Вероника Ланцет – Морально нечестивый (страница 16)

Остальное мне придется сделать позже.

Закрыв на секунду глаза, я снова пытаюсь успокоиться. У меня все получится... У меня все получится. Бросив последний взгляд на часовню, я выхожу и направляюсь прямо в комнату, стараясь избегать населенных мест. Когда дохожу до комнаты, я медленно открываю ее и вижу Сиси на кровати с Клаудией. Сиси поворачивается к двери. 

— Лина?

— Ты можешь выйти на секунду? И принеси мне платье. —Сиси хмурится, но делает то, что я говорю, не задавая вопросов. 

Я жду снаружи несколько минут, а потом появляется Сиси с платьем. 

— Что происходит? — Ее глаза расширяются, когда она рассматривает мой внешний вид. Должно быть, я выгляжу напуганной. 

— Случилось кое-что. Что-то ужасное.

— Лина... ты меня пугаешь.

— Клаудия тебе что-нибудь рассказала? — спрашиваю я, почти страшась ответа. 

— Нет... она только упомянула, что ты была с отцом Гуэррой. — Как только она упоминает отца Гуэрра, я начинаю разбиваться.

— Он прикасался к ней... — шепчу я, и слезы наконец начинают литься. 

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Сиси.

— Он трогал ее под одеждой...

— Нет! — восклицает она в ужасе. 

— Где он? Что случилось? 

— Я ... я убила его.

— Ты шутишь.

— Нет... Я действительно убила его. Я не хотела этого, но...

В подробностях мне удается рассказать ей обо всем, что произошло, включая то, как я положила тело в кабину для исповеди. 

После продолжительного молчания Сиси наконец заговорила. 

— Нам нужно что-то с этим делать. — Я смотрю на нее, ожидая, что она возненавидит меня за то, что я убийца. 

— Ты... Я убила человека, — повторяю вновь, ожидая осуждения.  

— Да, и я бы тоже его убила. Этого негодяя! Теперь о кабинке для исповеди. — Задумчиво добавляет она.

— Вот почему я вернулась. Я не могу сделать это одна. Я знаю, что прошу слишком многого, но...

— Никаких "но"! — Сиси останавливает меня и продолжает. — Давай, одевайся, и мы все решим. — Она крепко обнимает меня и позволяет мне переодеться во что-то более приличное. 

— Сначала мне нужно поговорить с Клаудией, — говорю я, и она кивает, отступая назад, чтобы пропустить меня в комнату.

— Я буду здесь. Дай мне знать, когда зайти.

Я оставляю Сиси снаружи и осторожно открываю дверь в комнату.

— Мама! — восклицает Клаудия и подходит ко мне. — Мне очень жаль, — бормочет она и начинает плакать. 

— Нет, детка, нет. Это не твоя вина.

—Но ты злилась... ты кричала на меня. Ты никогда не кричишь. — Она бормочет, ее маленькие ручки трут глаза.

— Шшш... — Я медленно глажу Клаудию по волосам и веду ее к кровати. 

— Клаудия, любовь моя, пожалуйста, скажи мне... отец Гуэрра прикасался к тебе так раньше? — Не знаю, как мне удается скрыть дрожь в голосе. Моя дочь поднимает свои росистые зеленые глаза и смотрит на меня.

— Однажды... он сказал мне, что будет давать мне шоколад каждый день, если я ему разрешу. — Мое сердце разрывается, когда она говорит мне это. 

— А он... он делал что-то большее? — Я не хочу знать, но должна. 

Клаудия качает головой. 

— Ты уверена? Ты можешь рассказать маме; я обещаю, что не рассержусь.

— Нет. — Она качает головой еще сильнее. Я хочу ей верить... Моя дочь... моя дочь почти прошла через то же самое, что и я годы назад. Я прижимаю ее к груди и крепко обнимаю. Она в порядке... Она в порядке. А он мертв... Он больше не может причинить ей боль. Вот что я говорю себе, качая ее на руках. 

Через некоторое время Клаудия крепко спит. Сиси отводит меня в сторону и рассказывает о своей идее.

— Это может сработать. Никто не узнает, если мы похороним его на кладбище. 

— Но как мы понесем его туда? — шепчу я ей в ответ.

— В чемодане? — предлагает она. Это может сработать. 

Мы освобождаем багаж от всего содержимого, а затем отправляемся в часовню. 

— Сиси, ты уверена, что хочешь это сделать? Это моя вина... Я могу просто рассказать им, что случилось. — Я не хочу втягивать ее в свой беспорядок... Ситуация выходит из-под контроля. И в этом стоит винить только меня.

— И кто тебе поверит? Ты уже сказала, что он из известной семьи. У них наверняка достаточно влияния, чтобы во всем обвинить тебя. Подумай о Клаудии. Что бы с ней случилось без ее матери? — спрашивает она, и я замираю. Это именно то, о чем я думала. Что бы случилось с моей дочерью? Выдать себя не кажется хорошей возможностью, особенно учитывая, что отец Гуэрра был любимцем матери-настоятельницы.

— А что, если мать-настоятельница тоже была в этом замешана? — внезапно спросила Сиси. Я резко поворачиваюсь. 

— Что ты имеешь в виду? 

— Она знает, что, когда ты на дежурстве, я присматриваю за Клаудией. Если я буду делать двойную работу по дому, Клаудия останется одна.

— И уязвимой. Он с самого начала пичкал ее сладостями, чтобы завоевать ее доверие. И никто бы не обратил внимания, если бы она пошла куда-нибудь с отцом Гуэрра. Он же священник, в конце концов. — Добавляю я, но от этого мне становится еще хуже. Неужели они это задумали? Осквернить моего прекрасного ребенка? Я едва могу контролировать ярость, которую чувствую внутри при этой мысли... но я знаю, что не могу жалеть о том, что убила его, даже если это была самооборона. Он хотел причинить боль моему ребенку.

Внутри часовни мы направляемся прямо к кабинке для исповеди. Сиси молчит, когда я открываю дверь. Она смотрит на окровавленное тело отца Гуэрры с почти каменным выражением лица.

Мы открываем чемодан и кладем его на пол. Затем вдвоем хватаем отца Гуэрра и бросаем его в чемодан. 

— Он слишком большой. — Она сморщила нос.

— Нам просто нужно его немного сложить. — Она наклоняет голову в сторону, обдумывая это. 

— Как насчет того, чтобы попробовать позу эмбриона? — Она обходит чемодан, ее лицо сильно хмурится. Наверное, она представляет себе разные ракурсы.

— Давай попробуем. — Я пожимаю плечами. Мы поворачиваем его тело, пробуя разные углы, чтобы поместить его внутрь. К счастью для нас, он не очень высокий мужчина, возможно, всего на пять дюймов выше, чем мой собственный рост в пять и три. После долгих проб и ошибок он прекрасно укладывается в чемодан. Я держусь за одну молнию, а Сиси - за другую, и мы пытаемся встретиться на полпути. Приходится немного посидеть сверху, чтобы чемодан закрылся, но нам это удается.

— Черт. — Она вытирает пот со лба тыльной стороной ладони. 

У монастыря есть свое кладбище. История Сакре-Кер насчитывает почти двести лет, а это кладбище было открыто во время вспышки гриппа в 1918 году. С тех пор оно используется редко, когда монахини уходят из жизни. Преимущество в том, что кладбище расположено рядом с часовней, поэтому тело можно упокоить сразу после религиозных служб. По дороге на кладбище приходится проходить мимо двух административных зданий. Идея Сиси поместить тело в багаж была блестящей. Колесики багажа позволяют легко донести его до кладбища. Там мы ищем скрытую посылку, где присутствие свежей земли осталось бы незамеченным. Мы находим именно такое место, прямо рядом с ивой. Тень, отбрасываемая деревом, должна скрыть рыхлую землю. 

— Подожди! — говорит Сиси и бросается к одному из небольших сараев рядом с кладбищем. Ей требуется всего несколько минут, чтобы вернуться с двумя лопатами. 

— Теперь самая трудная часть. — Она вздыхает и втыкает лопату в землю, затем зачерпывает немного земли и бросает ее в сторону. Я беру другую лопату и делаю то же самое. 

Должно быть, прошло несколько часов, когда мы, почти обливаясь потом, закончили копать.

— Честно говоря, это было не так уж плохо, —комментирует Сиси, и я поворачиваю голову в ее сторону. Она серьезно? — Думаю, я бы лучше копала могилы, чем мыла посуду. Как ты думаешь, я могу претендовать на эту должность? — Она очень серьезно спрашивает об этом, и я не могу удержаться от смеха. 

— Сиси... — начинаю я, но не могу перестать смеяться. —Ты действительно хочешь обменять посуду на могилы?

— Это все равно работа. — Она пожимает плечами, но я вижу, что ей тоже смешно. 

— Давай сделаем это! — Я выношу вперед чемодан, и мы вместе бросаем его в яму.

Мы снова берем лопаты и засыпаем яму землей. Это не занимает много времени, и вскоре мы снова оказываемся в часовне, пытаясь стереть все следы преступления.