Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 7)
– За что ненавидишь?
– За все… - Я обвел рукой комнату. – За все это.
– За доброту и щедрость? – уточнил Хэнк.
– Где ты их видишь? Я разве просил о чем-то подобном? Да даже не думал!
– И никогда не хотел иметь?
Оно должно было стать моим. По определению. Могущество и богатство. Зачем нарочно желать того, что и так простирается вокруг?
– Это просто кусок. Кусок торта, который отрезали для меня. В утешение. Только я уже не ребенок, чтобы довольствоваться одними лишь сладостями.
– А я думаю, что сенатор хотел сделать тебе приятное. Помочь почувствовать уверенность. Она ведь нужна тебе, не отпирайся!
– Она у меня есть. Я как никогда уверен в одной вещи, Хэнк.
– И в какой же? Только не начинай снова скулить о конце жизни. Такие слова тебе не идут.
Может, он и прав. В самом деле, чем дольше думаю о событиях прошедшего дня, тем яснее становится голова.
– Не буду.
– Тогда что скажешь?
Интересно ему или нет, неважно. Будет сидеть рядом, заглядывать в глаза, уморительно улыбаться или хмуриться, пока не добьется. Только не своего, а моего. Он и сам мог бы стать замечательным священником, Алехандро Томмазо дель Арриба. Но я бы был против. Потому что тогда у моего друга не осталось бы времени на меня.
– Цель, Хэнк. У меня больше нет цели.
– А раньше она была?
Наверное. Теперь уже невозможно утверждать. Но я точно знал, что делал бы после усыновления. Куда стремился бы. И в конце концов, однажды непременно занял бы место…
– Я хотел стать сенатором. По крайней мере, попытаться.
– И что изменилось сейчас?
– Не притворяйся, будто не понимаешь! Этот путь мне теперь заказан.
– Имя ничего не решает, Фрэнк.
– Скажи это бизнесменам, которые гоняются за Джозефом и которые…
– Строили глазки тебе?
Конечно, он знает. Видел. Присутствовал. И конечно, для Хэнка все происходящее не имеет особого значения. Потому что происходит не с ним.
– Знаешь, было больно.
– Когда тебя перестали замечать? Верю. Но надо было просто забыть. Плюнуть и растереть, как говорит моя бабушка.
Мудрая женщина. Я умом понимаю, что так и стоило поступить. Только чувства почему-то не слушаются приказов.
– Есть куча дорог, по которым ты можешь пройти, Фрэнк. И даже больше скажу: по многим из них сможешь пройти только ты и никто другой. Оставь в покое то, что не сбылось. Ну его, к черту!
Когда ангел поминает Лукавого, это выглядит, по меньшей мере, забавно. И очень трогательно.
– Будет день, будет и пища, помнишь?
– Кстати, о пище: на завтрак ничего не осталось.
– Поедим в городе. Если встанем пораньше, успеем до Магдалины набить себе животы.
– И будем похожи на сонных хомяков в тот момент, когда требуется энергия и упорство?
Видимо, он собирался улыбнуться, но остановился на полпути, от чего лицо приобрело выражение задумчивого удивления, а следом возник вопрос:
– Ты вообще когда-нибудь расслабляешься?
– Да постоянно! Вот завтра тоже буду. Параллельно с тобой.
Спутанные локоны качнулись, не соглашаясь.
– Не надо ставить себе задачи на каждую минуту. От этого только тратятся лишние силы, которых может не хватить, когда…
– Я не умею иначе.
Он понял. Как всегда понимал любую мелочь, касающуюся меня. Но спросил, словно желая прогнать последние сомнения:
– Все или ничего, да, Фрэнк?
Да. Все или ничего.
Часть 1.4
– Двигайтесь ритмичнее, юноша. И, Святой девы ради, включите уже в работу хоть какие-нибудь мышцы, кроме профильных!
У неё приятная кожа. Некрасивая: оттенок сильно разбавленного кофе вызывает у меня воспоминания о не самых лучших днях жизни. Но прикосновение, пожалуй, доставляет удовольствие.
– Не забывайте о стимуляции. На теле любого человека существует множество зон, отзывающихся на ласку вернее и охотнее, чем… Ахх!
Не думаю, что ей по-настоящему нравится происходящее. Бизнес, ничего более. Сколько таких юнцов, как я, прошли через опытные руки и прочие рабочие инструменты Магдалины Байас? Наверное, не меньше трети от обитающих в Вилла Альта. А может, благополучно затесался кто-то и из её родной части города, потому что «Каса[5] Магдалина» открыта для всех, способных заплатить за услуги по утвержденному прейскуранту.
– И постарайтесь в дальнейшем обходиться без чрезмерного давления, либо… Выбирайте места, недоступные всеобщему обозрению.
Это она намекает на парочку синяков с давно канувшего в прошлое занятия? Да, я увлекся, признаю. Только не хозяйкой веселого дома, а исследованиями. Практически научными: захотелось добраться до той Магдалины, которая чувствует, а не работает. Возможно, мне это как раз удалось, если получаю напоминания до сих пор. Получаю и удивляюсь, потому что уже сам себе не могу объяснить, ради чего старался. Но тогда… Тогда все казалось исключительно важным и необходимым.
Поток свежего воздуха обжег живот. А, от меня отодвинулись. Ну и ладно.
– Ваше время истекло, юноша.
Натренированное тело скользнуло по простыням к краю кровати, завернулось в халат и, заученно покачивая бедрами, удалилось. Лицо, конечно, тоже присутствовало, но оно не входило в комплект той сеньоры Байас, которая проводила время со мной. Никаких поцелуев – таково главное правило, а значит, зачем смотреть друг другу в глаза?
За пределами комнаты личных свиданий «Каса Магдалина» нисколько не отличается от любого офиса: чистота, аккуратность, строгость, даже чопорность во всем, от меблировки и цвета стен до костюмов менеджеров, дежурящих в холле.
– Мистер Дюпон!
Вот и эта девочка выглядит, как банковский клерк. То есть, скучно.
– Да?
– Это было последнее оплаченное посещение. Желаете продлить абонемент?
Интересно, за чей счет? После «строительного» подарка нет смысла даже заговаривать с сенатором об услугах Магдалины. У меня ведь есть все для того, чтобы теперь получать желаемое гораздо более естественным для молодого человека путем, не так ли?
– Я подумаю над этим.
Дежурная улыбка. Легкое разочарование во взгляде. Конечно, немедленный и положительный ответ порадовал бы девицу куда больше, чем туманное обещание. Нет уж, дорогуша, ищи способ получить премию за другого клиента. Я пас.
Вдоль всей длинной уличной стены натянут холщовый тент, защищающий окна владений Байас, а заодно и прохожих от яркого солнца, и он всегда приходится очень кстати, если нужно кого-то подождать. Жаль только, напитки здесь не подают.
– Ты снова поторопился?
– А ты снова растягивал удовольствие?
Хэнк скромно и загадочно улыбнулся.
Он всякий раз задерживался дольше меня, даже если я нарочно старался медлить. Как признавался сам, из уважения к чужому труду. Но думается, его просто сами девушки не отпускали.