Вероника Ланцет – Морально испорченная (страница 43)

— Продолжай.

— Дрю познакомил меня с русскими, а потом меня взяли в напарники к Владу. Многие из наших заданий были сугубо на врагов Братвы, но через некоторое время у меня появилась возможность выбирать цели. Так что я искала самых мерзких хищников и расправлялась с ними.

— Хищников?

— Людей, которые охотятся на детей. На невинных. Это был единственный раз, когда я могла что-то почувствовать. Да, меня не волнует кровь и кровопролитие... особо. Но мне не все равно, что эти люди страдают. В свое время я применяла свою долю пыток. Но обычно я предпочитаю аккуратное убийство.

— Какой не обычный разговор. — Он улыбается.

— Я ненормальная, я говорила тебе. — А потом хмурится. — Ты тоже ненормальный. Для человека, который утверждает, что обладает сочувствием, как ты примиряешься со смертями на твоей совести? — Я не придаю особого значения этому вопросу, просто любопытство. Но для него, похоже, это не так. Его выражение лица сразу же мрачнеет.

— Почему ты думаешь, что я примирялся с ними?

— Не примирился? Прости, я просто не очень понимаю. Я знаю, как я функционирую, потому что мне все равно. Я не придаю человеческой жизни той же ценности, что и другие люди. Влад такой же. А ты нет... и все же? Ты, должно быть, убил пару сотен за время, проведенное в ямах.

— Убил. — Он замолкает на мгновение, прежде чем продолжить. — У тебя своя цель, у меня своя. И все жертвы, которые я приносил, были ради этой цели.

— Отомстить Хименесу? — Он кивает.

— А что дальше?

В этот момент машина останавливается, и я вижу, что мы приехали. Адриан поворачивается ко мне и смотрит на меня некоторое время. По глазам вижу, что он не задумывался о том что дальше.

Мы выходим из машины и отдаём ключи парковщику. Там действительно есть проверка безопасности, и они безумно тщательны. К счастью, мой кинжал прикреплён к внутренней стороне бедра, когда меня прощупывали. После успешно пройденного контроля, я перекидываю свою руку через руку Адриана, и мы входим внутрь.

— Веди себя естественно, — говорю ему, чувствуя, как он напрягается. Я не хочу думать о том, что он может испытывать физическое отвращение ко мне, поэтому я отгоняю эту мысль.

— Вот ты где, — сияя Энцо подходит к нам в коридоре. Он пожимает руку Адриану и целует обе мои щеки.

— выглядишь как всегда эффектно, Бьянка. — Энцо хвалит меня, и я вспоминаю, что нужно наклеить свою светскую улыбку. С силой вытягиваю губы вверх и вижу, что Адриан наблюдает за мной, на его губах играет улыбка. Он учится моим подсказкам.

— Пожалуйста, развлекайтесь. — Он поворачивается, чтобы уйти, но я прочищаю горло и спрашиваю.

— Где именинница? Нужно поздравить ее с днем рождения, правда, дорогой? — Я хлопаю ресницами на Адриана, и он крепче прижимает меня к себе.

— Да. А где особенный гость? — Адриан меняет тему, спрашивая о Хименесе.

— Аллегра, вероятно, где-то здесь, с твоим отцом, — отвечает он, и, похоже, его не особенно беспокоит вопиющая неверность жены. — Особенный гость не смог появиться. Однако появился посредник. — Энцо, кажется, больше разочарован отсутствием Хименеса, чем тем, что его жена изменяет. Странно.

— Может, мы сможем собраться все вместе позже, — предлагает Адриан, и Энцо соглашается, прежде чем уйти, чтобы поприветствовать других гостей.

— Давай сделаем это. — Я снова беру его за руку, и мы входим в бальный зал.

 

Глава 33

Адриан

 

Энцо проводит нас в бальный зал, а затем уходит, чтобы поприветствовать остальных гостей. Мы входим в большой зал, и здесь уже слишком много людей. Я вижу много знакомых лиц, некоторые из них глубоко укоренились в местной и национальной политике. Логично, что в число связей Энцо входят самые влиятельные люди.

— Следовало ожидать, что Мартин появится, — заявляет Бьянка, подталкивая меня, указывая, на пару на танцполе. Мартин кружит Аллегру, и оба выглядят уже опьяневшими.

— Не припомню, чтобы я раньше видел твоего отца пьяным. — Добавляю я задумчиво. Мартин всегда был стоическим типом, слишком нацеленным на контроль, чтобы отказаться от него в пользу алкоголя.

— Он не пьет на людях. Или, во всяком случае, раньше не пил. Очевидно, Аллегра это изменила. — Мы не единственные, кто смотрит на них в смятении. Я качаю головой и пытаюсь просмотреть комнату в поисках других знакомых лиц, делая мысленные заметки.

На вечеринке много пожилых мужчин и большинство из них в сопровождении более молодых дам. Ничего удивительного. Удивительно видеть уважаемых людей из политики, особенно мужчин, с которыми я лично встречался в офисе мэра. Я ни разу не заподозрил, что они связаны с мафией. Это показывает, насколько глубока коррупция в этой стране. И я готов поспорить, что женщины, висящие у них на руках, не являются их женами. Я кривлю губы от отвращения, и я бросаю быстрый взгляд на Бьянку, чтобы оценить ее реакцию.

Она, как всегда, безучастна.

— Давайте выпьем чего-нибудь и немного пообщаемся. — Говорит она и указывает на бар в конце комнаты. Я киваю, и мы направляемся туда. Бьянка берет бокал шампанского, а я бурбон.

— Надеюсь, ты не собираешься это пить, — шепчет она.

— Почему?

— Правило номер один: никогда не пей на задании. Делай вид, что пьешь, и время от времени опорожняй бокалы в цветочные горшки.

— Но цветы... — Она не дает мне закончить, так как щипает меня.

— Опустоши его в цветочный горшок, — говорит она немного более настойчиво, прежде чем повернуть голову и изобразить на лице широкую улыбку. Я принимаю ее совет к сведению и поворачиваюсь вперед, чтобы увидеть Аллегру и Мартина, направляющихся в нашу сторону. Оба выглядят легкомысленными и раскрасневшимися после танцев.

— Бьянка! — восклицает Мартин и обнимает свою дочь. Выражение лица Бьянки сразу становится кислым, но она не отталкивает Мартина. Вместо этого она почти неохотно похлопывает его по спине, глядя на меня в поисках помощи. Я пожимаю плечами. Никогда не видел Мартина таким, и не знаю, как себя вести с ним. Кажется, он что-то шепчет ей на ухо, перед тем как Бьянка поворачивается ко мне.

— Мы сейчас вернемся. Ему нужно срочно о чем-то поговорить. — Она не выглядит слишком радой идти с ним, и мне действительно интересно, что это за срочное дело...

Только когда они скрываются из виду, я понимаю, что остался с Аллегрой. Она морщит губы, глядя на меня, а потом корчит рожицы.

— Кажется, сейчас мне будет плохо. Не поможете мне сходить в туалет? — говорит она невнятно, и мои плечи опускаются в знак покорности. Я беру ее за руку и позволяю ей провести меня в один из туалетов. Поскольку я прекрасно знаю, где находятся все туалеты на этом этаже, я удивляюсь, когда вижу, что она ведет меня в совершенно другом направлении. Неужели она настолько пьяна, что не помнит, где находится ванная в ее собственном доме?

Я уже собираюсь спросить, куда мы идем, когда она показывает на дверь и радостно произносит.

— Туда, — а затем бросается к двери. Я на мгновение задумываюсь, действительно ли мне стоит туда идти, но почему-то мне не хочется оставлять явно нетрезвую женщину на произвол судьбы, какой бы отталкивающей она ни была.

Поэтому я следую за ней.

Как только я закрываю за собой дверь, происходит быстрое движение, в котором Аллегра меняет наши позиции и вталкивает меня в комнату, которая, как я теперь вижу, является большим шкафом для хранения вещей, прежде чем она запирает дверь. Чтооо?

— Я наблюдала за тобой. — Она мурлычет гораздо более ясным голосом, чем раньше.

— Миссис Агости, — я пытаюсь увеличить расстояние между нами.

— Да ладно, твоей жены здесь нет. Я знаю, что ты тоже наблюдал за мной. — Что? Когда? Не думаю, что я когда-либо удостаивал ее более чем двумя взглядами, включая сегодняшний вечер, и я пытаюсь сказать ей именно это.

— Простите. Но, думаю, что у вас сложилось неправильное впечатление, — объясняю я, жестикулируя и удерживаю ее на расстоянии.

— Мистер Гастингс. Вы такой, такой непослушный, — говорит она своим странным голосом, продолжая продвигаться ко мне и все глубже в кладовку, пока я не упираюсь спиной в стену. Черт. Она кладет руки на мою грудь и начинает меня лапать. Я хватаю ее за руки и снова пытаюсь остановить ее, толкая ее и пытаюсь обойти ее на пути к двери. Внезапно она соприкасаются руками с моими плечами, и толкает меня к стене.

— Тебе нравится играть жестко, не так ли? — Она полустонет, прижимаясь к моему телу, и на это раз направляет свою руку прямо к моей промежности. Господи, я не бью женщин, но сейчас мне действительно хочется ударить ее.

— Нет. И я был бы признателен, если бы вы держали свои руки при себе, — говорю я сквозь стиснутые зубы, пытаясь контролировать себя, чтобы не причинить ей боль. Она не обращает внимания на мои слова и сжимает меня через штаны.

Ну все, хватит. Я больше не буду играть по хорошему. Я уже собираюсь оттолкнуть ее, когда дверца шкафа с силой распахивается, открывая Бьянку. Она бросает на нас взгляд, и ее глаза затуманиваются от ярости. Не теряя времени, она отрывает Аллегру от меня и хватает ее за горло, прижимая к стене и почти поднимая с пола.

— Ты вздумала трогать моего мужа? — Бьянка крепко сжимает пальцы на шее Аллегры, ограничивая ей воздух.

— Агх, — Аллегра издает задыхающийся звук, но Бьянка не останавливается.

— Что? Я не расслышала.