Вероника Иванова – Комендантский год (страница 69)
– И не буду.
– Ослы, конечно, животные полезные, не спорю.
– Варс, я серьезно.
– Я тоже.
– Мне нужно принять решение.
– Так принимай. Я-то тут причем?
– Ты можешь упростить эту задачу.
– А хочу ли?
Он явно чего-то добивается. Или нарывается. Но зачем? Не то у меня настроение, чтобы злиться.
– Буду очень признателен, если ты изложишь мне обстоятельства этой леди. Ещё раз и, пожалуйста, со всеми остановками.
Конечно, проще было связаться с изнемогшим от ожидания клерком и у того потребовать разъяснений. Вот только Васину манеру подачи информации я знаю гораздо лучше, и она куда как эффективнее.
– Я тебе в секретари не нанимался.
Вредничает, что ли? А смысл? В конце концов, я сам ему сказал, что не буду спрашивать совета у других членов команды. Но почему из того, кто обычно любит потрепаться, приходится выдавливать информацию в час по чайной ложке? Не его же затруднительное положение, а…
Щелк-щелк-щелк. Вот и ответ, плавающий, как всегда, на поверхности.
Все это касается Васи. Понятия не имею, каким боком, но связь очевидна. Может, знакомы они с дамой, может, ещё что, только мой лохматый приятель явно не желает её появления на борту.
Нет, он не протестует, боже упаси. Просто тянет резину. Как будто даже минута промедления способна многое изменить. Что ж, раз так…
– Можешь быть свободен.
– Ась?
– Я принял решение, спасибо.
– Всегда пожалуйста.
Далеко он, наверняка, не ушел, а завис где-то в пределах слышимости. То есть, подслушиваемости. Но это и хорошо: будет знать, к чему приводят намерения, благие и наоборот.
Да, Вася мог преследовать две разные цели. Или отпугнуть меня от заказа или заинтриговать так, чтобы я всеми силами за него уцепился. Какое объяснение вернее? Понятия не имею. Факты состоят в том, что есть человек, волей случая оказавшийся отчужденным от общества, и этому человеку нужна помощь. А женщина или нет, дело десятое. Один изгой, пусть и временный, обращается за поддержкой к другому изгою– что может быть логичнее?
– Соедините меня с последним абонентом, товарищ Джорег.
– Разрешите обратиться сэр?
Ну наконец-то! Я соскучился. Правда-правда.
– Хотите доложить об окончании работ, адъютант?
– Работы продолжаются, сэр.
А я-то губу раскатал…
– Возникли какие-то проблемы?
– Никак нет, сэр. Требуется ваше присутствие на третьей палубе.
И как одно с другим сочетается?
– Что-то непредвиденное?
– Протокол, сэр.
Так-так-так. Палуба и моё личное участие? Мало мне одного интригана было, теперь ещё и интриганка завелась? Хотя, адъютанта раскрутить на ответы куда проще, чем Васю. Потому что ей я могу приказать, ага. Но не стану.
– Скоро буду.
Получив моё официальное согласие, мужичок в сюртучке, похоже, обрадовался и тут же скинул, по словам Жорика, все необходимые данные для регистрации нового обитателя базы, так что беспокоиться пока было не о чем, кроме…
Примерно на середине пути до меня все-таки дошло, что хоть гостья ожидается и опальная, леди она быть от этого не перестает, а наше железное корыто годится для чего угодно, только не для комфортного проживания. И хотя никакого виш-листа вроде бы предъявлено не было, определенные стандарты на этот счет наверняка есть, и их нужно обеспечить. Раз уж назвался груздем, надо соответствовать. Главная трудность, конечно, в том, что правила, которые я должен выполнить, скорее всего, неписаные. К Васе подкатывать бесполезно, значит, придется искать нового советчика. Вот только среди кого?
– Масса комендант!
А он здесь зачем? Только не говорите, что…
Смешно, но я до последнего не верил в эту реальность. Даже после явления квартирмейстера, оккупировавшего один из отсеков для своих дизайнерских занятий. И даже теперь, глядя на хищные обводы транспорта, похожего на ската, все ещё не верю. Даже видя, как опускаются сходни, по которым начинают маршировать вниз…
Они одинаковые. Одного роста, одних пропорций, в совершенно идентичном обмундировании, по крайней мере, на мой половинный взгляд. Но страннее то, что одинаковы и все движения. Не просто синхронны, а будто шагает ко мне навстречу один и тот же человек, только продублированный до дюжины.
Дюжины?
Рука сама потянулась к козырьку.
Не знаю, что именно я собирался увидеть, но почувствовал знакомое сходство ещё до того, как левый глаз заработал в своем новом качестве. А уже потом– испугался.
Они были точно такие же. В аналогичных доспехах, только не серых, а черных, словно поглощающих свет. Но повадки и все остальное…
– Вам нехорошо, сэр?
Мне неприятно. Очень. И воспоминания ожили, мягко говоря, болезненные. До тошноты. Которой особенно способствовали пульсирующие радужные разводы, тянущиеся от очередных однояйцовых близнецов к сходням и далее, внутрь корабля-ската.
Нет, ну его к черту, мой недоглаз. Спрячу от греха подальше.
– Адъютант, эти люди…
– Это не люди, сэр.
А кто? Солдатики? Какие-то они далеко не игрушечные. Шеренга, на ходу раздваивающаяся и замирающая стенками импровизированного коридора, к которому направляется…
– И она– тоже не человек?
– Она– их командир, сэр.
Будем считать это ответом "да". А с виду вполне себе нормальная. Не очень выдающихся форм, зато явно очень молодая. Потому что пытается выглядеть сурово. Стриженая не длиннее адъютанта, только не блондинка, а наоборот. И загорелая. Можно сказать, прожарившаяся на солнце или что там у них ходит в небе. Сосредоточенная, аж жуть. Такое впечатление, ушла в себя чуть менее, чем полностью, и перед собой не видит ни…
Как и обо что он споткнулся, я не разглядел. Пятый в правом ряду, занимающий свое место. Казалось бы, какая проблема? Бывает со всяким. Но эта осечка вызвала практически цепную реакцию, в народе чаще называющуюся эффектом домино. Ну да, когда костяшки падают по очереди от легкого щелчка по первой из них.
Конечно, до собственно падения дело не дошло, но покосились и покорежились все солдатики изрядно, разрушив красоту строя и хладнокровие девушки.
– Да чтобы я… Ещё раз… Да этой… Офисной моли… Доверить инвентаризацию… Да только через мой труп!
В возмущенных паузах она выдыхала слова, совсем не подходящие женщине любого возраста. Было бы куда как органичнее, если бы что-то подобное изрек хоть тот же Гриша, но он всего лишь подошел, положил ладонь на плечо расстроенной девушке и ласково сказал:
– Все нормально, Ари.
Дарья, значит? Так и запишем.
– Масса капитан!
– Господин квартирмейстер.
Рядом друг с другом они уже не выглядели такими громоздкими, как по одиночке, зато общее впечатление спокойного дружелюбия только усилилось. И они называют себя пиратами? Бред какой-то. Два добрых дядюшки, ни дать, ни взять. Племянница, правда, чуток подкачала, но ей простительно: девица молодая, впечатлительная, смутилась, наверное, попав в непривычное общество, вот и…
Все ведь не так, на самом деле, да? Что мне транслируют мои переводчики? Благожелательность? Она и должна присутствовать. Наемный работник прибыл к новому работодателю с расчетом на долгое и плодотворное сотрудничество. Кислых мин и хмурых рож тут и быть не может. Хотя бы внешне. А внутри может прятаться очень даже разное. Жаль, что в деле я Гришу так пока и не наблюдал. Может, если бы он успел добраться до тех серых кузнечиков, явилось бы истинное лицо жестокого и кровожадного пирата?
Ага, как же. Скорее всего, в последний путь он отправил бы противников, оставаясь настолько же невозмутимым, что и всегда. Интересно, это у него врожденное свойство или старательно натренированное? Наверное, все же первое. Не представляю себе, как можно привыкнуть держать лицо, если куча твоих предков не занималась этим с самого рождения, под чутким присмотром мамушек, нянюшек и гувернеров.