Мне надоели твои игры, - отдергиваю кисть, но он успевает выполнить задуманное.
За доли секунды я оказалась окольцована - и теперь удивленно изучаю знакомый бриллиант в изящной оправе. Протягиваю ладонь к свету, а Арс вкладывает в нее кулон и цепочку из комплекта. Он всё сохранил…
- Я серьёзно. Если согласишься.… - поднимается с колен, прижимая мой стиснутый кулак к своей груди, - мы оба выиграем. Обещаю…
- Как же аборт? – прищуриваюсь.
Перед глазами всплывает его каменное лицо, а в голове на повторе крутится жесткая фраза: «Ты знаешь, что с этим делать».
На эмоциях толкаю его локтем, прохожусь по боку цветами, которые некуда деть, а выбросить жалко. Хочу высвободиться, но Высоцкий ближе притягивает меня к себе и обнимает. Хризантемы между нашими телами молят о пощаде, осыпаясь нежными лепестками к ногам.
- Мы будем рожать!
- Ты меня послал… - приглушенно шепчу, уткнувшись носом в его плечо, - к Пашке.
Мимо снуют люди, которым больше нет до нас никакого дела, а мне так тепло и уютно в сильных мужских объятиях, что я снова плавлюсь и теряю волю.
- Я пытался сделать тебе как можно больнее, чтобы ты послушалась и ушла.
Арс нервничает – понимаю это по гулкому биению его сердца и жаркому, неровному дыханию. Я злюсь, потому что не понимаю его. Ощущение, что общаюсь с иностранцем.
- У тебя получилось. Мне больно, - честно признаюсь. - Доволен?
- Прости, я испугался.
- Меня?
Запрокидываю голову, чтобы поймать его печальный взгляд.
- Себя, Слав, - он морщится так, будто испытывает отвращение к самому себе. - Поехали домой? Поговорим.
Очередная уловка, на которую я не поведусь. Надоел этот аттракцион – хочу спокойной жизни. Мне ребенка нужно выносить без потрясений и родить благополучно, а не с тараканами Высоцкого канкан отплясывать.
- Я тебя услышала, Арсений, - проговариваю на удивление равнодушно. Отстраняюсь, оттряхивая пальто от лепестков. - Мой ответ:
- Тц, а-ай! – сокрушенно тянет он, запуская пятерню в волосы. - Булочка, ты все усложняешь!
- Да, а у тебя всё слишком легко. Как видишь, мы не подходим друг другу.
Прижимаю букет и сумку к груди, делаю шаг назад и отворачиваюсь от Высоцкого.
Зря…
В следующую секунду мои ноги непроизвольно отрываются от земли, а я сама подлетаю, как парашютик одуванчика от сильного ветра. Оказываюсь на руках у Арса, который с хамским «тш-ш» несёт меня к выходу.
- Отпусти, - ошарашенно выдыхаю. – Тебе тяжело.