Вероника Иванова – Argumentum ad hominem (страница 77)
Щедрое предложение. С чего бы вдруг? Явно не порыв души и не благотворительность. Больше похоже на… Ну да. Ещё одного игрока за столом. Вот только с какой стороны? Лео упоминал, что проект курирует и Коллегия в том числе. Наши встречи тайными не были, так что, все наблюдатели в курсе. И возможно, это попытка прозондировать ситуацию. Потому что основные действующие лица вдруг начали вызывать вопросы или, того хуже, недоверие?
Ну, тогда примерно знаю, чего ожидать. Это нестрашно. И стоит изъявить готовность к сотрудничеству, хотя бы на первых порах. Если получится, вообще усыпить бдительность и выиграть время, чтобы рыцарский цирк успел собраться и уехать.
К семи часам, значит? О, тогда даже придется поспешить.
– Ты… уходишь? – растерянно спросил Лео, увидев, как я одеваюсь.
– Да, отлучусь ненадолго. Из Коллегии звонили. У меня там кое-какие личные проблемы решаются.
– Знаю.
Конечно, знает. Наверняка, всю мою подноготную изучил сразу, как познакомились.
– Надо что-то то ли прочитать, то ли подписать.
– Так поздно?
– У юристов день ненормированный.
– Да уж, - вздохнул он, подумав о чем-то своем.
– Постараюсь управиться поскорее. А тебя кто достал?
– Кто? А… Валентин. Мой племянник. Хочет поговорить о чем-то важном, так что мне тоже придется отъехать.
– Ну и чудненько. Займемся делами?
Лео качнул было головой, но все же согласился:
– Займемся. И.. Я тебя подвезу?
К монорельсу-то? Не хотелось бы палиться. К тому же, как там, по-рыцарски? У меня есть проездной.
– Это было бы трогательно, но глупо. Езжай к племяннику. Семья важнее всего.
– Но ты тоже…
– Формально все ещё нет.
– Ты же ненавидишь формальности.
– Ну да. Зато ты так сладко обещал мне всякую всячину, что я… Пожалуй, возьму себя в руки и подожду ещё чуть-чуть.
Глава 13. Не я пролил первую кровь…
В мой список тихих мест для интимных встреч станции монорельса никогда не входили, а зря. Когда из всего поезда на платформу сошла только я, да ещё оглянулась по сторонам, выбор Рейнолдса стал очень даже понятен. По одну сторону путей – дорога и лента реки, по другую – дорога и акры бесконечных складских сооружений. Если здесь и бывают люди, то наверное, только между рабочими сменами. И ближайшая, похоже, должна была начаться нескоро, потому что, проводив поезд, информационное табло остановочного павильона выплюнуло сухое: «Перерыв в транспортном сообщении до 22 часов».
Так что, если бы старикан из Коллегии чуть припозднился, я бы его не дождалась. Но он уже был тут, сидел под навесом, ссутулившись и зябко подняв воротник пальто, расцветкой напомнившего мне горчицу, ту, которая с разноцветными зернышками и так забавно хрустит на зубах… Вот что значит, вовремя не пообедать. Теперь везде мерещится что-то съестное. Ну ничего, Лео меня накормит. Сразу после того, как заберет отсюда и отшлепает, как следует.
Никакого приветствия или другого обращения ко мне не последовало: Рейнолдс лишь качнул головой, отмечая моё появление, и приложился к фляжке, серебряно поблескивающей в его руке.
Старческий алкоголизм – довольно распространенное явление, но заподозрить в нем консультанта квалификационной комиссии было равнозначно тому, чтобы признать его вообще живым человеком, а не унылым сводом писаных и неписаных законов. Однако настоящее удивление посетило меня, когда он, вполне дружеским жестом, пригласил присесть рядом и пояснил:
– Отсюда вид лучше.
Как сказать. Пейзаж хоть и речной, но все равно промышленный. Да и не за видами я сюда пришла.
– Вы грозились со мной поговорить. Помните?
Помолчал, поглаживая фляжку пальцами.
– На самом деле меня не должно было здесь быть.
Интересный поворот. И означает он, что…
– Вы просто должны были приехать. И вы приехали.
– А ещё я могу уйти. Прямо сейчас. Сомневаюсь, что у вас хватит сил меня остановить.
Рейнолдс посмотрел на меня, снова перевел взгляд на реку и глупо хихикнул:
– Останавливать вас следовало сразу, ещё в самый первый момент. Но кто знал, кто знал… Бережливость же обычно считается добродетелью? Вот и добереглись… Так что, скупому снова придется заплатить дважды.
Конечно, он навеселе. Жаль, не настолько, чтобы его слова выглядели пьяным бредом.
– А я предупреждал. Учитывая ваш послужной список и дурной характер. Что ничего хорошего не получится. С другой стороны, и не должно было вообще получаться. Вам была отведена роль ещё одной ступеньки, только и всего. Ступеньки для очередного шага не более. Но вы сделали самое худшее из невозможного. Заставили его остановиться.
И я, кажется, знаю, о ком идет речь.
– А как все хорошо начиналось! Бодро, с огоньком. Фактически, до пропасти оставалось всего ничего, и тут – вы. Потасканная, склочная, невыносимая. Что вообще могло его зацепить в вас?
Может быть, то, что я обращалась с Петером по-человечески? Ну, в силу своих взглядов и заскоков, конечно. Увидела, что ему нужна помощь, и попробовала помочь. А он, как полагается хорошему мальчику, оказался благодарным.
– Было бы проще, если бы он вас сломал. Всем нам, да и вам тоже. Познали бы райское блаженство перед смертью.
Это он выражается фигурально или буквально? Про блаженство я уже знаю, ученая. Но смерть? Если только имеется в виду та самая пропасть. А я почти ничего о ней не помню. Мгновения полета, устремленного вниз, не более. И поток воздуха, бьющий в лицо так сильно, что вполне мог бы… Да, пожалуй, вышибить мозги напрочь. Ещё бы чуть-чуть, и…
– Ступенька взбрыкнула и превратилась в стену, поломав планы. А планы нельзя нарушать. Ни-ни. Нарушителей ждет кара. Но даже так. Даже так вы заслужили то, о чем я не могу просить после стольких лет верной службы. Не смею. Потому что мне снова скажут, как и тогда, полвека назад: «Вы слишком полезны на своем нынешнем месте, Джошуа…»
Пожалуй, на сегодня хватит с меня чужих воспоминаний. Тем более, пьяных откровений.
– Да-да, вы можете уйти, - прокомментировал Рейнолдс мои телодвижения. - Попробовать. Только вас не отпустят.
– Кто? И почему?
– Ещё не догадались? – он разразился целым приступом смеха. Или кашля.
И как-то не жажду. Потому что объяснение происходящего уже вовсю вертится рядом, достаточно поманить, само пойдет в руки. Но выглядит уж слишком острым: наверняка изрежет все пальцы в кровь.
– Предпочитаю обратиться к первоисточнику. Если он, конечно, в состоянии вещать.
– О, вы об этом? – помахал фляжкой. – Это сердечное. Коренья, ягоды, травы… Да, чуточку алкоголя присутствует, но для того, чтобы напиться, проще раздобыть обычное спиртное.
Значит, всю эту пургу он гонит в трезвом уме? Как-то мне тоже вдруг стало слишком зябко.
– Так я получу ответы?
– На некоторые вопросы – определенно. Но о многом придется умолчать. И потому, что не положено распространяться, и… Просто не смогу рассказать. Не велено.
– То есть, запрещено?
Поежился.
– Запреты, ограничения… Да, со стороны видится именно так.
– А изнутри?
Он убрал фляжку в карман и поднялся со скамейки.
– Моя семья всегда служила Ордену. С незапамятных времен. А кое-кто из родственников даже попадал в свиту гроссмейстера, да… Я тоже был полон юношеских надежд. И к первой песне готовился, как к встрече с господом. Причин сомневаться в успехе не было, но в самый последний момент… Меня попросили на выход.
В свете фонарей профиль Рейнлодса напоминал что-то птичье. Но не гордо-хищное, а скорее, стервятническое.
– По их мнению, я оказался настолько талантлив, что должен был остаться в миру. А печать рыцаря – во мне. Нет, она ничем меня не ограничивает. Среди обычных людей и песенниц. Но стоит любому мейстеру хотя бы приблизиться… С этим ничего нельзя сделать. Это не связь и не зависимость. Просто часть тебя, которая оживает лишь в присутствии рыцаря. Главное, оживляет. Наполняет всеми оттенками существования. Так полно и так глубоко, что…
Смешно, но я вполне его понимаю. И наверное, раз за разом неизбежно оживать и умирать – не самое приятное времяпровождение.
– Все остальное время я не живу. Всего лишь исполняю функции и приказы. И так будет продолжаться, пока моё тело не износится вконец и не рассыплется прахом. Пылью, которую никто даже не заметит. Но вам… Вам даровано право умереть с почестями.