Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 91)

– Пойдем домой, уже поздно. Пора спать.

– А я выспалась! К тебе вечером собиралась, вот и…

– Сеньорита Сапатеро?

Здесь было так же темно, как и в Низине. Промышленная зона, большей частью мертвеющая по окончании рабочего дня, а потому экономящая на освещении. Редкие фонари, рассеянный свет, шумная ссора – удобное стечение обстоятельств, чтобы незаметно подъехать. Особенно на машине, начинка которой позволяет двигаться совершенно бесшумно. Не касаясь колесами земли.

Лимузин сенатора. Не самый большой из имеющихся, не парадный, а предназначенный для деловых поездок. Матово-черный, впитывающий в себя любые отсветы. И Петер, такой же непроглядно черный в своем строгом костюме.

– Сеньорита Лилис Сапатеро?

– Меня так зовут. Чего тебе надо?

Не думал, что галантность телохранителя равно распространяется на всех дам, однако дверца машина распахнулась перед девчонкой-оборванкой с тем же почтением, что и перед Эленой-Луизой.

– Прошу вас.

Как бы Лил ни дулась на меня, как бы взбешена ни была, она все-таки сообразила: происходит нечто вовсе не будничное. Странное, если не сказать, пугающее.

– С вами хотят побеседовать.

Шаг назад. Голая стопа заскользила влажной от росы глиняной обочине, ноги поехали в разные стороны и…

Мы с Петером не сшиблись лбами только благодаря его профессионализму. Кажется, моей заслуги в ловле падающей Лил было чуточку больше, но держали её сейчас мы оба. Крепко. Лично я – намертво.

– Сеньорита не хочет ни с кем беседовать.

– С тобой – в первую очередь?

О, мы умеем шутить? Почему же раньше так тщательно скрывали этот талант?

– Убери руки.

– Или?

У меня нет ни единого шанса, кроме как получить перелом. Плюс внутреннее кровоизлияние.

– Я тебя где-то видел, парень. И я вспомню, где, можешь быть уверен.

– Руки.

– Петер!

Ну да, все логично: без окрика хозяина пес не поменяет свои планы. Зато как только прозвучит знакомый голос, и хвостом завиляет, и бывших врагов начнет облизывать. Если понадобится.

– Приношу самые искренние извинения, сеньорита… за это внезапное обращение. Понимаю, оно могло вас напугать. Поверьте, вам ничто не угрожает. В моем обществе, по крайней мере. Вы ведь знаете, кто я?

Он не вышел из машины, только приопустил стекло. Так, чтобы в свете салона были ясно различимы черты лица.

– А кто ж не знает? – буркнула Лил, почему-то больше не торопящаяся выбраться из моих объятий. – Сеньор сенатор.

– Правильно. И у меня есть к вам очень важный разговор, сеньорита. Который удобнее вести в машине.

– Я туда не пойду.

Она заявила это тихо, но твердо. И ещё плотнее прижалась ко мне.

– Хотите что сказать, говорите так.

– Видите ли, сеньорита, то, что я собираюсь сообщить, касается лично вас и не предназначено для ушей кого бы то ни было другого.

– Он не причинит тебе вреда, - шепнул я в смуглое ухо. – Можешь ему верить.

– Все равно. Без тебя никуда не пойду!

Левая бровь сенатора задумчиво поползла вверх. Миллиметра на три-четыре. Потом вернулась обратно – вместе с решением возникшей проблемы, простым и гениальным одновременно.

– Сеньор!

– К тебе обращаются, - уточнил Петер.

– Не будете ли вы так любезны сопроводить свою спутницу в машину? И присоединиться к разговору. Если пожелаете.

Он явно передумывал на ходу: первоначальный план моё участие в беседе не предусматривал. Но откуда тогда взялось плохо скрытое облегчение в голосе? Как будто неприятные обстоятельства вдруг неожиданно осложнились ещё больше, зато достигли предела, за которым возможен только один образ действий. Ага, именно тот самый. Прыжок в пропасть с разбега.

– Сеньор?

Ну да, тугодума нужно поторапливать, иначе вся ночь пройдет мимо.

– Раз уж приглашаете… Почему нет?

Лил пришлось чуточку подтолкнуть к открытой дверце. А потом терпеливо ждать, пока девчонка решится дотронуться до сидения.

Податливое и бесконечно упругое, на ощупь напоминающее… Господи, я ведь уже начал забывать, какая она, прошлая жизнь. Понял именно сейчас, плюхаясь на место, вполне возможно, ещё помнящее форму моей задницы. Хотя, нет, эту базу почистило, как и все остальные: под обивкой засновали волны, сканирующие новый, неизвестный предмет. Лил взвизгнула, когда почувствовала это шевеление, и едва не выскочила вон. Хорошо, что ближе к двери сел я: поймал и вернул обратно.

– Не волнуйтесь, сеньорита, это всего лишь устройство, обеспечивающее комфортные…

– Могли бы и выключить. Мы бы потерпели пару минут без лишних удобств.

Он хотел что-то возразить. Или пояснить. В общем, ответить. Но остановился на полу-вздохе, внимательно рассматривая моё лицо.

Узнает? Того парня, что явился в городской дом и пытался качать права? Вряд ли. У парикмахера я не был уже давненько, да и ссадины, полученные во время знакомства с Эстой, скорректировали внешний вид. Плюс кардинальная смена гардероба.

Нет, напрасно напрягаете зрение, сеньор сенатор. Лучше взгляните на изначально намеченную жертву.

– Честно говоря, я планировал вести разговор несколько иначе, но, учитывая ситуацию… Сеньорита Сапатеро, вы хотите изменить свою жизнь?

Лил, едва справившаяся с активным контуром сиденья, напряглась ещё больше. И угрюмо спросила:

– Как это?

– Довольно просто. Технически. Разумеется, если в вашем распоряжении имеются все необходимые средства.

Не думаю, что она поняла хотя бы половину сказанного. Впрочем, понимать и не требовалось: посыл ощущался без участия мозга. Я никогда ещё не видел в исполнении Джозефа такой проникновенной доброжелательности. В отношении меня, по крайней мере.

– Вы рано похоронили свою мать, а с отцом и вовсе не были знакомы… Не посещали муниципальную школу, не получали профессионального образования… Все ваше имущество – жилой дом, предоставленный городом в рамках программы социальной помощи под долгосрочную аренду…

У него на коленях лежит точно такая же папка, как те, что недавно листал я. Можно побиться об заклад: выращена она в том же питомнике. Под чутким наблюдением Глории Толлман.

– В отчетах вашего инспектора нет замечаний о смене или попытках смены социального статуса. Вы совсем ни к чему не стремитесь, сеньорита?

– А что, надо?

Часть 3.9

Сенатор закрыл досье и отложил в сторону. Наклонился вперед, опираясь локтями о колени. Принимаем «демократичную» позу? Значит, пора ждать массированной атаки на неокрепшее сознание.

– Вынужден признать: Санта-Оза мало может предложить вам. И как гражданину с ограниченными правами, и лично вам, как человеку. Это прискорбно и несправедливо. Это нуждается в изменении. Понятно, что взять и в одно мгновение вывернуть весь мир наизнанку невозможно.Но вы – не весь мир. И у вас есть шанс измениться.

Невозможно? Ха! Я испытал нечто подобное. Пусть мой мир никто не выворачивал, а всего лишь слегка подправил, эффект налицо.

– Как я уже сказал, в этом городе вас не ждет ничего замечательного. Но есть другие города, далеко отсюда, в разных частях света. Вы можете выбрать любой.

– Разве мне можно отсюда уехать?

Да, ответьте, пожалуйста, сеньор сенатор! Мне тоже интересно.

– Если согласитесь принять моё предложение. Вернее, подарок.