Вероника Ланцет – Морально нечестивый (страница 14)
— Ты бы согласился на женитьбу?
— Это было бы решением обеих наших проблем, не так ли? —Энцо делает глоток из своего бокала.
— Действительно. — Я опустошаю свой бокал и встаю. — Дай мне знать, кого ты выбрал, и мы назначим дату.
— Тебе действительно все равно? — Он продолжает допытываться, но я просто качаю головой.
— А что тут волноваться? Это мой долг.
Глава 7
Каталина
— Энцо! — Мой голос повышается. — Я волновалась.
—
— Что ты имеешь в виду?
— На нас напали. Рокко мертв. — Мои пальцы сжались на телефоне. Правда? Всплеск счастья охватывает меня. Мой отец мертв.
— А как же ты? Пожалуйста, скажи мне, что с тобой все в порядке!
— Я вне зоны риска, не волнуйся. Меня выписали из больницы пару дней назад.
— Хорошо! Это хорошо! Но... это значит? — спрашиваю я нерешительно.
— Не сейчас,
— Хорошо, — шепчу я.
— Как поживает моя любимая племянница?
— Она в порядке. Она не может дождаться встречи с тобой. Когда ты приедешь?
— Я постараюсь приехать к концу недели. Тогда увидимся,
— Да, спасибо, Энцо. Я очень рада, что у тебя все хорошо.
— Не беспокойся обо мне, меня трудно убить. — Он усмехается, но я не разделяю его чувств.
Положив трубку, я прячу телефон в специальное место. Здесь редко бывают проверки, но лучше быть осторожным. Мать-настоятельница всегда имела на меня зуб, и я не хочу делать ничего, что могло бы ее спровоцировать. Она просто выместит свой гнев на Клаудии.
Энцо был ранен... вот почему он не смог прийти. Я делаю глубокий вдох и сажусь, пытаясь успокоить нервы. Это еще одна причина, по которой я ненавижу то, чем занимается моя семья. Всегда есть опасность. Я не хочу этого для Клаудии, и в то же время не хочу, чтобы она росла, зная только стены этого монастыря. Это ужасная ситуация.
— Мама! — Клаудия открывает дверь и прыгает ко мне на руки.
— Вот, вот, маленькая нарушительница спокойствия, из-за тебя я потеряю равновесие, — укоряю я, но она не успокаивается.
— Смотри, что у меня есть! — Она поднимает руку, чтобы показать мне плитку шоколада. Я хмурюсь.
— Где ты это взяла? — Только посторонний человек мог принести шоколад в дом.
— Отец Гуэрра дал мне его. Он сказал, что я была послушным ребенком. — Она с удовольствием рассказывает, и в ответ на моем лице расцветает улыбка.
В течение нескольких дней после представления отца Гуэрры я научилась отбрасывать свои предубеждения и тепло относиться к этому человеку. Несмотря на то, что он был из известной семьи, и, возможно, поэтому я так сразу его невзлюбила, он был мил и добр с нами. Даже ко мне. Он не позволял слухам или предрассудкам затуманить его суждения, когда дело доходило до того, как он обращался с нами, и я была благодарна. Было справедливо, чтобы и я поступала так же.
Он был особенно добр к Клаудии, и теперь я понимаю, как сильно она нуждается в присутствии отца в своей жизни.
— Тогда ты сможешь съесть его после ужина, — говорю я ей, и она обижается.
— Можно мне кусочек сейчас? — Она хлопает ресницами. Я почти поддаюсь искушению уступить, потому что она просто слишком милая, когда пытается что-то получить.
— Нет. После того, как ты поешь!
— Хорошо. — Она дает мне шоколадку, и я откладываю ее в сторону.
— Где твоя тетя Сиси? — Клаудия должна была быть с Сиси...
— Ее остановила мать-настоятельница. Она сказала мне идти вперед.
Странно. Я пожимаю плечами и выкидываю это из головы.
— Давай тебя оденем.
Воскресный обед всегда более особенный, и Клаудии разрешается надеть одно из ее красивых платьев - не то чтобы я назвала красивыми какие-либо вещи, которые ей приходится носить. Я подхожу к нашему шкафу и прошу ее выбрать, что она хочет надеть на этот раз. Она выбирает пыльно-розовое платье. Вытащив из ящика одну из своих белых рубашек, я даю ей сначала ее надеть, а потом помогаю надеть платье.
— И прическу тоже?
Она становится перед крошечным зеркалом, стоящим на столе, и я расчесываю ей волосы. Клаудия выглядит как мини-я во всем, кроме волос. Они светло-коричневые, почти песочный блонд. Я разделяю ее волосы на пряди, а затем заплетаю их в длинную косу. Уже не в первый раз мои мысли возвращают меня к той ночи... к ее биологическому отцу. Мое тело пробирает дрожь. Я быстро пытаюсь отвлечься, слушая ее болтовню о школьных уроках.
— Все готово.
— Спасибо, мама. — Она обнимает меня за шею и прижимается ко мне.
— Вот ты где. — Я поворачиваю голову и вижу вошедшую Сиси. Она выглядит так, как будто только что пробежала марафон.
— Что с тобой случилось?
Задыхаясь, она бросается на кровать.
— Эта... ух... эта проклятая женщина! — Она бьет кулаком по подушке.
— Сиси?
— Мать-настоятельница. Она сказала мне, что я не выполняю свои обязанности должным образом, и что теперь на меня будет возложена двойная нагрузка... чтобы я научилась работать должным образом, как она сказала. — Еще один удар, прежде чем она вскочила на ноги.
— На меня никогда не было жалоб раньше, но вдруг я все делаю неправильно.
— Сиси...
— Знаешь, что, не бери в голову. Я сделаю то, что она скажет... но это значит, что у меня не будет столько времени, чтобы следить за Клаудией.
— Уверена, что мы сможем что-нибудь придумать. — добавляю я.
— И я уже большая девочка. Я могу сама о себе позаботиться. — Моя дочь вмешивается, вызывая улыбку и у Сиси, и у меня.
— Дай мне одеться, и я пойду с тобой на ужин. — Она вздыхает и достает чистый наряд.
Мы все направляемся в большой зал и, стараясь избегать других монахинь, занимаем места за столом в самом дальнем углу. Я уже привыкла к пристальным взглядам и злобному шепоту, но я всегда стараюсь свести к минимуму воздействие этих вещей на Клаудию. К счастью, еда оказывается лучше, чем раньше, и все наслаждаются ею. Мы заканчиваем и относим свои подносы, чтобы их помыли.
— Могу я теперь пойти съесть шоколадку? — Клаудия дергает меня за рукав. Видя ее полное надежды лицо, я не могу заставить себя отказать.
— Конечно. Можешь идти.
— Ура! — восклицает она, убегая в сторону нашей комнаты.
— Ты ее слишком балуешь. — Сиси игриво отчитывает меня.
— Это меньшее, что я могу сделать.
— Я бы хотела, чтобы моя мама была такой, как ты. —Тоскливый тон Сиси напоминает мне о том времени, много лет назад, когда она попросила меня стать ее матерью.