Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 14)
– Ты схож с ангелом лишь в одном: и тебе, и ему нет никакого дела до людей. До мира, в муках корчащегося внизу. Но что, если и миру не останется до тебя никакого дела?
С каждой минутой она говорила все увереннее. Все сильнее и тверже. Словно сумбур, царящий в её голове, внезапно стал выстраиваться в одну, совершенно прямую линию.
– Он наберет полную грудь воздуха, а потом выдохнет. Вместе с памятью о тебе.
О ком это сказано? О мире? Разве он вообще хоть чем-то дышит?
– Тебя забудут все и навсегда. Те, кто видел тебя, и те, кто только слышал твоё имя.
– Лично я не собираюсь забывать Фрэнка, - знакомая ладонь легла мне на плечо.
– Забудут, забудут, забудут…
Разборчивые слова слились в одно целое, похожее то ли на вой, то ли на стон.
– Все забудут…
– Она явно не в порядке, - шепнул Хэнк.
– Вижу. Что предлагаешь?
– Уйти было бы лучше всего.
– Да, пожалуй. Тогда…
Я уже собирался шагнуть, неважно куда – вперед, назад, в сторону, но земля под ногами вдруг закачалась. Пошла волнами. Вернее, мелкой рябью.
– Это ещё что за…
Внутри тоже возникла рябь. Дрожь в каждой клеточке тела, причем не желающая сидеть на месте, а целенаправленно и бодро сдвигающаяся… Многие верят, что именно в этой части человеческой плоти облюбовала себе пристанище душа. Не там, где сердце. Поближе к середине груди. И пониже. Дрожь маршировала именно туда, на ходу ускоряясь. Но она же не сможет вся уместиться там? А если сможет, меня попросту разорвет на части.
– Забудут!
Девичий голос, внезапно ставший тяжелее камня, ударил в меня как раз вовремя. За мгновение до столкновения дрожинок. Ударил и разметал их легионы.
Во все стороны.
Наружу.
Больше всего то, что случилось потом, походило на стоячую волну, которой нас обычно пугают теленовости с ближнего края мира. Только эта была прозрачной, как стекло, да на месте пробыла недолго: качнулась и поползла прочь. От меня.
Картинку она все-таки искажала. По мере продвижения. Но практически сразу все возвращалось обратно, к привычному виду. Вот и контуры девицы, через которую странное марево прошло тоже, сначала словно бы чуть расплылись, совсем смешивая незнакомку с темнотой, а потом…
А потом я вдруг почувствовал вес Хэнка. Всем плечом. И услышал растерянное:
– Странно… Вроде выпил совсем немного, а на ногах стоять не могу.
Я машинально посмотрел вниз, пригляделся и честно сообщил о результатах наблюдения:
– Это потому что у тебя одна нога короче другой.
«Да-да, леди и джентльмены, какой бы чудовищной и невообразимой ни представлялась вам изложенная идея, не спешите давать свой ответ немедленно! Именно поэтому голосование по проекту назначено на столь отдаленную дату: нельзя торопливо и бездумно отказываться от того, что, возможно, станет новой, знаменательной и, не побоюсь этого слова, замечательной вехой в истории развития человеческой цивилизации.
Оно уже внутри нас, будущее. Неотвратимое и непреклонное. Каждый человек на планете… О, простите, за исключением незначительных групп, не прошедших вакцинацию в силу различных непреодолимых в нужное время причин. Да, я помню о их существовании, господин представитель. Но при всем моем уважении, права вето они лишены. Да, я учту это в своем выступлении, не беспокойтесь. Итак… Надеялись сбить меня с волны? Шучу, шучу.
Вспомните, как обстоит дело с идентификацией личности в настоящее время. Из рук вон плохо! При современном развитии технологий репродуцирования тканей полагаться на отпечатки пальцев, сетчатку глаза или анализ внутренних жидкостей довольно неблагоразумно. Не говоря уже об изображении в документах. Стоит слегка изменить прическу, даже не цвет волос, и любой человек, а особенно женщина преображается до неузнаваемости. Отсюда и возникают ограничения, которые не устраивают прежде всего активных, творческих членов общества.
Подумайте, насколько упростится ситуация, если будет введена система идентификации по биомагнитной матрице, в просторечии именуемой «молли». Исчезнет проблема визуального наблюдения на тех объектах и в тех местах, где оно жизненно необходимо. Никто не станет воровать чужие удостоверения личности, потому что они попросту перестанут существовать, как таковые. А наши прекрасные дамы получат возможность меняться так, как того пожелают, хоть ежечасно!
Да, я отдаю себе отчет в том, что и у этой технологии могут возникнуть проблемы в применении. Но как уверяют эксперты… Страницы с двухсотой по двести семидесятую, взгляните, пожалуйста. Риск минимален. Особенно в сравнении с традиционными способами.
Что вы говорите? Наступает эпоха тотальной слежки? Отнюдь. Экранировать сигнал магнитного радара не так уж и сложно. И разумеется, в ваше личное пространство никто не станет вторгаться. Но общественные места должны быть открыты для всех и потому безопасны, а общественные службы смогут избавиться от многих бюрократических операций в своей деятельности.
К тому же, господа… Время перемен и в самом деле пришло. Мир не спрашивал нашего мнения. И судя по всему, никогда не станет спрашивать. Может быть потому, что мы слишком редко приходим к единогласию в таких важных вопросах?»
Часть 1.7
– Охрана!
Я не ошибся: покушение состоялось. Не угадал только, с какой стороны последует удар. Мне почему-то думалось, что семья воспользуется «домашними» средствами, а вместо того специалиста, похоже, пригласили со стороны.
– Охрана!
Нет, так они шаги точно не ускорят.
– На помощь!
Кто смог бы заподозрить убийцу в этом тщедушном создании? А кстати… Где оно?
Кусты – на месте. Примятая трава перед ними – тоже. Но мутный силуэт исчез, как будто его и не существовало. Надо было срываться с места сразу же, едва мир прекратил мерцать, тогда у меня оставался бы приличный шанс догнать злоумы…
И я бы бросился за ним? Стал бы рисковать жизнью, которую сейчас сохранил только каким-то чудом?
– Да хоть кто-нибудь меня слышит?!
Плечу заметно полегчало: должно быть, Хэнк смог восстановить равновесие без поддержки. Или…
– Эй!
Нет, колени все-таки подкосились. Осел вниз. Наверное, основной удар пришелся на моего друга, и получается, что он закрыл меня собой. Защитил от… А что это вообще было?
– Ты ранен?
Его ладони зарыты в траву. Свет здесь плохой, не то что вблизи главных аллей, но даже в рассеянных сумерках заметны свежие пятна на прежде безукоризненной белой рубашке. Темные.
Неужели кровь?!
Нет. Пальцы чувствуют влагу, но больше похоже на пот или что-то в этом роде. Вот только разве кто-то потеет жидкостью цвета карамели?
– Хэнк, я должен знать, что с…
– Кто здесь кричал?
Ага, вот и охрана. Как всегда, запоздавшая к раздаче.
– Я кричал. Вы хорошо следите за периметром?
– Сеньор?
Конечно, кому же понравится, когда сомневаются в его профессиональной пригодности? Теперь этот парень запишет меня в личные враги. На крайний случай, в недруги. Но мне все равно, что вдруг подумает какой-то цепной пес.
– Девица. Невысокая, щуплая. Одета, как побирушка. Она не могла просто так выйти за ворота. Возможно, вовсе не выходила с территории.
– И что же с ней не так?
Ну ты ещё скрести руки на груди! Не слишком ли много важности для человека в униформе?
– Она только что совершила покушение.
На меня смотрят безразлично и одновременно торжествующе, а потом медленно, смакуя каждое слово, спрашивают:
– И на кого же, сеньор?
Что он себе позволяет? Пользуется тем, что рядом больше никого нет? Зря. Отсутствие свидетелей не помешает мне добиться любого дисциплинарного взыскания. Вплоть до увольнения. Достаточно будет одного только слова. Но раз уж сейчас перевес сил не в мою пользу… Продолжим бессмысленные переговоры. В ожидании лучшего.
– На меня и моего друга.
– Сдается мне, на вас обоих покушалась вовсе не девица, а лишняя пара бокалов. И ваш приятель, в отличие от вас, не пытается это скрывать.