Вероника Иванова – Комендантский год (страница 68)
– И разглядеть их можно только чужими глазами?
Именно. Потому что к глазам всегда прилагается много всего прочего, и я теперь слишком хорошо это знаю.
– Прочитай, пожалуйста.
– Вслух?
– Про себя.
– А про меня тут не написано.
– Варс!
– Ладно, ладно, уговорил.
Ему явно понадобилось не больше пары секунд, чтобы усвоить всю необходимую информацию, но молчал он гораздо дольше. Так долго, что пришлось спросить:
– Ну как? Стоящее предложение?
– Вроде того.
Почему так безразлично? Ещё минуту назад горел энтузиазмом, и вдруг сдулся? Подозрительная смена настроения.
– Больше ничего не скажешь?
– Надо брать.
Нет, извините, ошибся. Он не сдулся. Он надулся. Как мышь на крупу. Словно в этом клятой просьбе об оказании услуг есть что-то обидное, а может, даже неприятное лично для Васи. По крайней мере, то, что ему не особо нравится.
– Не глядя?
– А у тебя сейчас иначе и не получится.
Кто бы сомневался, что Васина язва останется при нем? Уж точно не я.
– Это выполнимое задание?
– Да там и делать толком ничего не надо.
– Но что-то в нем есть такое, что тебя смущает?
– Смущаться, Лерыч, я бросил, как бесперспективное занятие, где-то лет в тринадцать, когда одна благородная дама…
– Варс.
– Зря перебиваешь, познавательная история была. И кстати, в тему. Как раз про женщин в положении.
И я даже представляю себе это самое положение. А ещё допускаю, что он врет. Снова и вдохновенно.
– Лучше расскажи, что за дама рвется ко мне на базу. Там ведь написано, хотя бы коротенько?
– Вроде того.
Опять те же интонации? Да что с ним такое творится?
– И кто она?
– Леди.
– А подробнее?
– Куда уж подробнее.
Ладно, оттолкнемся от наилучшего варианта. Если леди, значит, родовитая, хорошо воспитанная и вообще, чистейшей прелести чистейший образец. А кстати…
– Красивая?
Кажется, он хмыкнул прежде, чем сказать:
– Обычная.
А вот это уже похоже на мелкую месть. Ну да бог с ним.
– В чем именно состоят её затруднения?
Снова хмыкнул. А может, фыркнул.
– Ей нужно место, чтобы отсидеться и переждать.
– Переждать что?
– Пока не наступит срок давности.
– Давности чего?
– Убийства.
Выходит, с наилучшим вариантом я погорячился?
– Она кого-то убила?
– Угу.
– Но разве тогда её не должны были бы… э, судить?
– Так судили уже.
– И отпустили? То есть, оправдали?
– Признали её действия самозащитой.
С одной стороны, ситуация проясняется, с другой– только больше запутывается.
– В чем же тогда проблема? Зачем нужно попечение и все остальное?
– Нравы такие там.
– Где?
– Наверху.
Чем-то он все-таки недоволен. И возможно, глобально.
Нравы властьимущих, да?
– Можешь объяснить?
– Могу. Но мне это не с руки. Не моего поля ягодка.
– Варс.
– Чего ещё?
– Мне все равно больше некого спросить.
– Ты даже не пробовал.
Вот откуда он знает, скажите на милость? Прослушивает, значит. Причем не одного меня, а всю нашу радиосеть.