Вероника Крымова – Хэллоуин в Академии. Мой сводный кошмар (страница 1)
Вероника Крымова
Хэллоуин в Академии. Мой сводный кошмар
Глава 1
Кабинет зельеварения пах сегодня необычно, в воздухе витал кисловатый дух перекипевшего зелья с сладковатыми, нотками гниющего люминесцентного мха. Я с раздражением толкнула дверь плечом, сжимая в охапке пачку пергаментов с домашними заданиями.
– Ну конечно, опять всё оставили как попало, – мысленно вздохнула я, взгляд скользнул по столам, уставленным пробирками и чашами с засохшими остатками зелий. – Профессор Винтерс сегодня и так на взводе, а если увидит этот бардак, нам всем несдобровать. Особенно мне, как старосте факультета.
Собрав в аккуратную подставку самые опасные на вид образцы – малиновый раствор, который тихо пузырился, и прозрачную жидкость с плавающим в ней перламутровым глазом неизвестного существа, – я направилась к большому дубовому шкафу для реагентов. Дверца, как всегда, заедала, пришлось упереться в нее бедром, бормоча заклинание на древнем языке, которое должно было помочь с мебелью, но никогда не помогало.
С треском дверь поддалась. И тут же у меня отвисла челюсть.
В шкафу стоял Элвин Скрибнер. Тот самый тихий, очкастый ботаник. Его круглые очки съехали на кончик носа, а взгляд из-за них выражал первобытный ужас.
На Элвине были только носки до колен и трусы. Не просто какие-то серые, а ярко-салатовые, с забавными желтыми рожицами тыкв-фонариков, которые глуповато ухмылялись во все стороны.
Увидев меня, он взвизгнул и с невероятной для такой неразвитой мускулатуры скоростью схватил с верхней полки то, что оказалось под рукой. А под рукой оказался учебный макет «Идеальной вулканической геотермы» – громоздкая конструкция из папье-маше, изображавшая извергающийся вулкан с крошечным озером лавы из оранжевой краски. Он отчаянно прикрыл им свою скромность, но макет был тяжел и неповоротлив. Одна из сторон вулкана грозно накренилась, угрожая вот-вот обрушиться.
В воздухе повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем малинового зелья в мои руках.
– Скринбер? – наконец выдавила я, медленно ставя подставку с пробирками на ближайший стол. – Это… это новый способ изучения термодинамики?
Ботан, все еще прикрываясь кривым вулканом, жалобно всхлипнул и наконец-то неуклюже выкатился из шкафа, едва не задев полку с костяным порошком.
– Это все она! Кресильда, – прошептал он, поправляя очки. Его уши пылали багрянцем. – Я все сделал как она просила.
Мисс Вандервуд? Хм…и в какой же гнусности опять замешана первая красотка нашего факультета?
– Она… она попросила сделать за нее лабораторную по зельеварению. А я… я не удержался и сказал, что в оплату хочу всего один поцелуй.
Он замолчал, глотая воздух, и щеки его залил такой яркий румянец, что он мог бы посоревноваться с его салатовыми трусами.
– А она улыбнулась так, что у меня коленки подкосились, и сказала… что в благодарность не только поцелует, но и… – он замялся, смотря в пол, – «покажет кое-что особенное». Я, конечно, не хотел так торопиться, мама всегда говорила беречь честь до свадьбы, но боги, это же сама Кресильда Вандервуд! В общем, я пришел, как договаривались, в кабинет после занятия. Отдал ей пергамент с работой. А она взяла, посмотрела на меня с этой своей очаровательной улыбкой и сказала: – Раздевайся.
Я, слушая это, невольно прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть смешок, который рвался наружу.
– Ну и? – не удержалась я, чувствуя, как мой гнев на беспорядок испаряется, сменяясь жгучим любопытством.
– Ну я… разделся. Почти. А потом она подошла, закрыла мне глаза ладошкой, сказала «сюрприз»… и повела куда-то. Я слышал, как скрипнула дверца, а потом она со смехом затолкала меня внутрь, захлопнула ее, и я услышал, как щелкнул замок. И вот… вот я здесь.
Он беспомощно посмотрел на меня.
– И, кажется, – добавил он жалобно, – она прихватила мою одежду. Вместе с лабораторной.
Я сжала кулаки, горя от возмущения.
– Н-да, – выдохнула я, глядя на жалкого съёжившегося обманутого адепта.
Значит, план был такой: профессор Винтерс на следующем уроке откроет шкаф, и наш ботаник предстанет перед всем классом в… своем не слишком презентабельном виде. Вот же стерва!
– Ладно, давай одевайся быстрее и бегом в кампус, пока никто не увидел.
– Но мне не во что одеться! – взвыл Элвин. – Она же все забрала!
В этот момент дверь в аудиторию с тихим скрипом отворилась. На пороге стоял он. Кассиан Блэкторн. Старшекурсник. Первый красавец Академии, объект вздохов девяноста процентов студенток и по совместительству… мой сводный брат.
Его насмешливый взгляд, тяжелый и обволакивающий, как бархат, скользнул по мне, застывшей в позе разгневанной фурии, затем медленно, с наслаждением, перешел на Элвина, прикрывавшего свою скромность кривым макетом вулкана. На порочном красивом лице Кассиана медленно расцвела удивленная, язвительная ухмылка, от которой по спине пробежали мурашки.
– Мышка, – медленно, растягивая слова, произнес он. Его низкий голос, густой и сладкий, как патока, прокатился по тихому кабинету. – А твоя мама в курсе, чем ты тут, в укромных уголках, развлекаешься? Вроде такая хорошистка, образцовая староста, а сама… – Он многозначительно приподнял бровь, позволив фразе повиснуть в воздухе, и прошел мимо, не удостоив нас ответом. Подойдя к дальнему шкафу, он открыл его и достал оттуда небольшой пузырек, в котором клубилась и переливалась ядовито-зеленая жидкость.
– Зачем… зачем ты взял «Усладу Сирены»? – вырвалось у меня, я сама удивилась, что узнала запрещенный реагент.
– Пригодится для напитков, – отозвался он с небрежной легкостью, собираясь уйти. – Сегодня канун Хэллоуина. Будут вечеринки. А у старшего курса – самая отчаянная. Туда берут только избранных. – Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек самовлюбленности. – А король этой вечеринки, как ты знаешь, неизменно я.
– Поставь на место! – я уперла руки в боки, пытаясь скрыть дрожь в коленях под маской гнева.
Он замер, а затем медленно, как хищник, разворачиваясь в тесном пространстве между столами, сделал шаг ко мне. Еще один. Теперь его грудь была в сантиметре от моих пальцев, все еще упирающихся в бедра. От него пахло мятой, дымом и чем-то опасным, запретным. Его дыхание коснулось моего лба.
– А то что? – прошептал он, наклоняясь так близко, что я увидела крошечные золотые искорки в его зеленых глазах. Его взгляд скользнул по моим губам, заставив сердце бешено застучать в груди.
– Я… я… все расскажу профессору! – выдохнула я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.
– Ты еще и стукачка, Мышка? – он мягко, почти невесомо, смахнул прядь волос с моего плеча, и по коже пробежал огонь.
– Я староста и обязана следить за порядком!
– В таком случае, – его губы изогнулись в порочной улыбке, – я расскажу профессору, чем наша образцовая зубрилка занималась после занятий. И с кем. Признаться, твой вкус… хм… весьма специфический.
– Кто бы говорил! – ахнула я, отскакивая от него, как ошпаренная. – На турнире Четырех Стихий ты встречался с той девицей из команды оборотней! Фу! Шерсти не наглотался, случайно?
– Нет, – тут же парировал он, и его взгляд снова стал томным и насмешливым. – Фокси была весьма… гладенькая. Во всех местах.
Вспыхнув от ярости и стыда, я с силой дернула макет вулкана из рук ошалевшего Элвина и со всего размаха огрела им сводного братца по плечу. Раздался протестующий вопль ботаника и короткий, громовой смех Кассиана.
– А чего ты так разъярилась, а? – он не стал тереть ушиб, лишь скалил зубы в улыбке. – Ревнуешь?
– Да пошел ты! Гад!
– Ну ладно, как скажешь, – он снова прошел мимо, нарочито медленно. – Я пошел готовиться к вечеринке. А вы тут это… – он обернулся на пороге, и его фигура на мгновение озарилась светом из коридора, – сильно не шалите.
– Тебя забыла спросить! – бросила я ему вдогонку, но дверь уже захлопнулась, оставив меня наедине с пылающими щеками, разгневанным ботаником и пьянящим, ненавистным ароматом его туалетной воды.
Схватив с вешалки у двери чей-то забытый, в пятнах от зелий лабораторный халат, я сунула его в руки Элвину.
– Держи и беги. Прямо в кампус. Быстро! – приказала я, и он, не раздумывая, кутаясь в белый, испачканный халат пулей вылетел из кабинета.
Закончив уборку, я наконец добралась до своей комнаты. Уютное пространство, обычно служившее мне убежищем, сегодня напоминало филиал костюмированной лавки. В воздухе витали ароматы лавандовой пудры и свежайших сплетен.
Моя соседка Габриэла вертелась перед зеркалом в коротком платьице и чулках в оранжево-черную полоску, нацепив на голову шляпу с загнутыми полями.
– Ну как? «Настоящая ведьмочка?» —кокетливо спросила она, поправляя туго завитые темные локоны.
Рейчел парила посреди комнаты в призрачном одеянии, которое мягко светилось в полумраке, ее рыжие волосы были заплетены в тугую косу, выделяясь ярким пятном на белом полотне.
– А мой наряд светится! – восторженно продемонстрировала она, кружась, чтобы мы оценили весь эффект. – Настоящий фосфоресцирующий призрак!
Я только вздохнула, плюхнувшись на кровать, как вдруг камин с громким хлопком вспыхнул ослепительно-фиолетовым пламенем. Мы дружно вскрикнули. Из огня, словно живая, выпрыгнула тыква, целиком сотканная из клубов дыма. Она на мгновение зависла в воздухе, а затем с легким пфф исчезла, оставив на полу лишь один предмет: изящную черную визитку с золотым теснением.