Вероника Ланцет – Морально испорченная (страница 67)

— Энцо. — Адриан встает и пожимает ему руку. Его сопровождает высокая, великолепная женщина, вероятно, модель.

— Мы как раз уходили, — говорю я, подавая Адриану знак, что не хочу, чтобы он испортил наше свидание. Однако уже слишком поздно.

— Какое совпадение. Мы тоже уходим. Почему бы вам не присоединиться к нам? Мы собираемся посмотреть на бой Куинна. — Энцо сужает глаза на Адриана, и я вижу, что это не простое приглашение. Интересно...

Любопытно, знает ли он вообще, что его партнеры — родственники его врага? Я чуть не смеюсь от этой мысли, но быстро беру себя в руки.

Не имея возможности отказаться от его приглашения, мы все садимся в машину Энцо, после чего он говорит своему водителю отвезти нас на Канал-стрит.

Добравшись до места, нас ведут в здание, похожее на бывшую пожарную станцию. После того как нас проверили, мы выходим на огромную арену, полную, кричащих во все горло, людей.

Энцо направляет нас в более уединенную зону, которая, как я предполагаю, предназначена для таких людей, как он. Хотя она и не полностью отрезана от других зрителей, но все же обеспечивает немного больше уединения, чем толпа людей, собравшихся вокруг ринга.

Один взгляд на Адриана, и я понимаю, что он недоволен таким поворотом событий. Я беру его руку в свою и крепко сжимаю. Он должен знать, что я рядом.

Отец Энцо присоединяется, также в сопровождении модели на треть моложе его..

— Нам действительно нужно остаться? — шепчу я Адриану и замечаю, как напрягаются его мышцы, когда он отвечает.

— Что-то не так. — Он качает головой, в замешательстве. — Я не знаю, что...

Объявляется первый раунд между Куинном и другим мужчиной по имени Шон. Оба выходят на ринг, и, святые угодники, Куинн наносит удар.

Я занята тем, что разглядываю, очевидно, чрезвычайно очерченное тело, когда рука закрывает мне глаза.

— Не смотри так на других мужчин, любовь моя. Или мне придется выйти на ринг, — шепчет Адриан мне в волосы. Я поворачиваюсь и дарю ему долгий поцелуй.

— Ты всегда будешь моим номером один. А теперь, успокойся, мальчик. — Я ухмыляюсь и игриво щипаю его.

Бой начинается, и, как и ожидалось, Куинн побеждает в первом же раунде. Толпа сходит с ума. В движениях Куинна есть и скорость, и сила, и неудивительно, что у него едва ли есть травмы, когда его противник весь в крови.

Однако многочисленные шрамы на теле Куинна свидетельствуют о том, что он упорно тренировался, чтобы достичь того уровня, на котором он находится сейчас.

Начинается второй раунд, и Куинн кажется немного рассеянным, он постоянно оглядывается в свой угол, где находится его тренер. Это никак не влияет на его бой, так как он уклоняется от всех прямых атак, при этом нанося несколько ударов противнику. Очевидно, что сейчас он просто играет с ним.

Интересно, какова цель этой игры.

Энцо не был слишком откровенен, но я предполагаю, что это открытие арены, поскольку на ринге сам Куинн. Странно, однако, что я до сих пор не заметила его отца. Разве они обычно не вместе?

— Ты где-нибудь видишь его отца? — спрашиваю я, сканируя местность. Адриан качает головой и тоже пытается оглядеться. Опять же, странно. Мэтью должен быть в личной ложе и наблюдать за сыном. Может, он знает, что этот бой просто формальность, и не считает нужным появляться?

Но тут в душу начинают закрадываться сомнения. А что, если Галлагеры — это нечто большее, чем кажется на первый взгляд?

— Надо рассказать Энцо об Эндрю, — предлагаю я. Я знаю, что мы не особенно близки с Энцо, особенно после всей этой истории с Мартином, но он должен знать подробности.

Адриан уже собирается ответить, как вдруг в нашу сторону раздается пара выстрелов.

Мы оба едва успеваем среагировать, когда кровь брызжет мне прямо в лицо. Адриан тут же ставит свое тело передо мной как щит и толкает меня на землю.

— Лежи, — приказывает он.

Толпа обезумивает, разбегается и устремляется к выходам. Как выстрелы, так они и прекращаются. Люди все еще хаотично передвигаются, и я не вижу, есть ли пострадавшие.

— Адриан? — спрашиваю я и пытаюсь сдвинуть его с себя, одновременно оценивая его тело на предмет ранений. Он только ворчит, что в порядке.

Прямо рядом с нами лежат Энцо и Рокко, оба истекают кровью. Я тотчас иду к Энцо, пока Адриан берет Рокко.

— Пульс есть, — говорю я и прижимаю руки к его боку, где его, должно быть, зацепила пуля.

Адриан проверяет то же самое с Рокко, но качает головой. Рядом с Рокко его также раненая спутница. А спутница Энцо, напротив уже сбежала.

— Звони 911, — говорю я Адриану, зная, что если Энцо не окажут медицинскую помощь, он закончит так же, как его отец.

— Скажи... Аллегре... люблю... — Энцо пытается вымолвить несколько слов, но его глаза вдруг закрываются, а дыхание становится все более затрудненным.

Я продолжаю надавливать на рану, пока Адриан не подталкивает меня и не занимает мое место. Он бросает на меня обеспокоенный взгляд, а затем добавляет.

— Если кто спросит, я расследовал наводку, и ты понятия не имела, что происходит. Ясно? — Я только рассеянно киваю.

— Веди себя расстроенно... плачь. Веди себя нормально.

Появляются парамедики и грузят Энцо и спутницу Рокко на носилки, чтобы срочно отвезти их в больницу.

Вскоре за ними следует полиция, и звание Адриана с долгими объяснениями помогают объяснить наше присутствие. Спустя, казалось бы, целую вечность, нас отпускают и дают зеленый свет, чтобы мы отправились домой.



Мы приезжаем домой, раздеваемся и сразу же идем в душ, чтобы смыть кровь.

— Это была ловушка, — говорит Адриан. — Все было ловушкой.

— Думаешь, Галлагеры стреляли в Энцо и Рокко?

— Это было бы чертовски умно. Избавишься от Агости, и ты избавишься от всей конкуренции в Нью-Йорке. Если бы Хименес хотел расшириться...

— Почему бы не захватить уже созданную империю. — Я заканчиваю его мысль.

— Если мы задавались вопросом, были ли Галлагеры заодно с Хименесом... что ж, больше не задавайся, — говорит он иронично.

Я надеваю ночную рубашку и иду на кухню, чтобы приготовить нам чай. Малли уже спит в своей маленькой милой кроватке в углу. Я стараюсь вести себя как можно тише, чтобы не разбудить ее.

Несу чашки в нашу спальню и закрываю дверь.

— Держи.

— Спасибо.

— Больше так не делай, — неожиданно говорю я.

— Что?

— Не ставь себя между мной и пулей.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и качает головой. Берет чашку из моей руки и ставит ее на тумбочку вместе со своей. Взяв мое лицо в свои руки, он, полный искренности, говорит мне.

— Этого я никогда не смогу пообещать.

Его губы опускаются на мои, дико ища входа. Я шокирована его внезапным нападением, но отвечаю на поцелуй. Мои руки переходят на его спину, и я впиваюсь когтями в его рубашку, пытаясь как можно ближе прижаться к его коже.

Адриан отстраняется, его глаза остекленели от желания. Он поднимает меня и бросает на середину кровати. Вытянувшись передо мной во весь рост, он снимает с себя рубашку и швыряет ее куда-то в угол.

Брюки следуют ее примеру, и, видя, что его член уже встал, я облизываю губы в знак одобрения.

Он кладет руки на кровать и начинает продвигаться ко мне, целенаправленно пробираясь вперед.

Чтобы усложнить ему задачу, я отступаю назад, пока не добираюсь до изголовья кровати, и при этом дерзко ухмыляюсь. Он громко стонет и хватает меня за обе лодыжки, одним резким движением притягивая к себе.

Но я не сдамся так просто. Не в этот раз. На минуту я позволяю себе расслабиться, позволяя ему провести поцелуями дорожку по моей шее, а затем царапаю ногтями его спину и отталкиваю его от себя. Он вскидывает руки, чтобы остановить мои дергающиеся конечности, и мы падаем, в результате чего я оказываюсь сверху. Все еще на кровати.

Мне так хочется просто распластаться на нем, но я знаю, что это больше, чем секс. Это брачный танец, который восстановит наши отношения.

Когда я прижимаюсь всем телом к его очевидной эрекции, он хватает мою ночную рубашку и срывает ее с моего тела. Его большие руки ложатся мне на спину, и он двигает мной вверх-вниз, попадая в нужную точку, чтобы мои глаза закатились на затылок от удовольствия.

В погоне за кайфом я едва замечаю, как он снова меняет наши роли, и я извиваюсь под ним.

Его губы опускаются к моей груди, где он берет один сосок в рот. Я стону, когда мои ноги обвиваются вокруг его груди. Он ласкает мою попку и вводит меня в полный контакт со своим членом. Я уже настолько мокрая, что он плавно скользит между моих губ, вверх и вниз.

— Внутрь. Сейчас же, — рявкаю я, терпя неудачу в своей собственной игре, чтобы затянуть это. Он усмехается мне в ухо, видя мою настойчивость.