Вероника Крымова – Перепутанные невесты. В жарких объятиях льда (страница 4)
Мы были так непохожи. Я — вылитая мать: каштановые волосы, зеленые глаза, упрямый подбородок и такой же скверный характер. А она… она была копией нашего отца, Леонарда Вандермонда, наследника древнейшего и богатейшего рода в городе. Золотоволосая, голубоглазая, хрупкая фарфоровая принцесса.
Роман моего отца и мамы был похож на вспышку молнии в летнем небе — яркий, ослепительный и губительный. Папенька, скованный узами брака по расчету со знатной аристократкой, произвел на свет законную наследницу, Селестину, и погрузился в пучину несчастливого брака. Пока не встретил мою мать — огненную, язвительную и неотразимую ведьму, которая не признавала никаких условностей. Их страсть была бурной и короткой. Узнав, что ее возлюбленный женат, мать, разорвав с ним все отношения, оставила моего отца с разбитым сердцем.
В величественном особняке Вандермондов меня презирали. Я была живым укором, бастардом, чужаком с дерзкими глазами и дикой кровью. Родня смотрела на меня, как на испачканный ковер, который вот-вот выбросят. Но папа… папа любил меня. Он настаивал, чтобы я бывала в его доме, звал на все праздники, куда я ходила как на повинность. Но в этом холодном, чопорном мире у меня был один-единственный лучик света. Селестина.
Она никогда не видела во мне угрозы или соперницы. Для нее я была просто сестрой. Младшей сестрой, которой она с радостью делилась сладостями, которой читала сказки на ночь и которую бесстрашно защищала от колких замечаний кузин. В ней красота души и внешности слились в идеальной, неземной гармонии. Она была тем, кем я никогда не смогла бы стать, и я любила ее за это всей душой.
И теперь Маркус сидит тут и намекает, что с моей обожаемой сестренкой случились какие-то неприятности.
- Селестина? — наконец выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло и чуждо, будто ворочал ржавые шестерни. — Что с ней? Говори быстрее, Маркус, или я этот пирог тебе засуну туда, куда даже солнечный свет не проникает…
- Тихо, Иви, не пыли! — он поднял руку в умиротворяющем жесте.
- Маркус…
- Ну, мы в общем… того… — он замялся, сжимая и разжимая свободную ладонь.
- Кто «мы»? — уже почти прошипела я.
- Я и Селестина… Я люблю ее. Вот! — выпалил он, и будто гора с плеч свалилась.
- Батюшки ! — ахнула я.
- Угу, — только и смог выдавить он, сгорая от стыда.
- Маркус, — начала я, стараясь говорить как можно мягче. — Ты парень что надо, сильный, честный, не чета этим выхоленным, пустотелым аристократам. Но, прости, ты — кузнец. А она — принцесса крови, наследница рода Вандермондов. У тебя нет шансов. Это не сказка.
- Она… она тоже любит, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул огонь. — Сама сказала. И мы это…того…
- Ты что, обесчестил мою сестру?! — Кулаки сжались сами собой. Я почувствовала, как во мне просыпается цепной пес, готовый вот-вот разорвать на куски незадачливого ухажера сестры. — Я… да я тебя…
- Стой, Иви! — Маркус отпрянул, искренне испугавшись. — Мы только целовались, честное благородное слово! Я бы не посмел… Она такая чистая, нежная, хрупкая…
- Ладно, живи, — кивнула я, чувствуя, как волна ярости отступает, сменяясь леденящей душу тревогой. — И когда вы, голубки, успели?
Оказалось, во время своих редких визитов ко мне Селестина несколько раз сталкивалась с Маркусом. Сначала он просто вызывался проводить ее до кареты, потом осмелился пригласить на прогулку по окрестным холмам… Ну и завертелось. До такой степени, что влюбленные решили сегодня ночью сбежать и тайно обвенчаться в соседнем городке.
- Я ждал до полуночи у старой часовни, но Селестина не пришла, — выдохнул парень, и в его голосе была бездонная пропасть отчаяния.
- Ну, ты уж прости, конечно, но она могла передумать, — осторожно предположила я. — Огонь влюбленности — одно, а суровая реальность, долг перед семьей — совсем другое.
- Нет! — он тряхнул головой с такой силой, что спутанные темные пряди волос упали ему на лоб. — Тина не такая! Она никогда не стала бы играть моими чувствами. Это я сначала пытался ее оттолкнуть, твердил, что недостоин. Но это была ее идея — сбежать! Я чую, Иви, случилась беда! Что-то помешало ей прийти!
- Трольи подмышки, — тихо выругалась я. — А ведь и я чувствую неладное, будто мурашки по коже ползают. Ладно, что ты хочешь, чтобы я сделала?
- Иви, помоги, а? Съезди в отчий дом, узнай, как там она, все ли в порядке…
- Ага, конечно, с огромным удовольствием, — я фыркнула. — Я так и рвусь в дом Вандермондов, где царствует мой дед … В общем, в прошлый раз, когда я там была, мы с этим маститым козлом так повздорили, что он чуть не наслал на меня гвардейцев. Меня там не то, что не ждут — при виде меня вызовут не только полисменов, а, пожалуй, и всю королевскую кавалерию!
- Иви, умоляю! — в его голосе послышалась настоящая мольба. — Только ты можешь проникнуть туда!
- Эх… Ладно, — сдалась я с тяжелым вздохом. — Но это только ради Селестины. Пожалуй, загляну на чай к моей любимой мачехе. Вот она обрадуется… Надеюсь, из памяти моих милых родственников уже немного выветрились последствия нашей встречи на Новогоднем балу. Год почти прошел. Должно же хоть что-то уже подзабыться...
Когда я наконец переступила порог своего дома, меня встретил настоящий хаос. Весь дом заволокло едким дымом и пахло паленой шерстью. Мой кот, сидел самой верхней полке и истошно орал, а из-за ширмы, за которой скрывался бургомистр, валил густой серый пар.
- А-А-А! Горим! Борода! Она дымится! Лицо печет! — вопил Малкольм, мечась по комнате и размахивая руками.
Я проворно схватила со стола глиняный кувшин с водой и выплеснула ему прямо на голову.
ФШШШШ!
Раздалось шипение. Бургомистр замер на месте, закашлялся, а затем покачнулся, намереваясь видимо грохнуться в обморок, но тут же передумал.
- О-о-ой… — он ощупал щеки и подбородок. — Вроде… не горит? И борода… на месте?
Торнтон подлетел к небольшому зеркалу, висевшему у входа, и принялся придирчиво себя разглядывать.
- Цвет… цвет вернулся! Прежний! Мышиный, но зато свой! — он повернулся ко мне с сияющим лицом. — И кажется, даже погуще стала! Работает же, столичный элексир!
- Ага, работает, — флегматично ответила я. — А я тут, выходит, ни при чем? Просто так, для антуража, с котелком бегала? Ладно, неважно. Деньги на бочку, ваша честь. И проваливай! У меня тут важное дело нарисовалось, мне надобно отдохнуть, а я притомилась.
- Деньги? Ах, да, деньги… — Малкольм похлопал себя по карманам с таким театральным недоумением, что ему бы в придворный театр. — Э-э-э… Кажется, я в спешке… кошель дома забыл.
Я сложила руки на груди и посмотрела на него с таким леденящим душу спокойствием, что он попятился.
- Мистер Торнтон , — сказала я сладким голосом. — Если ты меня обманешь, я…
Он побледнел и затряс головой.
- Клянусь, пришлю с рассветом! Честное дворянское слово!
- Ну, смотри у меня, — проворчала я и, открыв дверь, буквально выпихнула его в ночь.
Надо признать, бургомистр искушать судьбу не стал и правда утром прислал с посыльным тугой кошелек с золотыми, еще и карточку вложил с подписью «Сирым и убогим на благотворительность», видимо для отвода глаз. Ну ладно, мы еще побеседуем с ним на эту тему.
Спрятав деньги, я надела дорожный плащ и взяла свою кожаную сумку со стратегическим запасом зелий, без которой к врагам ...тфу ты, к родственникам не ездила. К тому же, ведьма должна быть всегда во всеоружии, мало ли какая гадость в отчем доме со мной приключится.
Я вручила связку ключей Маркусу, который пришел проводить меня.
- Кормить три раза в день, — наставляла я. — Не обычной едой, а той, что в синем горшке на полке. Если откажется есть — значит, ты ему не нравишься, и я по возвращении с тобой поговорю. Если будет тоскливо мяукать у двери — чеши за ухом, но не переусердствуй, а то возомнит себя пупом земли.
- Не волнуйся, Иви, — Маркус кивнул с непривычной для него серьезностью. — Я ему даже свежей рыбы наловлю в реке. Буду угождать во всем.
- Молодец,- похвалила я.
- Кар-р-р, я тоже, пожалуй, останусь, - каркнул ворон, кружа над наемным экипажем. - Налови-ка мне паренек мышей полевых на завтрак.
Стоун был фамильярном. Не моим, конечно, а маминым, она состояла в ковене и ей положен был помощник. Для меня же старый ворон служил скорее нянькой, с детства присматривал за мной, охранял, а когда мамуля уезжала по делам (вот как сейчас, например) следил и докладывал ей, чем я занята.
- Я скоро вернусь, - пообещала я.- Нечего со мной мотаться.
- Ага, я твоей маменьке обещал, она мне все перышки выщипает и в супе сварит, живем! - каркнул ворон.
- Ладно, проводи,- кивнула я, и распрощавшись с Маркусом, села в экипаж.
- В путь! — крикнула я вознице, и экипаж тронулся, увозя меня навстречу новым неприятностям. Я даже успела задремать, прежде чем мы прибыли на место.
Еще издалека в окно увидела поместье Вандермондов. Оно буквально парило над окрестностями, словно корабль из белоснежного камня, плывущий по изумрудному морю садов. Роскошное четырехэтажное здание было щедро украшено лепниной: вьющиеся по стенам каменные плющи, гордые профили мифических существ на карнизах и легкие, ажурные балконы, с которых когда-то я украдкой наблюдала за игрой в крокет на идеально стриженых лужайках. Сад был творением искусного мастера, полный живых изгородей, здесь была взрывающаяся фейерверком роз аллея, гротескные топиары и таинственный грот с фонтаном, где в центре изваянный из мрамора тритон вечно трубил в свою раковину.