Вероника Лесневская – Обручимся? Влюблен без памяти (страница 30)

- Что с ним не так? – хрипло шепчет Арс, обнимая меня сзади.

Чувствую прикосновение длинных пальцев к верху груди. Вздрагиваю. Когда он только все успевает? Обвил меня, как удав, и душит.… ласками.

- Выключи, - рвано выдавливаю из себя, а звучит как приказ.

В этот момент Высоцкий разворачивает меня к себе лицом, и я импульсивно хочу прикрыться руками. Не успеваю, так как он перехватывает мои запястья и разводит в стороны. Невыносимо медленно осматривает меня с ног до головы, в то время как я мысленно воспроизвожу все свои складочки, изъяны, округлости – и мечтаю сквозь пол провалиться, прямо в подвал отеля.

Есть женщины, которые вызывают желание, а я своим видом умею лишь его отбивать. С Пашей я прочувствовала сполна, каково это – быть непривлекательной. Но тогда мне было всё равно, ведь я купила себе жениха, а сейчас…

Влюбилась? Плохо. Очень плохо для меня.

Схлестываемся с Арсом взглядами, будто мы мчались друг к другу на полной скорости - и вдруг врезались со всей силы. Лобовое столкновение. Оба вдребезги.

- С ума сошла, Слава? – хмурится с налетом обиды, словно у него пытаются отнять любимую игрушку. Прожигает глазами кружевное бельё, которое при моих формах почти ничего не скрывает. Лишь подчеркивает. - Я только дорвался. Хочу видеть все.

Усмехнувшись, наклоняет голову к плечу и мучительно долго молчит, изучая меня. Ещё секунда – и я дойду до пика от одного его взгляда, блуждающего по моему покрытому мурашками телу. Нереальные ощущения и эмоции. Это вообще законно?

- Ты такая шикарная, - выносит вердикт, но медлит, как мальчишка, небрежно запуская пятерню в волосы. – Даже не знаю, как к тебе подступиться и с чего начать.

Он говорит таким тоном, словно готовится съесть воздушное пирожное со взбитыми сливками. Истекает слюной почти натурально. Вот-вот сорвется, нападет и сожрет целиком.

Такая реакция мужчины для меня непривычна. Краска приливает к лицу, а мой неловкий смешок разряжает атмосферу.

Что ж, Слава, похоже, ты весь год была очень плохой девочкой, поэтому Дед Мороз принес тебе под елку немного пришибленного, но очень горячего босса. Принимай подарок!

- Ладно, - даю зелёный свет сама себе. – Хорошо.

Переступаю платье, делаю неуверенный шаг к Арсу, поднимаю руки к его чуть перекошенному воротнику, подцепляю пуговицу. Стоит лишь коснуться голого участка шеи, как пальцы пронизывает импульсами тока. И вот уже меня саму трясет от нетерпения.

Расстегнув рубашку, провожу ноготками по часто вздымающейся груди. Спускаюсь к пупку, пробираюсь вдоль темной дорожки волос, что скрывается под поясом брюк, невесомо поглаживаю, рисую неведомые загогулины на напряженном прессе. Арс вздрагивает как от щекотки, а я машинально отдергиваю руки.

Вскидываю на него взгляд исподлобья - и тону в вязкой похоти. Иду на дно вместе с ним, не оказывая сопротивления.

- Ох, какая же сложная ты женщина, - протяжно вздыхает Высоцкий, притягивая меня к себе. – Иди сюда, число Пи, покажу тебе свою математику.

Полностью забирает инициативу, и я больше не контролирую то, что происходит между нами. Отдаюсь чувствам, плыву по течению бурной реки, которая обязательно уничтожит меня, выбросив на берег и разбив в щепки. Но это будет позже, а пока что я упиваюсь каждым моментом.

Жарко, стремительно, страстно. Не успеваю моргнуть, как мы уже падаем на кровать, зарываясь во вкусно шуршащие простыни. Ещё один взмах ресниц – и Арс присваивает меня, будто постоянно куда-то спешит. Торопится жить и любить. По-хозяйски умело обращается с моим телом, как единственный и непреклонный собственник.

Святые эльфы, я эту новогоднюю ночь до конца дней запомню. Если переживу ее...

В какую-то секунду становится невыносимо. Я готова молить о пощаде, но вместо этого кричу его имя и горю в лихорадке.

Часы бьют двенадцать, фейерверки озаряют ночное небо за окном, а я громко взрываюсь вместе с ними. Разлетаюсь миллиардами искр, отпускаю себя и теряюсь в объятиях приглушенно рычащего Арса. Он замирает, чтобы впитать мое удовольствие и насладиться своей безоговорочной победой, а после, нежно прикусив кожу на шее, вдруг насмешливо-жарко шепчет:

- С Новым годом, Булочка…

Глава 25

Арсений

- Пирожочек, - с довольной ухмылкой выдыхаю в светловолосую макушку.

Слава спросонья щекотно фыркает мне в грудь, трется носом, едва уловимо касается кожи поцелуем и томно зарывается в мои объятия. Нежная, тепленькая, мягкая и податливая. Я сгребаю её в охапку. Вбираю носом сладкий запах, перемешанный с моим. Пометил, чтобы больше никто не уволок. Только мне можно. Знал бы, как с ней хорошо, был бы настойчивее. Хотя куда ещё сильнее…

Ради такой не жалко опять по башке получить, однако нежелательно. Так хреново, как в тот день, мне никогда в жизни не было. Я будто от наркоза отходил, причем после лошадиной дозы транквилизаторов.

У меня до сих пор стойкое ощущение, что я вспомнил не все. Впрочем, если бы я забыл что-то важное, это бы уже всплыло. Если нет, то и чёрт с ним! Фигня сама пройдет, а полный писец не лечится.

- Ар-рс, - томно мурлычет Булочка, ведет носиком к моей шее, невесомо целует в треугольник между ключицами. Усыпив бдительность, неожиданно строго и обиженно шипит: - Какой же вы всё-таки козлина, Арсений Геннадьевич!

- Э-э, уволю! – шутливо перебиваю, легонько шлепнув ее по бедру под одеялом - одним на двоих. Какая приторная романтичная гадость, но сейчас мне это нравится. – Ты чего? Не успела проснуться, а уже рычишь на меня.

На всякий случай я крепче обнимаю Славу, чтобы не ускользнула. Я вообще не надеялся проснуться с ней в одной постели. Мало того что я в принципе баб на ночь не оставляю, так ещё та единственная, которую хочется держать у себя под боком, постоянно норовит сбежать. Я привык, что обычно женский маршрут направлен ко мне, а не от меня. Но у Плюшечки своя траектория и, видимо, особая тактика соблазнения, которая на меня действует безотказно.

- Ты же мне лгал?

Она запрокидывает голову, и, упершись подбородком в сложенные на мне руки, ищет мой взгляд. Прищуривается, пристально и с недоверием изучая меня. В ответ чмокаю ее в лоб, сдуваю волнистую белую прядь с лица и тихо смеюсь.

- И это говорит девушка, которая без зазрения совести выдавала себя за невесту пострадавшего босса? Признавайся, мстила мне? Или мечтала остаться богатой вдовой под шумок?

- Я помочь хотела, переживала за тебя, а ты… - приподнимается и неубедительно толкает меня в плечи, но я тут же подминаю её под себя и нависаю сверху. На миг Слава замирает, почуяв опасность, и продолжает едва слышно: - Ты притворялся все это время.

- Допустим, не все, - спорю, невольно повышая голос. – Ты меня об ванну головой со всей ненавистью приложила! И это после муравьев, удушающего дыма и шоковой терапии. Я за ДолбоПашу пострадал, да? Ты обмолвилась, что хотела поймать его на измене, - она кивает, опустив ресницы, а я зарываюсь пальцами в шелковистые волосы. Поглаживаю успокаивающе. Не везет ей с мужиками, причем хронически. - Кстати, форма горничной тебе и правда очень идет, - бросаю как бы между прочим, с прищуром наблюдая за её реакцией и предвкушая взрыв.

- Значит, я права, - хлопает меня по плечу, брыкается подо мной обнаженная, а я едва сдерживаюсь, чтобы не прервать напряженный разговор более приятным занятием. – Ты все прекрасно помнишь!

- Нет же! То есть сейчас да.… Но раньше нет, - мямлю невнятно и сам себя раздражаю. - Сама рассуди, мне под сраку лет, зачем мне цирк «Шапито» разводить? Ладно ещё, наедине с тобой, но при всех… На хрена мне так подставляться? Слишком много лишних действий ради одной ночи…

- Вот ты… - выплевывает она с обидой и проглатывает ругательство.

Несложно догадаться, кем она меня считает. Прежнему Высоцкому было бы плевать на бабьи чувства. Выгнал бы ее и забыл, как звали. А нынешний - расстраивается.

Я чуть не пропускаю пощечину, но в последний момент перехватываю Славкину руку.

- Пощади, Булочка, опять мозги отобьешь, на этот раз последние.

- Не верю, - выдыхает мне в губы, когда я ее целую. Тем не менее, откликается, прикрывает глаза, отвлекаясь от ссоры, будто заразилась от меня ретроградной амнезией. Если так, то удобная штука – эта болезнь.

- Состояние было такое, как после похмелья. Сознание помутнело, в мыслях всплывали некоторые обрывки, - объясняю быстро, пока Слава не включила опять фурию. – Как мы с тобой целуемся в лифте, как я развязываю твой халат в ванной, как…

- М, ясно, не продолжай, - стыдливо накрывает мой рот ладонью, словно нас могут подслушать. – Чего ещё ожидать от избирательной памяти ловеласа?

- Когда док представил тебя моей невестой, а Ярик подтвердил, то у меня даже сомнений не возникло. Да и ты особо не сопротивлялась…

- Я растерялась, - закусывает губу, и я тут же затыкаю ей рот. С причмокиванием срываю очередной поцелуй.

- Рабочие моменты я восстанавливал по блокноту. Странная у меня, конечно, привычка – все записывать, но пригодилась.

- Когда ты все вспомнил? – лепечет блондиночка с оттенком вины.

Милая такая в этот момент, что хочется, чтобы она почаще ошибалась, а потом долго просила прощения. Отгоняю от себя пошлые мыслишки, с трудом концентрируюсь на ее вопросе, а не груди.

- Вчера. В машине после шопинга, когда мы в аэропорт ехали. Пока я спал, пазл в голове вдруг сложился. Не сказал бы, что сильно разозлился, но наказать тебя хотелось, - улыбнувшись, скользком касаюсь ее румяной щеки губами. – Потом увидел твоих родителей, заметил, как ты была огорчена, и решил подыграть. А дальше… ну… покатилось, как снежный ком.