Вероника Ланцет – Морально испорченная (страница 71)

— Карлос.

— Приятно познакомиться, Карлос, — добавляю я мило, но не слишком. — Честно говоря, мне плевать на своего мужа. — лгу я.

— У меня уже есть свои люди на него. Но не волнуйтесь. Я убью его сам. Я не буду повторять одну и ту же ошибку дважды. — Он берет мою челюсть в свои руки и поднимает ее так, что я вынуждена смотреть ему в глаза.

— Дважды? — Я хмурюсь, но Карлос только ухмыляется.

— Он слишком долго был занозой в моем боку. Я должен был догадаться, что если послать кого-то другого убить его, это не принесет успешных результатов, — говорит он почти задумчиво.

— Кого-то другого? Это ты послал тех людей в дом у озера? — До сих пор я думала, что все покушения на жизнь Адриана были устроены Хименесом.

— Ортега должен был избавиться от него, когда отправил Мартинеса на встречу, но ему не удалось. Поэтому он послал нескольких дилетантов закончить работу. Конечно, они не смогли. — Он качает головой. — Если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, сделай это сам, — бормочет он, больше для себя.

— Но почему? Только потому, что он расспрашивал о твоем отце?

— Почему, спрашиваешь? — Он саркастически смеется. — Это нечто большее... Мартин договорился с Хименесом об объединении их бизнеса. Целью всегда был выход на нью-йоркский рынок, и Мартин был идеальным инструментом. Брак между тобой и мной скрепил бы этот союз, и все могли бы получить прибыль. Но Мартин был жадным ублюдком. Он решил, что человек, обладающий законной властью, будет служить ему лучше, чем Хименес... поэтому он отдал тебя Гастингсу. Конечно, дело не только в этом. Вступая в союз с итальянцами, Мартин думал, что получает лучшее из двух миров — юридическую защиту и доступ к ресурсам итальянцев.

— Значит, Мартина убили тоже по твоему приказу? — Наконец-то все встало на свои места.

— Да, но на это у меня было благословение отца. Мартин был коварным псом. Хименес был рад избавиться от него.

— Значит, если бы не махинации Мартина, мы бы уже были женаты?

— Верно, — спокойно отвечает он.

— Тогда скажи мне, почему я должна выбрать тебя, а не его? — Я меняю тактику, стараясь казаться такой же меркантильной, как Мартин. Он не знает о моих отношениях с Адрианом. Мало кто знает. А со стороны мы идеальная пара из высшего общества. Я могу с этим работать. — Скажи, какие плюсы в том, что вы... присоединится к тебе?

— Ну конечно, ты была бы королевой. Я собираюсь возглавить империю моего отца. И ты была бы рядом со мной. Если бы не твой отец, нам было бы суждено быть вместе. — То, как он это рассказывает, похоже, что он действительно верит в свои бредовые идеи.

— Хм... заманчиво, — соблазнительно тяну я.

— Ты довольно быстро бросила своего мужа. — Он гладит меня по щеке, и мне приходится сдерживаться, чтобы не вздрогнуть от отвращения. Вместо этого я улыбаюсь.

— Это было желанием моего папочки, выйти замуж за Тео... Я не могла отказать.

— И ты сделала все, что сказал тебе папочка, не так ли?

— Конечно. — Я надуваю губы. — Иначе зачем бы я выходила замуж за этого скучного человека? — Я чувствую горечь этих слов на своем языке, когда произношу их.

— Действительно... — Его губы растягиваются в опасную ухмылку. — Ты должна простить меня, если я не верю всему, что ты говоришь. — Хм, значит, он не такой уж и глупый.

Ладно, я могу с этим работать.

— Я бы не стала лгать об этом. Я в твоей власти, не так ли? — Я одариваю его шаткой улыбкой, показывая намек на уязвимость. Я должна сделать это как можно более правдоподобным.

— Это так... — Он достает нож из заднего кармана и начинает проводить им по моей щеке. — Ты такая красивая... неиспорченная... — Его слова звучат тоскливо, когда он сосредотачивается на моем лице.

— Скажи мне, это не мешает тебе смотреть на меня? — спрашивает он, ссылаясь к ослепительному шраму на своей щеке.

— Конечно, нет, — отвечаю я, почти слишком быстро. Черт. — Мне всегда нравились плохие мальчики. — Я меняю свой ответ, надеясь немного погладить его по самолюбию.

— И ты думаешь, что у меня этот шрам из-за того, что я был плохим мальчиком? — Он насмешливо смеётся. — Наоборот, я получил его, потому что был хорошим мальчиком. — Его взгляд перемещается выше моей головы, и каким-то образом я понимаю, что он больше не разговаривает со мной. — Видишь ли... мой отец сказал, что я слишком похож на свою мать. — Он смеется над этим. — И он не мог этого допустить... нет... не тогда, когда он насиловал ее так жестоко в течение многих лет, что она в конце концов покончила с собой, чтобы сбежать от него. — Черт... это появилось из ниоткуда. — Он сказал, что я слишком напоминаю ему о ней... о ее криках. Поэтому он заклеймил меня.

Я не знаю, что на это ответить, в основном потому, что не хочу сказать что-то, что может вывести его из себя. Поэтому я позволяю ему продолжить его монолог.

— Но знаешь ли ты, что он сделал для твоего мужа? Он лично обучал его. — Я почти нахмурилась. Почему он вдруг упомянул Адриана? У него явно проблемы с отцом.

— Ты ведь знаешь, не так ли? Что твой драгоценный законопослушный муж убивал людей в незаконных боях. — Мой рот образует большую букву «О», и я пытаюсь показать ему свое самое удивленное выражение лица.

— О чем... о чем ты говоришь?

— Значит, ты не знала, да? — Он смеется. — Не понимаю, что он в нем увидел. Я делал все, что хотел мой отец. Я возглавил его картель. Это был мой план — использовать Галлагеров, чтобы захватить Нью-Йорк. И чем он мне отплатил? — Он хмыкает. — Он до сих пор больше озабочен о твоем муже. Он сказал, чтобы я оставил тебя в покое, потому что ты принадлежишь ему.

Он подходит к моему лицу, его губы находятся на расстоянии одного дыхания от моих.

— И знаешь что? Я прекратил подчиняться. Ты моя. Империя — моя, — выплевывает он, прежде чем его губы оказываются на моих. Давление почти невыносимо.

На секунду мне кажется, что я не могу этого сделать, но потом я вспоминаю его угрозы в адрес Адриана. Он ненавидит его. Он хочет убить его... Мысленно попросив прощения у Адриана, я отвечаю ему поцелуй. Он должен поверить, что я готова сменить сторону. Если он доверится мне настолько, он освободит меня.

И тогда начнётся игра.

Его язык проникает внутрь, и мне приходится усилием воли заставлять свое тело не вырываться, когда я отвечаю. Кажется, он удивлен моим легким согласием. Закончив поцелуй, он лукаво заглядывает мне в глаза.

— Я почти верю, что ты это серьезно.

— Я же сказала тебе, — говорю я и, взглянув на крестик на его шее, тут же добавляю. — Я ничего не должна своему мужу, кроме верности перед Богом. После того, как ты уберешь его, я твоя. — Я очень надеюсь, что это сработает. Он делает шаг назад и смотрит на меня озадаченно, будто не знает, стоит ли доверять моим словам.

— И всё? — размышляет он. Я использую этот шанс, чтобы закрепить свою позицию.

— Конечно. Я спала только со своим мужем, и только после наших свадебных клятв. — В этот момент я действительно рассчитываю на то, что он честный вор.Учитывая, что он не изнасиловал меня до сих пор, или когда я была без сознания, я готова поспорить, что за ним кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Он выглядит задумчивым, впитывая мои слова. Я активно молюсь тому воображаемому Богу, на которого я ссылалась, чтобы он мне поверил.

— Убей моего мужа, а потом я выйду за тебя. Как и должно было быть. Я буду твоей.

— Моей... — Он пробует слова на язык, его губы кривятся в волчьей улыбке. — Мне нравится, как это звучит. Очень хорошо. — Да. Одна маленькая победа.

Он поворачивается спиной, чтобы уйти, и мои глаза расширяются. Подождите, почему он уходит? Я думала, мы теперь заодно.

— Подожди. Ты собираешься оставить меня вот так?

— Почему бы мне не оставить тебя так? Должен сказать, что до сих пор ты была убедительна, но я усвоил урок с тобой. — Он открывает дверь и уходит, запирая ее за собой.

К черту это дерьмо, — бормочу я про себя.

Мои усилия были напрасны. У меня возникает искушение плюнуть на пол, просто чтобы очистить свой рот от него, но я знаю, что он наверняка смотрит. Поэтому я стараюсь вести себя как можно лучше. Мне действительно нужно думать быстрее. Я не могу ничего сделать отсюда, а Адриан в опасности.

Что я могу сделать сейчас? Мои глаза бешено рыщут по комнате в поисках любой идеи, которая могла бы помочь. Но ни одна не приходит.

Отчаяние охватывает меня грудой разочарований, поэтому я делаю единственное, что остается.

Я прикусываю язык.

Сильно.

Кровь наполняет мой рот и стекает по губам.

Хорошо.

Первый шаг сделан. Затем я снова толкаю себя назад, заставляя свое тело неконтролируемо дрожать, надеясь имитировать припадок.

Конечно, он вернулся. Он наблюдал.

Он берет мою голову в руки и открывает мне рот, захватывая мой язык. Я продолжаю заставлять свои конечности спазмировать. Он пытается убедиться, что я не проглатываю язык. Мои глаза закатываются, и я делаю вид, что отключилась.

Он начинает выкрикивать какие-то команды на испанском, а затем начинает развязывать меня.

Хорошо... хорошо.

Я стону от боли, наполовину притворной, наполовину реальной, так как мой язык действительно болит.

— Ты в порядке? — спрашивает он, когда я освобождаюсь от своих ограничений. Я успеваю кивнуть, прежде чем заставляю себя потерять сознание.