Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 62)

– Эта женщина – мамбо, команданте. Жрица вуду. Она знает, о чем говорит.

Вуду, вуду… Знакомое слово. Я его слышал. Но где и когда? Не вспомнить. Что-то этническое. То ли традиции, то ли обычаи. Культурология никогда не входила в круг моих интересов. Может быть, и зря.

– Она является проводником…

– Спасибо, Гарсия, можно обойтись без дальнейших подробностей. Я в курсе.

– В восточных кварталах её почитают наравне со святыми.

– А вы, насколько я помню, проживаете совсем в другой стороне, однако… Да полно вам! Шучу. А шутки начальства не бывают неудачными, верно?

Следователь умолк. Как мне показалось, все-таки немного обиженно.

– Итак, сеньора… Не расскажете ли внятно и четко, о какой метке идет речь?

Мамбо, как её назвали, прошла к столу и уселась напротив Сильвы. Элегантно и с достоинством, которое невозможно натренировать, если его изначально нет в твоей природе. А Лил судорожно вцепилась в мой локоть.

– Есть много способов уничтожить врага. Метка Геде – не самый тонкий из них, но надежный. Весьма и весьма. Суть её заключается в том, что жертва отмечается… своего рода маяком, потом открываются врата в мир мертвых, и на свет маяка устремляется дух, откликнувшийся призывателю. Как я уже говорила, этот путь может быть достаточно длинным, но дело будет сделано в любом случае. Раньше или позже.

– Дух?

– Tonton macoute. Так его иногда называют. Призрак, сотканный из злобы.

– И вы тоже это практикуете?

– Я знаю правила. Я умею им следовать. Но я – мамбо. Я не творю черных дел.

– Что ж, хоть что-то прояснилось. Отлично. А эта девочка? Она в ваших терминах как должна именоваться?

– Лилис не посвящена.

– И что это меняет?

– Я приглядываю за ней. Она помогает мне по хозяйству. Она может стать жрицей, но не сегодня. И не завтра.

– Значит, её заявления – ерунда?

Вместо ответа темнокожая Мари повернулась к нам. Ко мне и Лил. И строго спросила:

– Какие вещи потребны для вызова духа?

– Нож, амулет, кожа. И кровь призывающего.

– Что дальше?

– Папа открывает врата, Барон – могилы. Нужно просить очень хорошо, чтобы они услышали. А потом нужно просто выбрать.

– Что выбрать?

– Голос. Всего один голос, который скажет то, что ты хочешь слышать.

Ровные дуги бровей мамбо сморщились складками, но она признала:

– Все так, все так…

– Девочка провела обряд?

– Она могла его провести. Но это не значит, что он прошел, как следует.

Мари поднялась, подошла, положила ладонь на щеку Лил:

– Ты звала духов?

– И они не промолчали.

– Это было так сильно нужно тебе?

– Да. – Девчонка выпрямила спину. – Это было мне нужно.

Мамбо замолчала. Вместе с ней почтительно молчал и Гарсия. Охранники за спиной команданте, даже не шевельнувшиеся, когда странная женщина вошла в кабинет, стояли, стиснув зубы. Только глазами двигали. Очень осторожно.

– Я не сторонник всех этих ваших штучек, - сказал Сильва, устав от наступившей мрачной тишины. – Как по мне, что колдовство, что проделки святых – одного поля чудеса. Но поскольку меня поставили отвечать в этом городе за порядок… Я должен принять решение.

– Можно верить или не верить в восход и заход солнца, но оно все равно будет двигаться по небу, - заметила Мари ла Кру.

– Да-да, именно так. Я не могу отрицать существование и… определенные возможности вашего рода занятий. Однако думаю, что вы согласитесь со мной в другом вопросе. Касательно отдельных представителей профессии. Кто-то ведь может быть более умелым, а кто-то менее?

– Как всегда и везде.

– Отлично! – кажется, команданте наконец-то вернул себе прежнюю уверенность, слегка пошатнувшуюся во время проникновенной речи мамбо. – Значит, все, что нам требуется, это подтвердить, мог иметь место акт колдовства или нет. Или, проще говоря, получить практическое свидетельство возможностей вашей воспитанницы. Как вы на это смотрите?

Мари задумалась. Ненадолго. И согласно кивнула.

– А что скажете вы, сеньорита?

– Как пожелаете, - гордо бросила Лил.

– Есть только одна небольшая проблема, - подкрутил ус Сильва. – А может, большая. Если я правильно понимаю, ваше колдовство направляется на людей? То есть, вызывать дождь или бурю вы не…

– Лоа могут все. Сила духов не знает границ. Но природа – их владения, не людские. Можно просить. Вот только придет ли ответ?

– Ясно. Значит, нужна жертва. И вот в этом, как раз, трудность. А, Гарсия? Вы же не согласитесь поучаствовать в нашем эксперименте?

Следователь побледнел. Стал серым, как пепел сигары, погасшей на столе у команданте.

– И среди ваших коллег вряд ли найдутся энтузиасты. Да, мы возвращаемся к тому, с чего начали. Вернее, к тому, чего пытался добиться мой усердный подчиненный: вам, сеньорита, лучше забыть о своих словах.

– Я поставила метку!

– Думайте, как вам удобнее. Ваше право. Но ситуация показывает, что…

– Он умрет. Если ещё не умер, умрет потом!

– Не умрет, - мамбо сделала попытку обнять Лил, но та отшатнулась. - Я помогу ему.

– Вы мне не верите? Вы все мне не верите… А я говорила с лоа. И лоа слушали меня!

Её плечики дрожали, как в лихорадке. Тощие, остренькие, держащиеся прямыми из последних сил.

Вот так, девочка. То, что важно для тебя, что важнее всего прочего мира, другие и в грош не ставят. Не замечают. Собираются растоптать. Совсем как мои надежды. И это будет больно, могу подтвердить. Но я-то – здоровый мужик, а ты такая хрупкая… Справишься ли? Особенно в одиночку?

– Команданте, ваше приглашение ещё в силе?

– Какое приглашение, юноша?

– То самое… про эксперимент.

– А почему, собственно, спрашиваете?

– Если нужен кто-то, жертва, как вы сказали… Я могу.

На меня уставились все. Кроме Лил, которая почему-то не рискнула обернуться.

– Юноша, вы… простите, что спрашиваю, но это важно. Вы в своем уме?

– А разве мне что-то угрожает? Здесь же никто не верит, что у девчонки получится. Даже её учительница не верит.

– Вероятность есть всегда, - напомнил Сильва.