Вероника Касс – Когда по-прежнему сбываются мечты (страница 28)
– Почему ты не поехала вместе с ним?
Вопрос отца прозвучал, стоило только Игнату ступить за порог.
– Он не звал.
– Никогда в это не поверю.
Папа встал позади и, положив руки на мои плечи, притянул ближе к себе. Я почти попросила о помощи, но отец заговорил, и я вовремя прикусила язык.
– Дочка, тебе надо уезжать. Не подумай, я тебя не выгоняю, наоборот, за это время сросся с внуками, про тебя вообще молчу. Не представляю, как жил столько лет без тебя. Но ты не можешь отрицать очевидного.
Он мне не поможет, факт. Для него слишком высока ценность истинных пар. Особенно, прошедших слияние истинных пар.
– Я и не отрицаю, папочка, – беспечно улыбнулась, подыскивая варианты, – Он сказал, что дает время нам с детьми на сборы.
А за это время нам надо исчезнуть, далеко и надолго, иначе я перестану быть собой. Ведь, когда Игнат рядом, я не могу противиться нашему притяжению. Это совершенно не в моих силах… хмыкнула про себя, вряд ли такое сопротивление под силу хоть кому-то. Каждый раз стоило только начать соображать адекватно, тут же появлялся Романов и его запах костра поглощал меня, заставляя забывать обо всем и вот уже вместо меня появлялась другая Яна. Хотя это была я… не было никакого предавшего тела, только мозги, которые сутки на пролет убеждали меня, что все хорошо и не нужно ничего менять, что мы сейчас находимся там, где нужно и рядом с тем, с кем нужно.
– Серьезно? – усомнился Олег. – Как-то это не в его духе.
– Вот и мне так, кажется, по-моему, он что-то недоговаривает. Я спрашивала, но Игнат только отшутился.
– Так езжай и проверь! Не понимаю, за чем вопрос встал.
– Еще чего! Буду я бегать за ним по следу, как собачка? Я черная волчица с недавних пор, если что. – Выдавила из себя улыбку с натужным смехом, попыталась свести все к шутке, но получалось это у меня слабо. Внутри росло предчувствие чего-то нехорошего.
– Вы вот точно, как дети малые. То не буду, это не буду, за тем не пойду, там совру, тут поревновать заставлю. Вам в деревянных куколок играть надо, а не судьбами детей руководить. Вот не зря у нас дети бывают очень редко и чаще в намного более старшем возрасте, чем у твоего Игната, про тебя, козявку, вообще молчу.
– Ты потому маме простил, что она нас бросила? – Развернулась и заглянула ему в глаза. Мне действительно важно было понять, так ли это. Ведь я не разделяла его отчаянных стремлений и безумных усилий, потраченных на ее поиск с тех пор, как узнал, что она жива.
– Нет, Ян, не только поэтому. Мы не знаем, что с ней случилось на самом деле, поэтому не можем судить. И да, ей было всего девятнадцать, это же не возраст… так… пшик. Она была в тяжелой жизненной ситуации, поддержки не оказалось рядом, до сих пор не могу представить, как же она боялась. А кулон… Яна ты хоть раз задумывалась, каким это шоком могло стать для нее?
– Поэтому она подбросила его мне? – горько-горько улыбнулась.
– Она подсунула тебе разгадку, а ей его подарил единственный и любимый дед. Подумай об этом.
Отошла от отца, мне не нравилось, что все они трясутся из-за этой Маши, которую я и матерью-то назвать не могла.
– Ты так же, как и Игнат, думаешь: «О какая же бедняжка Маша!» А как же Лекса? Ей такой же браслет родной отец подарил, и никто, заметь, никто ни на секундочку ее не пожалел.
– Я не был с ней знаком, – хмуро ответил отец и совсем уж серьезно добавил: – Я найду Машу, где бы она ни была, и помогу, если ей потребуется помощь. Даже не проси меня отступиться от этого. Я жить спокойно не смогу, пока не узнаю, моя ли она истинная или нет…
– Прости, пап! – Тут же повисла на шее у отца. – Я не прошу тебя менять свои решения, просто очень хочу тебя понять, и все. Потому и спрашиваю.
– Надеюсь, когда-нибудь поймешь. Ладно, давай дуй на кухню, лучше порадуй своего отца вкусным ужином, а то уедешь скоро, и не видать мне твоих кулинарных изысков.
Ну я и порадовала, тщательно продумывая во время готовки детали побега. Запекла мясо по-французски, в котором мяса было в три раза больше чем в рецепте. Все же оборотни в первую очередь ценят хоть и вкусно сваренное, но мясо. Хотя и на кашах прожить могут, Романов часто попадал у меня под такую воспитательную меру.
А рано утром раздался телефонный звонок, который заехал мне со всего маху под дых, лишив возможности дышать. Который перепутал все мои планы и заставил свихнуться окончательно.
Звонил Назимов. Еще и восьми утра не было, в Москве так вообще ночь. Поэтому я сразу испугалась не на шутку. Села в кровати, подобрала под себя ноги и посильнее укуталась в плед, только после этого решительно провела пальцем по экрану телефона.
––
– Доброе утро, Николай Александрович.
– Не такое уж и доброе, Яночка.
– Что?
– Ничего фатального, не переживай! Сейчас все в норме, но я считаю, что ты должна знать.
– Да что… говорите уже.
Вот оно! Вот то самое плохое предчувствие, которое снедало меня изнутри.
– На Игната вечером совершили покушение, когда он ехал в поселение. Видимо, его предварительно чем-то опоили, он не смог обернуться и лишился регенерации. Сейчас он без сознания, но Мари говорит, что по всем показателям отрава из его организма начала выводиться и процесс регенерации все же запустился. В общем, ничего смертельного, отлежится пару денечков, оклемается. Можно считать, в рубашке родился.
– Почему? – Мой голос походил на шепот, я не уверена была, говорила ли вообще вслух или просто беззвучно двигала губами.
– Его переломанного выбросило после взрыва в лес, скорее всего, он сумел выбраться из транспорта сам, и потом его отбросило взрывной волной. В таком состоянии он и отключился. Найди его недоброжелатель, устранил бы без сложностей. Но, к счастью, никто не нашел. А в поселение возвращалась Мари, она-то и притормозила на месте аварии, вдруг кому помощь понадобится. А потом увидела обломки машины Романова и сообщила мне. Тогда-то мы его и хватились. Оцепили территорию и быстро нашли. А так… если бы не Мари, я и не узнал бы, что он уже вернулся. Так что, девочка, Мари нам остается только благодарить, причем в который уже раз.
– Николай Александрович, можно как-то организовать нам перелет побыстрее? Я с детьми приеду, – в этот момент я думала лишь о том, что Игнат чуть не умер. Вот так просто, был и нет. Господи, как же это страшно. Я забыла обо всех своих планах. Послала к черту осторожность и довлеющую надо мной парность, раз так, я не буду никак от нее избавляться. Не смогу, потому что после услышанного, единственное место где мне хотелось быть, это рядом со своим мужем. Со своей истинной парой.
Боже, какая я была дура, а если бы он умер? Что бы я делала без него? А как же наши дети, что бы я им сказала? Как бы ответила на вопрос, почему папа не приезжает которые выходные подряд
– Да, конечно, я уже распорядился. Так и знал, что ты поступишь правильно. Да и по внукам мочи нет как соскучился.
Отключив вызов, я сорвалась с места, тут же запуталась в пледе, обмотавшем ноги, и повалилась на пол.
Блин! Блин! Блин!
Умывалась и переодевалась со скоростью летящего на землю метеорита. Так же покидала в небольшую сумку нужные и важные вещи. Остальные мне без надобности, их в Москве полно. Пособирала любимые детские игрушки, без которых близнецы ни ногой, собрала их вещи и, приготовив завтрак, пошла будить своих крошек.
Перелет прошел быстро и на удивление легко. Когда мы с сумками и в походных вещах сразу же завалились в палату к Игнату, он уже не спал.
Лежал и хмуро слушал Александра.
– Папи!
– Папи!
Интересно, они когда-нибудь начнут нас правильно называть?! Иногда начинало казаться, что Арина специально так подначивает нас, вроде маленькая, но уже такая смышленая. Дети тем временем поспешили к отцу и с двух сторон принялись забираться на больничную койку. Марк справился сам, а Арине слегка помог счастливый Игнат. Он притянул их к себе поближе и, уткнувшись в их макушки, выдохнул.
– Я так рад, что ты все же приехала.
– У меня тут муж чуть ли не при смерти, еще бы я не приехала, – прошла вглубь палаты, – здравствуй, Саша. И вообще, – присела на краешек кровати и взяла в руки ладонь Романова, – у меня, видимо, судьба такая, ко всем важным мужчинам в моей жизни приезжать в больницу, когда они, лежа на койках после аварии, типа умирают.
Игнат рассмеялся. Видно было, что даже это делать ему тяжело.
– Все так плохо? – более серьезно спросила я.
– Все в порядке, Ян, особенно когда вы рядом, – посмотрел на близнецов, – так ведь, мои хорошие?
Те радостно закивали своими головушками и обратно прильнули к отцовской груди. Смотришь на такую идиллию, и душа радуется.
– Я так за тебя испугалась, – не знаю, почему вдруг решила в этом сознаться. – Хоть Назимов и сказал, что положение больше не критическое, но я так остро пожалела, что не поехала с тобой! Я должна была быть рядом.
– Ян, не говори глупостей, – на его лице заходили желваки, – слава луне, вас со мной не было! Хотя, – он как-то очень недобро улыбнулся, – я полагаю, что расчет на кое-кого другого был, но это не твои заботы!
– Ты опять, да?
Начала, но тут же осеклась, вспомнив об Александре, стоящем позади. Не собиралась я выносить наши ссоры на люди. Прикусила язык и как можно более грозно посмотрела на Игната. Он лишь ухмыльнулся и, подмигнув мне, опустил взгляд. Я повторила за ним и приоткрыла рот в удивлении: дети уснули, мило устроившись на папиной перебинтованной груди!