Вероника Иванова – Argumentum ad hominem (страница 84)

– Да пока как-то не очень.

– Чтобы в случае необходимости ты воспользовался своими… своей…

Чудовищностью? Ну хоть честно, и на том спасибо. А конкретнее?

Что я вообще умею делать с песенницами и песенниками? Если брать по-крупному, то либо сотрудничать, либо враждовать. Последнее может вылиться в членовредительство, как локальное, так и… Насчет сотрудничества опыт положительный, но только один. И тот, как выяснилось, условный. Но думать, что некий мистер Рейнолдс вдруг воспылает ко мне любовью, смешно. Значит…

– Шугнуть его, если он нападет?

– Один песенник не может причинить другому вреда, - процедил дядя.

– Тогда что я должен делать?

Тут он завис, довольно надолго. А потом с силой стукнулся затылком о подголовник.

– Как же это все… Какой-то нелепый бред! Я должен рассказывать… И кому… Это же просто…

Я отвернулся к окну. Там, за стеклом, проносились мимо улицы, дома, фонари, прохожие, и всем им было совершенно наплевать на меня и мои странности. А человек рядом совершенно искренне негодовал о чем-то, связанном со мной, и мир снова вздрогнул, явно готовясь к приступу дребезга.

Можно все придушить прямо сейчас в зародыше. Щелкнуть по лбу, и то, что нужно, забудется. Вернее, то, что не нужно. Но дядя Портер уже засветился перед злоумышленником из Коллегии, значит, щелкать нужно и того тоже, чтобы уж наверняка. Если тот не успел передать информацию по цепочке дальше. Тогда…

Но я все ещё могу остановить машину и выйти. А он – нет.

– Ты можешь подчинять.

– Что?

– Не что, а кого. Нас. Не просто выкидывать вон из себя, а… Ловить. И держать. И пока держишь, мы не можем противиться твоим приказам. Любым.

Интересно, сколько сил у него ушло, чтобы решиться это сказать? Вот так просто взять и расписаться в собственной уязвимости? Должно быть, происходящее и впрямь слишком важно, если такой самодовольный песенник, как Леонард Портер сдался на милость… А кому?

Что-то такое уже было на слуху. Ну да. Точно. Дарли сказала, что Рейнолдс работает на рыцарей. А тот клерк как раз и назвал меня братом-рыцарем. То есть, фактически, я принадлежу, вернее, должен принадлежать к той стороне, которая и заказала сонгу. Но при этом представитель противоположного лагеря переступил через собственную гордость и много чего ещё, обратившись ко мне за помощью в борьбе против моих же…

Это не бред. Это слишком сложное и парадоксальное построение, чтобы списывать его на причуды мозга. Ни малейшей логики, одни только…Чувства? Наверное, это будет самым правильным словом для описания всего балагана разом. Но проблема в том, что я-то по этому поводу ничего не чувствую.

И как быть?

Ладно, попробую сосредоточиться на действиях.

– Вы хотите, чтобы я помог его допросить?

– В общем, да.

– А в частности?

– Возможно, понадобится заставить… сотрудничать.

Ну, тут хоть логика есть, уже хорошо. Но провесить нужно всю трассу.

– А что потом?

– Потом?

– Когда вы закончите с этим Рейнолдсом, и я перестану быть нужен. Что дальше?

Дядя Портер подвигал желваками.

– Посадите под замок? Или, по крайней мере, попробуете?

Снова не ответил.

– Тогда скажите, что мешает мне прямо сейчас подчинить вас?

– Я не пою.

О, такому тоже стоит научиться: говорить, почти не размыкая зубов.

К тому же, он и правда, не поет. Молчит, как рыба. Наверное, это тоже требует усилий, потому что по его виску медленно, но верно стекает струйка пота.

– Намерены продержаться? Интересная игра, конечно, вот только… Я могу ведь и просто вас вырубить. В любой момент. А потом уйти.

Тем более, Дарли советовала поступить именно так. Только без причинения вреда. Хотя, она же сказала, чтобы считал врагом любого, кто рядом, так что…

– Далеко не получится.

А очень далеко и не надо. Есть один адрес на примете. Не то чтобы меня были готовы там принять с распростертыми объятиями, но некоторая перспектива есть.

– И ты мог это сделать ещё пять минут назад. Но не сделал.

Из чего должен следовать вывод о каких-то моих личных качествах, наверное. Но правда в том, что мы ещё сидим каждый на своем месте, всего лишь потому, что мне чуточку интересно. Например, взглянуть на человека, который устроил нам всем этот незабываемый вечер. А ещё интереснее посмотреть на дядю Портера в образе героического мстителя. Хотя, героики не планируется. Потому что всю черную работу должен выполнить я.

– Так все же? Запрёте, да?

– Будет зависеть от обстоятельств.

А, это что-то типа: будешь хорошим мальчиком, получишь конфетку? Проходили уже. Сколько раз пробовал. И конфет не видел. Ни одной.

– Ладно, понял. Только наручники наденете на меня сами. Когда соберетесь с духом. И в этот раз поддаваться не стану.

Кажется, он чуть побледнел. И совершенно точно, сглотнул.

– Договорились.

Остаток пути прошел в молчании, аналогичном стартовому отрезку. А вот по входу в здание Коллегии дядя Портер начал метать песнями во все, что движется. Каждый охранник, встреченный им на пути, тут же пополнял ряды павших в неравной схватке с песенником, одержимым… Да просто одержимым. Впрочем, ему было виднее, во всех смыслах. И когда сканирование, по всей видимости, показало, что в пределах досягаемости противников не осталось, со мной, наконец-то, поделились планом действий:

– Я пойду первым. Твоё появление может его спугнуть, поэтому держись на расстоянии.

– Он меня не увидит. И не услышит.

– Что ты…

– Вот вы – видите?

Он прислушался к ощущениям и выругался. Неразборчиво, но очень искренне.

– Почему ты сразу не сказал?

– Вы не спрашивали.

Дядя Портер ругнулся ещё раз, наверное, вспомнив племянника и его замечание насчет моей немногословности.

– Все равно. Меня он ждет, тебя нет.

Вот на этой мудрой мысли и надо было задержаться. Нам обоим. Потому что когда он, убежав от меня шагов на двадцать вперед, постучался и вошел в нужный кабинет, планируемый разговор начался и закончился одним-единственным звуком. Звуком выстрела.

Слабая надежда на то, что стрельбой балуется дружественная сторона, угасла, как только я сам добрался до места и заглянул внутрь. Уж не знаю, кто и чего ждал, но дождались мы все. Менее удачливый песенник лежал, расцветая красным на левой стороне груди, другой – старикан в похоронно-черном костюме – как раз привставал из-за стола. Видимо, намереваясь поверить свою меткость осмотром мишени. Пистолета из руки он при этом, конечно, не выпустил. Но, как и любой человек, привыкший использовать определенный вид оружия, заметив меня в дверях, ударил тем, что было его естественным продолжением. Песней. А я позволил этому гарпуну вонзиться и застрять.

Не скажу, что дядя Портер прямо-таки открыл мне глаза на некоторые аспекты взаимодействия с сонгами, но, получив со стороны подтверждение собственным ощущениям, я сомневался уже гораздо меньше. И крепко стиснул протянувшуюся между нами песню, приказывая:

– Замри.

Занятно, но сработало совершенно буквально: старикан застыл на полпути из кресла в вертикальное положение. Правда, на данный момент куда важнее было то, что происходило в горизонтали.

М-да, для песенника, да ещё настолько офисного, мистер Рейнолдс оказался очень даже приличным стрелком. В сердце промазал, но легкое пробил гарантированно. И ближайшие минуты все, что можно сделать, только…

Оказание первой помощи мало входило в мои планы и вообще никогда не являлось любимым занятием. Тем более, когда под рукой нет ничего, кроме самой руки. Ладонью которой и пришлось надавить на рану. А второй постараться нашарить комм, чтобы вызвать скорую.

Когда я закончил скороговорку о типе ранения, пострадавшем и адресе, дядя Портер, отрешенно глядя в потолок, проскрипел: