Вероника Крымова – Перепутанные невесты. В жарких объятиях льда (страница 10)
Я щелкнула огнивом, швырнув в лед горсть того же алого порошка. Огненная вспышка осветила зал, но, коснувшись идеально чистого, магического льда, лишь беспомощно отскочила, рассыпавшись дождем искр. Чистый, первозданный лед, оказался невосприимчив к моей разрушительной магии. Он просто сиял, холодный и безразличный, отражая в своих гранях мое охваченное ужасом лицо.
Из-за ледяных кольев доносился приглушенный, искаженный голос Селестины:
- Иви! Я не могу… не могу пройти!
- Тина!
Воздух внутри клетки с Селестиной начал мерцать и таять, заполняясь тем же сияющим туманом, что предшествовал появлению портала. Он забирал ее. Прямо здесь, у всех на глазах.
И я была бессильна это остановить.
Мы оказались по разные стороны прозрачной, как слеза, ледяной стены. Я видела, как Селестина прижала ладонь к холодной глади, ее глаза были полны ужаса. Я тоже прижала свою руку, с другой стороны.
- Прощай! – беззвучно прошептали губы Селестины.
- НЕТ! – я в отчаянии стукнула кулаком по льду и резко развернулась к голему, пылающая в огне ярости. – Ну все, ты попал! Сейчас я из тебя лёд для напитков настрогаю!
Я вскинула руки, собирая в ладонях сгусток самой разрушительной магии, какую только знала. Но мощный заряд так и не вырвался.
Внезапно все мое тело сковал пронизывающий до костей озноб, будто меня окунули в ледяную воду. А следом – резкая, жгучая боль, словно под кожу втыкались тысячи ледяных игл, и по всему телу пробежал электрический разряд, вынудив меня согнуться от спазма. На коже, там и тут, начали вспыхивать и пульсировать призрачным голубым неоном странные символы – угловатые, древние, совершенно незнакомые.
- Что ты творишь с Иви?! – завопил отец, бросаясь вперед, но ледяной ветер отбросил его назад. – Она ни в чем не виновата! Наказывай меня, но не ее!
Голем, уже почти растворившийся в тумане, ведущем к порталу, остановился. Он медленно развернулся, его безликий взгляд упал на меня, корчившуюся от боли. Он подошел ко мне, коснулся запястья, там, где пульсировал самый яркий символ.
В тот же миг все тело голема вспыхнуло ответным, яростным голубым сиянием. Он резко отдернул руку и отпрянул, как от ожога.
- Напрасный обман. Вы подсунули пустышку. Вот настоящая невеста Снежного Зова. Она – старшая дочь. Истинная кровь.
- Ерунда! – крякнул дед Гораций, побледнев. – Эвелина – младшая дочь моего сына! Она родилась позже!
И тут разрыдалась Изабелла.
- Нет! О, Боже, нет… – она всхлипывала, закрывая лицо руками. – Это моя вина! Прости Леонард! Я надеялась никто не узнает мою тайну. Когда мы поженились… Ты…ты игнорировал меня неделями. И я… я обратилась к Каделу.
Мачеха судорожно вздохнула, собираясь с духом и выдала:
- Я просила научить, как соблазнить мужа… Как привлечь его внимание… А во время этих… уроков… мы перестарались. Селестина… она дочь Кадела. Не Леонарда.
В зале воцарилась тишина. Отец уставился на свою жену, его лицо стало абсолютно белым, будто вырезанным из мрамора. Потом его взгляд медленно, с невыразимой болью, перешел на меня.
- Иви… – хрипло прошептал он и бросился ко мне.
Но было поздно. От моих ног, с леденящим душу скрежетом взметнулась вторая ледяная стена, еще выше и толще первой, отсекая меня от всех, запирая в отдельной, сияющей холодом клетке.
- Невеста Снежного Зова. Ты отправишься со мной.
Голос голема звучал уже не как приглашение, а как приговор. Я не могла пошевелиться. Моё тело сотрясали судороги, разум затуманивала нарастающая волна леденящего холода, а по коже, как ядовитые цветы, распускались все новые и новые синие символы, сплетаясь в узор.
И в этот самый миг, над всем этим хаосом, послышался звон.
Бам! Бам! БАМ!
Это ворон бился в огромное витражное окно зала. Он делал это с такой силой, что стекло треснуло, потом покрылось паутиной, и наконец – разлетелось вдребезги. В проем ворвался ветер вместе с окровавленной птицей. Одно его крыло безвольно болталось, но Стоун, совершив последнее усилие, вспорхнул и упала на мое плечо, слабо каркнув.
Ледяная клетка вокруг нас взорвалась всплеском чистой, дикой магической энергии, смешанной с ледяным вихрем портала. Водоворот искр, ослепительного сияния и морозного ветра сомкнулся вокруг нас, затягивая в портал.
Тьма. Густая, тягучая. Я провалилась в нее, словно в наполненное битым стеклом болото, и на мгновение перестала существовать.
А потом — резкий, болезненный рывок, и я распахнула глаза, чтобы тут же зажмуриться. В лицо ударил ослепительный, яркий свет. Я поморгала, пытаясь привыкнуть и наконец, смогла разлепить ресницы.
Первое, что я осознала — я сижу на полу. Не на паркете, а на чем-то невероятно твердом, гладком и… сверкающем. Я опустила взгляд. Пол подо мной был выложен мозаикой из тысяч плиток, но это был не камень и не дерево. Это были пластины чистейшего, чуть голубоватого зеркального хрусталя, сращенные так искусно, что швов почти не было видно. Они отражали свет, льющийся сверху, миллионами холодных искр. Я медленно подняла голову.
Мы с вороном находились в зале. Но каком! Роскошный зал с отделкой из белого мрамора, с витиеватой серебристой лепниной. Высокий, сводчатый потолок был покрыт сложнейшей резьбой — ледяные цветы, звёзды, спирали, которые переливались изнутри. Сотни изящных светильников, похожих на застывшие сталактиты, излучали тот самый ослепляющий, бело-голубой свет. Воздух был прохладен и кристально чист, словно свежесть после долгой грозы.
И вокруг меня, полукругом, стояли люди. Они были одеты с такой роскошью, что даже самые чопорные балы Вандермондов показались бы деревенскими танцами. Дамы в причудливых, многослойных платьях из мерцающих тканей. Их волосы были убраны в сложные прически, а в ушах и на шее сверкали драгоценности. Мужчины не отставали от своих спутниц, они были во фраках и камзолах элегантного кроя, из тканей с металлическим отливом. Они с любопытством уставились на меня, беззастенчиво разглядывая, словно на редкое, экзотическое животное, которое неожиданно упало к ним прямо посреди торжественного приема.
А посреди всего этого сверкающего великолепия сидела я. В своем порванном в потасовке дорожном платье, с растрепанными каштановыми волосами, с лицом, наверное, перепачканным сажей. Рядом я нащупала пальцами валяющийся бесформенной тряпкой плащ, кожаную сумку с зельями, и… холщовый мешок, из которого доносилось слабое, недовольное жужжание.
Стоун. Это он. Пока портал закручивал меня в своем вихре, хитрый фамильяр сумел притянуть мои вещи. И сам, истекая кровью, влетел за мной в разлом.
Преисполненная благодарности, я осторожно дотронулась до ворона. Крыло перебито, несколько порезов, но… ничего угрожающего жизни, кажется.
- Зачем ты за мной полетел, дурында? – прошептала я.
Он слабо клюнул меня в палец.
- Твоя мамка… пустила бы меня на чучело и украсила бы свою парадную шляпку, – прохрипел он. – Я же твой этот… гувернер. Вот.
- Ага, нянька ты моя пернатая, – хмыкнула я, чувствуя, как комок подступает к горлу.
- Всем леди положен гувернер, – с слабой попыткой былого высокомерия каркнул он. – Особенно… старшей дочери старшего сына.
Из его клюва послышался странный, булькающий клокот, отдаленно напоминающий смешок. И я не выдержала. Короткий, нервный, почти истеричный смех вырвался из моей груди.
- Вот это поворот, да, Стоун?
- А я… подозревал, – каркнул он, давясь от смеха. – Твоя мачеха… весьма темпераментная дама. Кровь так и бурлит. А папенька твой, прости… вечно как снулая рыба. Вот и… результат.
- Ладно, потом поговорим про моральный облик моей родни, – фыркнула я. – Сейчас надо разобраться, где мы, и кто эта… разодетая в пух и прах театральная труппа, которая пялятся на нас во все глаза.
- Сразу… не членовредительствуй, – предупредил Стоун. – Сначала информация… потом мстя.
- Я и не собиралась, – пробормотала я.
Меня все еще слегка знобило, к тому же в голове гуляли тревожные мысли, я даже самой себе не смела признаться, что впервые в жизни испугалась. Немного правда, слегка…так…чуточку…
Я украдкой взглянула на свои руки. Те призрачные, жгучие синие символы потухли. Будто их и не было. Только кожа чуть саднила, как после легкого ожога крапивой. Что это за заклятие такое? Если бы на мне с рождения лежало какое-то проклятие, мама бы давно его заметила и либо сняла, либо научила жить с ним. Да и у меня кровь не водица, все-таки ведьма. Значит… они его активировали. Прямо в момент «призыва». А я была не готова. Совсем.
Вот это больше всего меня и раздражало. Меня застали врасплох.
- Ладно, Иви, – сказала я себе. – Проблемы — они как тараканы. По одной не ходят. Будем разбираться.
Толпа сверкающих драгоценностями людей передо мной вдруг зашевелилась и беззвучно расступилась. И ко мне подошла Она.
Дама. Белые, будто сотканные из первого инея волосы были убраны в высокую, невероятно сложную прическу, переплетенную хрустальными нитями с мерцающей подвеской. Ее платье – серебряное, струящееся, с высоким, почти до подбородка воротником, – казалось, было выткано из лунного света и хрустальной пыли. На лбу сверкала диадема в виде изысканных, ажурных снежинок, каждая из которых была выточена из бриллианта чистейшей воды. Она излучала холодное величие. Хозяйка. Бесспорно, хозяйка этого ледяного бала.