Вероника Иванова – Argumentum ad hominem (страница 20)
– Дарли, все очень серьезно.
Если байки из Старого Света вообще могут быть серьезными. А эти – в особенности.
Мифические рыцари – укротители песенниц. Страшилка, на которую могло ещё повестись разве что наше поколение, да и то с большим трудом. А уж те, кто помладше, уже вовсю вертели старые сплетни и сплетниц на том самом, всем известном органе.
– Ты сама-то хоть одного такого рыцаря живьем видела? Нет.
– И слава богу! И век бы не видеть, до самого гроба!
Она бы ещё перекрестилась… Тьфу. И в самом деле, осенила себя крестом.
– Санни, давай ближе к делу. Какие нафиг рыцари?
– Ну да, ты же не слушала Ганины рассказы…
Брехню полубезумной бабки, которая вроде как за нами приглядывала. Или мы за ней. Неважно. Весь прикол в том, что слушала. Я вообще слушаю всё, всех и всегда. Но не обязательно понимаю и принимаю.
– Просвети меня, о мудрейшая!
Сначала Сусанна, конечно, надулась. Как очень пушистая мышь. Но желание поделиться сокровенным, как водится, оказалось сильнее любых обид.
– Они рождаются в каждом поколении, только восходят редко, поэтому никто и не верит. Но в это время их ещё можно заметить и попробовать укрыться. А когда взойдут полностью, спасения не останется.
– Взойдут – как семена, что ли?
– Как звезды. Как солнце и луна.
Иногда поэтика бывает в тему, не спорю. Но в данном конкретном случае…
– Хорошо. Пусть один такой и появился. В чем сложности? И зачем прятаться?
– Затем, что… - Она снова поджала губу. – Будет все то же самое. Снова и снова. Или что похуже. Со всеми, кто не спрятался.
Так-таки и со всеми? Я вряд ли могу что-то сообразить о механизме «дистанционной дефлорации», но если на неё уходит пусть даже вдесятеро меньше энергии, чем на естественный процесс, мужика все равно на всех не хватит. Да и на кой ляд? Его же не зря рыцарем именуют, а не маньяком.
– Зачем?
– Что «зачем»?
– Зачем ему трахать все, что шевелится? Ну, образно выражаясь.
– Так он ведь восходит.
Следующая станция конечная, но вы не волнуйтесь, из вагонов можно не выходить, потому что линия – кольцевая.
– Поясни. Пожалуйста.
Сусанна повела взглядом направо, налево, какое-то время смотрела в потолок, потом виновато потупилась:
– Я не знаю.
Неудивительно. Я и не сомневалась. Даже больше могу сказать: никто не знает. Та же бабка Ганна всего лишь пересказывала сказки, которые сама услышала в своем очень далеком детстве.
Хотя, можно предположить, что рыцарь таким образом… Ну да, тренируется. Если его основная задача – брать песенниц под контроль, этому явно тоже надо учиться. Мы же учимся, и надо сказать, не всегда наше обучение проходит радужно и безоблачно, так чем он хуже? А ещё у каждой из нас чуточку свой голос, и вполне возможно…
– Даже не думай!
Она цепко ухватилась пухлыми пальчиками за мою ладонь и сжала, что было сил.
– Пожалуйста, скажи, что не думаешь!
– Да у меня по жизни привычки думать не выработалось. Ты чего?
– Пожалуйста, обещай, что будешь осторожной!
– Санни, маленькая моя, что стряслось?
– Ты… - Золотые локоны затряслись из стороны в сторону. – Я все видела. Я знаю этот взгляд, Дарли. Я очень хорошо его знаю!
Жаль, у меня глаза не косые. Тогда удавалось бы шифроваться без особых забот.
– Обещай, что не полезешь на рожон. Всего-то и нужно, что укрыться. Ненадолго. Восхождение не длится годами, а если мы дружно постараемся, и не будем попадаться Ему на пути, то и вовсе может прекратиться. До следующего поколения, как минимум. А если повезет, намного дольше.
Спрятаться и пропустить чудо, о котором ты же сама мне сейчас все уши прожужжала?
– Дарли, пожалуйста!
– Я понимаю, что это для тебя важно. Клянусь, что понимаю. Только стоит ли так трястись, тем более, надо мной? Потеря невинности сейчас – меньшая из моих возможных проблем. Как мне думается.
– Ты же можешь затаиться хотя бы на время? Хотя бы пока коллегия будет мусолить твоё дело? Пособия хватит, чтобы прожить. Я и Томаша попрошу, соберем денег, сколько можем, только, пожалуйста…
Я накрыла её пальцы свободной ладонью:
– Все хорошо, Санни. Настолько, насколько положено и тебе, и мне. И все будет хорошо. Не волнуйся.
– Обещай. Пожалуйста. Хотя бы ради меня.
Есть все-таки что-то чертовски несправедливое в том, что мы не можем утешить друг друга. С использованием профессиональных навыков, имею в виду. Тогда уговорить Сусанну отставить в сторону нелепые планы эвакуации и глухой обороны было бы гораздо проще. Но и так почти получилось. По крайней мере, расставались мы уже без повышенных нот и причитаний. Хотя, судя по взгляду, которым меня провожали, до конца она все же не поверила. Да и я не верила тоже.
При всех живописованных ужасах в этой истории присутствовало что-то очень заманчивое. И настолько неосязаемо-невнятное, что пришлось даже облокотиться об ограду какого-то сквера и помедитировать на кусты сирени.
Сначала я отвела в сторону тягу к приключениям. Пусть таковая время от времени и норовила напомнить о себе, возраст и накопленный скепсис успешно оттаскивали меня от совсем уж дурных затей.
Потом к делу приобщилось всяко-разно, вплоть до трагикомической обиды на мир и легких суицидальных наклонностей, но и эти пули ушли в «молоко».
Не грело. Ничего из привычных причин не подходило. И когда я уже совсем отчаялась разобраться в собственном идиотизме, помог, как водится, случай. Вернее, мамаша, выгуливавшая двух сорванцов, норовивших потоптаться по клумбам, когда крикнула своим отпрыскам что-то вроде: «А ну, хватит! Поиграли, и будет!»
Вот. Именно. Оно самое.
Каждый день, по мере взросления, мы все дальше и дальше уходим от игр, тех, детских, истинно настоящих игр. От сказочных героев и чудовищ, от прекрасных принцесс и доблестных рыцарей. И что, это помогает нам стать лучше? Да ни в коем разе.
Мне слишком часто приходилось и приходится быть серьезной. Потому что работа. Потому что люди надеются. А иногда даже верят. И как можно их подвести? Значит, надо все время помнить, считать, контролировать. Да, прежде всего, себя. И это так… Печально, что ли.
Хочется ведь совсем другого. Хочется свободного полета. Хочется подержать весь мир на ладони, взъерошить его шерстку, дунуть в нос и смотреть, как он отфыркивается.
В общем, хочется чуда. Хоть какого-нибудь. Даже страшного и ужасного, только чтобы совершенно невероятного. Чтобы смотреть во все глаза и балдеть хотя бы от того, что удалось оказаться рядом. Пусть на мгновение, пусть за очень большую цену, но – прикоснуться.
А тут, на тебе. Чудо. Разве что, не в подарочной упаковке. И от него предлагается бежать со всех ног?
Ну уж нет. Лучше навстречу. А поскольку перед дорогой обычно рекомендуется хотя бы перекусить… Это же уличный рынок шумит за углом? Он самый. Значит, где-то рядом обязательно присутствует питейно-едальное заведение. И наверняка полупустое, потому что время обеда уже прошло, а время ужина пока не намечается.
– Чего изволите?
– Плесни-ка мне мутной шняги с зеленью. И лучше без сахара.
Сахара во мне и так навалом после посиделок с Сусанной. Неделю можно на этих внутренних запасах прожить.
Паренек, принимающий заказы, растерянно вытаращился на меня, но когда в моем лице подсказок не нашел, повернулся все-таки к картинкам на стойке и, после внимательного изучения оных, робко уточнил:
– Мохито?
– Да пусть хоть как называется. Главное, чтобы кисло, мятно и с пузырьками.
– Ром добавлять?
– А я просила?
Он кивнул, стараясь выглядеть понятливым, и зазвенел посудой.