Вероника Иванова – Argumentum ad hominem (страница 23)
Но дверь была открыта, почти распахнута. И из-за неё доносились голоса. Разнополые.
– Белль, не помнишь, где тот короб с бланками, который утром принесли?
– Не помню.
– А ты не посмотришь…
– Не посмотрю.
– Я его открывал. Вот совершенно точно, открывал. А потом?
– Суп с котом.
– Кстати, о супе! У нас во сколько обед?
Поскольку на момент возникновения этого вполне закономерного вопроса я уже перешагнул порог, в диалоге возник небольшой перерыв, который женская половина дуэта употребила на проведение беглого осмотра нежданного посетителя, после чего злорадно констатировала:
– У тебя обеда сегодня вообще не будет: клиент пришел. Свободная касса – это туда!
Последние слова вместе с небрежным жестом предназначались мне, указывая на место назначения и, собственно, кассира. Простите, надзирающего офицера, который что-то двигал и перебирал ниже горизонта видимости – под своим столом, то есть.
– Э… А… Какой ещё клиент?
Формально, надзирающими они, по всей вероятности, были оба, но если бы мне дали выбирать, к кому обращаться – взлохмаченному и слегка растерянному молодому человеку или язвительной брюнетке, я бы… Развернулся и вышел вон. Потому что воспринимать почти ровесников в качестве управляющего звена мне всегда было трудно. Тем более, того звена, от которого самым прямым образом зависело моё ближайшее будущее.
Зато после пары минут, проведенных в кабинете, стало понятно и почему дверь не закрывали, и почему оба офицера сидели на своих местах без форменных пиджаков, да ещё с совершенно неуставным образом расстегнутыми пуговицами рубашки. Душно потому что, до жути. То ли кондиционеры вышли из строя, то ли ремонт начали не в том месте, где это действительно необходимо.
Впрочем, брюнетке вынужденная небрежность в одежде, можно сказать, добавляла шарма, приоткрывая…
– Так вы по какому вопросу?
– Велено было прибыть. Я и прибыл.
– Э… - парень потер лоб, как будто это могло ускорить мыслительный процесс. – Фамилию вашу назовите, пожалуйста.
– Тауб.
– Ага… - Он замельтешил пальцами по планшету. - Тауб, Тауб… А от какого числа уведомление?
Здрасьте. Дооптимизировались. Левая рука не знает, что делает правая.
Пришлось вытаскивать из кармана комм и пытаться определить, в каком месте присланной электронки расположена дата. Занятие оказалось нетривиальным: мы не справлялись ни по отдельности, ни вместе, пока лохматого не осенило:
– Это же форма 23-С, они дизайн сменили на прошлой неделе!
И чего людям не живется спокойно? Зачем постоянно тасовать строчки стандартных сведений то в одну, то в другую сторону? Хотя, конечно, гораздо хуже, если начинают играть с детализацией: когда месяц назад пришлось писать отчеты о мелкой и фактически безобидной потасовке, мы зарылись в этих самых формах так глубоко, что даже Полли не выдержал и предложил в следующий раз все-таки устроить стрельбу. Потому что бланков заполнять придется примерно столько же, зато хоть удовольствие получим.
– Прошу прощения за ожидание. Сейчас только ответ от центрального сервера придет и…
– Ничего-ничего. Веревку и мыло в следующий раз захвачу. Всенепременно.
Брюнетка хмыкнула, впрочем, не отрывая взгляда от своего планшета, на экране которого явно присутствовало нечто весьма далекое от бюрократии. Потому что вряд ли кому-то захочется покачивать полуснятой туфелькой в такт скучным буквам и цифрам.
– Нашел!
Вот счастье-то.
– Так… Временное отстранение… Расследование в штатном режиме… Квалификация отложена до результатов… Предварительное определение: самоуправство или превышение служебных полномочий…
Очень интересно. Насколько помню, мне было заявлено совсем другое. При аресте, по крайней мере. Правда, дяденька в пафосном кабинете уже начал юлить, сползая к нанесению ущерба. Теперь, как выясняется, все либо запуталось окончательно, либо прояснилось. Хотя одновременно превысить и… Что там, самоуправство? А, ну если в смысле собственно наказания смотреть, разница невелика. Вот для послужного списка выбор из двух зол может иметь существенное значение, но это уже юриста надо спрашивать.
– Медицинское освидетельствование… В наличии. Заключение психолога… Ага, без ограничений.
Могу понять, когда система безудержно плодит формы и бланки, но когда она ещё и сама их успешно заполняет, без участия участников?
Нет, с точки зрения чистой физики вопросов нет: могли осмотреть тридцать три раза, пока я был в отключке. А как быть с психикой? Вряд ли бессознательное состояние в данном случае способствует. Скорее наоборот. Но раз отметка стоит…
Такими вещами шутить не принято. Потому что чревато. Напрашивается единственный вывод: кто-то из тех двоих, кто меня допрашивал, имеет диплом нужного образца, чтобы выдавать подобные заключения. Хотя я на их месте себя бы забраковал, на тот момент уж точно. Ну, будем считать, что специалистам виднее.
– На период отстранения, в целях сохранения адекватного уровня адаптации…
Звучит подозрительно. Понятно одно: спокойно ждать, чем закончится следствие, мне не дадут.
– Рекомендовано участие в социальных и общественных программах межведомственного взаимодействия.
Приехали. Ладно, от обвинения в изнасиловании отказались. Но какой умник пихает подследственного с диагнозом «самоуправство» в общественную работу? Или они просто издеваются, или это новейшие веяния психологической терапии.
Хотя, есть и третий, совсем неприятный вариант. Кому-то вздумалось меня закрыть, но с первого раза что-то не срослось, и теперь методично будут пробоваться другие подходы. Пока не попаду в нужный капкан.
– Вам нехорошо?
Это потому что я лицо рукой прикрыл? Да как бы сказать помягче…
Довольно странно сознавать, что на тебя открыли охоту. Тем более, когда толку от зверя ноль: ни меха, ни мяса. Кому же я успел так сильно насолить?
Предполагать, что кто-то нацелился на моё место? Смешно. Нафиг оно никому не сдалось, скорее наоборот: те же Рито и Мекки спят и видят, чтобы убраться на этаж повыше, где и кормят сытнее, и возможностей больше. При этом возникает закономерный вопрос, какого черта рядом со мной забыл Полли, который, судя по пиджаку и мотоциклу, прозябает здесь либо из любви к искусству, либо…
Не хочется думать, что в каких-то хитрых целях. Не верится. Вот чего в Портере нет, так это хитрости. Ну, или он мега крутой актер. С номинацией на «Оскара».
Нет, пока из всех правдоподобных вариантов подходит только один: я сорвал кому-то представление в башне. И этот кто-то достаточно влиятелен, чтобы устроить мне веселую жизнь.
– А чем бы вы сами хотели заняться, мистер… э… Тауб?
– В смысле?
– По программам. Посмотрите перечень?
Наверное, меня перекосило, потому что лохматый отставил эту идею в сторону, впрочем, тут же ухватившись за новую:
– Тогда давайте прикинем по анкетным данным… Вы не против?
– Да хоть на ромашке гадайте.
Он рассеянно моргнул, пальцами исполнил на планшете очередное танцевальное па и вперил взгляд в экран. Довольно надолго. Потом прочитал вслух:
– Сведения о первичной регистрации отсутствуют. Это как так?
А вот так. И не у меня нужно спрашивать. Я тоже сильно удивился в свое время, только не в тот момент, когда услышал эту формулировку, а когда смог понять, что она означает.
Первым факт взлома, проникновения и покушения на убийство установил патрульный, который поутру делал обход квартала. Увидел открытую дверь, заглянул. Нашел труп женщины и меня. А потом в доме, кроме которого я почти ничего не знал в этом мире, появилось очень много людей и ещё больше вопросов.
Ни в одной официально базе не нашлось сведений ни об убитой женщине, ни о владельцах дома, ни о мальчике, послушно выполняющем все, что ему прикажут, но не имеющем представления о многих простых вещах. Например, о том, что когда случается что-то нехорошее, нужно как можно скорее вызывать полицию.
Винить не винили, конечно. Но расспрашивали долго, и, насколько помню их лица, как минимум приходили в недоумение, а то и вовсе охреневали от услышанного. Вернее, от того, что услышать так и не смогли.
– Поставлен на учет по факту назначения опекунства.
Это уже Консуэла подсуетилась. Не знаю, какие её посетили чувства: может, банальная жалость, может, взыграл долг доброй самаритянки плюс гарантированное пособие, но она забрала меня из приюта. Даже несмотря на то, что мне писали «задержку в развитии» и прочие аутистические прелести. Или наоборот, думала, что с таким будет меньше хлопот и больше бонусов. Со временем, правда, выяснилось, что развитие у меня вполне в норме, ничем не хуже окружающих, а по школьным оценкам даже и получше многих. Что в итоге отразилось на наших отношениях самым странным образом: Консуэла прочно утвердилась во мнении, что я нарочно прикидывался дурачком, чтобы… До сих пор понятия не имею – что.
Кажется, я пробовал объясниться. Конечно, намного позже, когда уже повзрослел. Но она так и не поверила. А я-то не прикидывался. Я на самом деле ни хрена не знал, как живут люди вне стен того моего дома.
– Аттестат о среднем образовании… Подготовительные курсы… Академия…
Далее моя биография ничем не примечательна, да. Все среднестатистическое.
– Настоящее место службы – подразделение «Сигма Форс»… О, вы получали представление на «Ультру»?
Было дело. Только не очень-то хотелось.