Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 86)
– Понятия не имею. Знаю только одно: если придется раздеваться, я потом все это на себя снова не надену.
В каком-то смысле издевательство, а не работа. Автоматизации – ноль без палочки. Не считать же использование гидроманипулятора для поднятия решеток большим подспорьем? Капля удобства, не больше. А так все ручками, ручками… И ножками тоже.
– Когда верх вычерпаете, слезайте вниз. Да не бойтесь, не утонете! Тут по грудь, не выше. А тебе, громила, так вообще по пояс!
Он вовремя выскочил, как чертик из табакерки: мы как раз закончили выгружать половину студня. Верхнюю.
– Я туда не полезу, - заявил Хозе.
Сказал тихо, но твердо. Лучше б истерил, право слово: неприятно смотреть на человека, охваченного ужасом.
– Это же все равно, как в ад шагнуть по собственной воле.
А по мне, ад сейчас и так вокруг нас. По крайней мере, не могу представить, где может быть ещё жарче.
– Пусть хоть выгонят, не полезу.
– Да ладно тебе повторять… Понял уже.
Что там может быть страшного? Обыкновенные осадки. Мусор, земля и все, что предыдущий сезон дождей унес со склонов Сьерра-Винго, протащил по городу, за компанию захватывая и окрестные плохо лежащие вещи. Ну ещё немного химикатов, превращающие бросовую органику в концентрат питательных веществ для дальнейшего употребления. Дело нужное, дело важное. А если не убрать содержимое биореактора вовремя, оно опять выплеснется в океан. На радость тамошним падальщикам и горе муниципальных служб.
– Хоть мешок тогда держи.
– Это всегда пожалуйста!
О, немного оживился. Хотя ему и впрямь с такими настроениями лучше было в канал не соваться: когда мои ноги по середину бедра ушли в вязкое желе, стало понятно, что с места я сдвинусь не раньше, чем усердно поработаю лопатой.
Минутой спустя оказалось, что Хозе был недалек от истины, когда заикался про ад. Внизу было жарко. Градусов на пять, а может, и все десять жарче, чем на открытом воздухе. И оставалось только вознести хвалу Господу за то, что слой перегноя не доставал до… Сварилось бы все. Вкрутую.
Первый мешок прошел сравнительно легко, второй уже вызвал небольшие затруднения, а на третьем начали отваливаться руки. Причем не только мои.
Лопата вошла в студень так же легко, как все предыдущие разы, а вот обратно вылезала уже неохотно. Упиралась изо всех сил. Пришлось рвануть, а потом удивленно смотреть, как блестит на солнце сахарно-белый остов того, что когда-то явно было человеческой ладонью.
– Я должен был догадаться, что ничем хорошим это не закончится!
Негодование Норьеги можно было понять: полицейские первым делом вызвали кого? Правильно, главного виновника. Того, чья подпись стояла под нарядом на чистку биореакторов.
– С тобой всегда так, да? Куда ни пойдешь, везде трупы?
– Труп, кстати, первый. И даже не труп, а…
– Водителя живым тоже трудно назвать. Будешь спорить? А уж твоего приятеля…
– Не трогай того, к чему не имеешь отношения. И кстати, насчет автобусника: если бы кое-кто хорошо делал свою работу, ничего не случилось бы.
– Кое-кто?
– Ага. Кое-кто муниципально-кабинетный.
– Ах так, значит?!
– Эй, эй, парни, а ну разошлись по углам! – прикрикнул на нас инспектор, приехавший по вызову. – Брейк, я сказал!
– Вы даже не понимаете, сеньор…
– А вот это чистая правда. Не понимаю. И будь на то моя воля, не стал бы понимать вовсе, откуда вдруг в здешней помойке взялся труп.
– Женщина, - сообщил криминалист, освобождавший кости от остатков студня. – Довольно молодая.
– Ещё что скажете?
– Все. Я закончил.
– Как это?
– Сами взгляните, - инспектору под нос сунули планшет с цветастыми диаграммами. – В наличии только костная ткань. Остальные уничтожены. Разложились полностью. Ещё неделя-две, и от костей бы тоже ничего не осталось. Но тогда хоть не пришлось бы заниматься опознанием.
Шутка была не слишком удачная: полицейский скорее скривился, чем улыбнулся.
– Никаких шансов?
– Магнитная матрица растворилась в этом киселе. Возможно, отдельные фрагменты и удалось бы собрать… Хотя, вряд ли. Мы даже не знаем, тут сбрасывали тело в отстойник или его смыло сверху, вместе с дождями.
– Да уж.
– Если она попала в канал сразу после смерти, эластичности тканей хватило бы на долгий путь. Даже через весь город.
Инспектор сдвинул широкополую шляпу на затылок, присаживаясь на корточки рядом с останками, разложенными на брезенте.
– Ещё один тупик. И почему именно в мою смену?
– Можно поднять медицинскую картотеку, - предложил криминалист. – На учете состоят все, так что рано или поздно узнаем, кто это. Приблизительный возраст установить удастся, а потом, путем исключения…
– Вам хорошо в лаборатории: сколько надо, столько и колдуете. А с меня спрашивать будут каждый день.
Он смотрел на скелет так пристально, что и я невольно перевел взгляд вниз.
Ферменты сняли с костей все, превратив человеческое тело в подобие заготовки для куклы. Угловатый каркас, чистый, пока ещё глянцевый и гладкий. Игрушечный. Прямо-таки украшение для дома на День мертвых. Не слишком большой, аккуратный, симметрич…
А это ещё что такое? Сразу и не заметишь, когда солнце бликует. Нет, точно, деталь явно лишняя. На нормальной ноге должно быть пять пальцев, а не шесть: два мизинца это перебор.
Два мизинца?!
– Сеньор, а имя поможет опознанию?
На меня посмотрели, как на идиота.
– Что ещё за имя?
– Женщины. Той, которая здесь лежит.
– Ну-ка, ну-ка! - он в два счета оказался рядом со мной. - Ты её знаешь?
– Нет.
– А что тогда голову морочишь?
– Я знаю, кем она может быть.
– И?
– Ана Веласко.
– Почему именно она?
– Я… Мы совсем недавно убирали вещи из её дома. Хозяйка то ли уехала, то ли пропала, вот муниципалитет и распорядился. А у неё была такая обувь… Показалась мне странной. Каждая правая туфля прорезана с одной стороны, как раз в месте мизинца. Как будто была тесна.
– Вот! – инспектор повернулся к криминалисту, зачехляющему инструменты. – Вот как надо работать! Спасибо, парень!
Меня поощрительно хлопнули по плечу и тут же забыли.
– Снимешь у него показания и марш проверять!
Это уже относилось ко второму полицейскому. Младшего чина.
– Я в управление.
– Э, сеньор, а как же…