Вероника Карпенко – Спи, моя радость. Роман в трёх частях (страница 31)

Папа пил кофе. Горячий напиток дымился в фарфоровой чашке.

— Привет, па! — Соня, как солнечный вихрь, ворвалась на кухню. Распугав по дороге пылинки и нарушив отцовский покой.

— С добрым утром, — он улыбнулся и поставил чашку на стол.

Щелкнув чайником, Соня вздохнула:

— Ну и ночка была, скажи?

— И то, правда, — он взглянул исподлобья, и…

Что-то знакомое промелькнуло во взгляде. Говорят, что избранник похож на отца? «Как глупо их сравнивать», — думала Соня. Они абсолютно разные! И любит она их по-разному. Но одинаково сильно. Обоих.

— Слушай, па? — сказала она.

— М? — промычал он, прихлебывая из чашки.

— Я во сне что-то кричала? Или вроде того? — она усмехнулась, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Отец оторвал взгляд от экрана смартфона. Рыжинка в его волосах, как оставленный летом «привет» золотилась на солнце. Этот цвет перешел ей в наследство. В придачу к упрямому нраву! От мамы досталась фигура, заливистый смех и «породистый» профиль.

— А то! — он усмехнулся.

— И…что же? — её голос дрожал.

Сохранять невозмутимость было все труднее.

— Я чего и вошёл без спросу! — напомнил отец виновато.

«Ну же», — подумала Соня, стараясь припомнить, в какой момент её сон оборвался. Кажется, она искала Никиту!

— Иду, слышу, жалобно так…, — папа скорчился для наглядности.

Соня стиснула пальцами донышко чашки.

«Как объяснить? Как это, черт возьми, объяснить?», — лихорадочно соображала она.

— Скулишь из-за двери! — он замолчал.

Напряжение внутри нарастало.

«Скажу, что ослышался», — подумала Соня. Ничего другого на ум не пришло! «Не поверит? Тогда нападу: «Па, да у тебя паранойя? Совсем уже?» Или типа того!».

— Я прислушался, — продолжил он свой рассказ, — Думал, может, на помощь зовешь?

Кофе попал не туда, и Соня закашлялась. «Он скажет, что «слух у него идеальный». А я отвечу, что «он себе льстит». Он обидится. А я извинюсь! В крайнем случае, можно заплакать. Чтобы только спасти ситуацию!».

— А я что? — с любопытством спросила она.

— А ты, — рассмеялся отец. — Притворялась Русалочкой!

— В смысле? — нахмурилась Соня.

— Все кричала «киты, киты»! — махнул он рукой.

— Да… точно, — отозвалась она, якобы вспоминая, — было что-то про море!

— А я говорил тебе, едем с нами! — в который раз повторил отец.

Он до сих пор не мог взять в толк, чем был вызван тогдашний отказ. И причины, вроде «я уже взрослая», или «вам с мамой нужно побыть наедине» не брались им в расчет. Каждый год они отдыхали втроем. И десять дней отдыха уже стали традицией. На сей раз, папа дал слабину, позволив ей взять с собой Дашку. Но, во-первых, тогда они были с ней в ссоре! А во-вторых, их неполные десять дней стали лучшими в Сониной жизни.

Никита забил холодильник вкуснятиной. Она в свою очередь «забила» на учебу. Он выдумал командировку. И все девять ночей они засыпали в обнимку. Ужинали, крадя друг у друга еду из тарелки. Смотрели кино и… «любились»!

Уикенд получился чудесным! Единственный побочный эффект — это небольшая «производственная травма», которая, напоминая о себе, воскрешала в памяти каждый волшебный момент.

— У меня трудовой мозоль! — жаловалась Соня, щупая натертость у главного «входа».

— Ничего, — заключал Никита, — Пускай моя дырочка отдохнет!

Он нежно гладил её сквозь трусики.

— А пока, — его голос становился грубее, — Её заменит ротик.

Глава 4

Зябкий ветер тревожил деревья, срывая последний покров. Предлагая разоблачиться в угоду неизбежным холодам. Не важно, береза ты, или тополь. Зимой все равны! На голые ветви уляжется снег. И этот наряд, как ночная сорочка, укутает все живое.

Поддавшись всеобщей «сонливости», она и сама, как будто медведь в ожидании лета, засядет в их общей берлоге. Наблюдая, как снег застилает пустынные улицы, отрезая их маленький храм от мирской суеты…

В левом крыле начался ремонт. Первой пала картинная галерея! Она быстро сдалась, позволяя себя «раздеть». С её стен был сняты картины. И без них она стала всего лишь комнатой. Неузнаваемо голой и болезненно бледной! Где-то там, среди экспонатов были и Сонины «первенцы». Судьба их отныне была неизвестна.

На пороге рабочие сбросили стройматериалы. Бесцветный кирпич, тротуарную плитку и несколько пыльных мешков. Но спустя пару дней под напором настойчивой Музы, эта серая куча превратилась в настоящий «арт-объект». У мешков появились уши, а кирпичики плитки обрели очертания «пирамиды Хеопса».

Каждый курс считал нужным внести свою лепту, разнообразить конструкцию желтыми листьями, разукрасить цветными мелками. И вскоре продукт коллективного разума стал популярной фото-локацией. Что говорить, если даже у Сони среди фотографий появилась подборка под названием «модернизация».

— Ну, как у вас с Пашкой? — дежурно спросила она.

Дашка шагала рядом на своих безразмерных ходулях. Широкий каблук утопал в мягком ворохе желтых листьев. Их еще не успели собрать, и на фоне асфальта танцевал, повинуясь движению воздуха, позолоченный листопад. Соня любила осень. Вот таким «непричесанным», натуральным в своей красоте, город нравился ей даже больше.

— Он классный! — протянула мечтательно Дашка, — Только староват для меня.

От неожиданности Соня замедлила шаг:

— Подожди, а сколько ему?

Подруга задумалась.

— Двадцать семь. А это… Аж восемь лет разницы! — наконец подсчитала она.

— Что такое восемь лет? — снисходительно фыркнула Соня.

Раньше она и сама ограничивалась списком глупых критериев. Рассуждая, каким должен быть её «принц»! Значительно выше, незначительно старше, утонченный блондин с голубыми глазами. Кто бы знал, что её идеальный мужчина окажется совершенно другим.

— Да это офигеть, как много! — воскликнула Дашка.

— Но ведь возраст не главное, разве не так? — осторожно заметила Соня.

Впервые задумавшись, а что скажет Дашка, узнав… Покрутит пальцем у виска? Или, того хуже! Осудит.

— Ну, не скажи! — вздохнула подруга, — Лично для меня это — предел!

— Просто ты еще не встретила свою любовь, — успокоила Соня.

Она хотела сказать ей, как это бывает. Когда под воздействием невидимых глазу магнитов, все критерии и стереотипы летят в тартарары. И ничто уже не имеет значения.

Но как? Как объяснить, что один человек способен дать тебе так много? Так бесконечно много всего! Любви, понимания, ласки. И пускай между вами зияет дыра, глубиной в двадцать лет. И в другой, параллельной реальности, он сгодится тебе в отцы. Разве это так важно? Если только с ним рядом ты способна дышать полной грудью…

На крыльце обветшалой художки, как на жердочке, стаей шумных, задиристых воробьев, примостились ребята. Провинциальный «бойс-бенд» в окружении новых фанаток.

При виде Виталика, Дашка воспряла.

— Как я выгляжу? — она приосанилась и одернула плиссировку.

— Если хочешь его впечатлить, то лучше сними, — Соня кивнула на юбку.

— Я тебя умоляю! — манерно вздохнула подруга. — Мне вообще-то плевать!

Она расправила плечи и втянула живот. Достала из сумки помаду и, как бы случайно, на ощупь подкрасила губы.