Вероника Горбачева – Ошибка Белой Королевы или Кто обидел попаданку? (страница 20)
…В Грот он завернул уже после дежурства. Уставший, продрогший — впрочем, как всегда, а потому не так тяготившийся этим состоянием, как в первые полгода службы в Патруле. Его попросила заглянуть в пещеры Джуд Фармер, очаровательная девушка-маг, отличавшаяся не только уникальным владением боевыми навыками, но и высокой чувствительностью к магополям разного рода. Она-то и шепнула Хью, что, дескать, вчера в Гроте опять чувствовалось возмущение фона, но природа явления непонятна… вдруг это чревато? И город под боком, и морские твари вчера как раз очень оживлённо себя вели… может, от них фонит?
Один эксперт хорошо, а два лучше.
Грот представлял собой местную достопримечательность, в летний сезон так и приманивающую в Маргитт отдыхающих аристократов. Впрочем, публика попроще тоже любила посетить этот комплекс пещер, закольцованных двумя изогнутыми дугами тоннелей. Стены и своды здесь светились и переливались множеством вмурованных перламутровых раковин, образующих сложные орнаменты и фигуры. Первые упоминания об этом месте встречались в летописях тысячелетней давности; но и тогда происхождение и назначение Грота представлялось смутным. То ли капище, то ли Храм Древних Богов… но ни жертвенника, ни чего-то похожего на алтарь здесь не сохранилось даже в виде разрушенных останков. Представители искусства дружно восклицали, что Грот — суть проявление вечного стремленья человека к прекрасному, и назначение его сугубо эстетическое. Но вот лично Хью эту концепцию отвергал. Это у себя в мастерской скульптор или художник в одиночку может творить эстетику… хоть всю жизнь, если здоровья и вдохновения хватит. Один. А в здешних пещерах, скорее всего, трудилось множество людей, и не одно десятилетие: выравнивая и полируя гранитные поверхности, нанося основу-цемент, различную по составу на разных участках, что говорило о смене технологий, равно как и поколений мастеров… В общем, Грот представлял собой кладезь бездонный загадок для историков и исследователей.
А для магов — не особо мощное Место силы, с оздоравливающим побочным эффектом. Таковые — Места! — непременно встречаются на курортах и среди лечебных источников и чем-то уникальным не являются. Зато четверти часа достаточно, чтобы любой лекарственный эликсир, побывавший в такой зоне, усилил свои свойства, и даже простая вода стала бодрящим напитком.
Хью ещё успел привычно усмехнуться, бросив взгляд на лёгкую конструкцию-стеллаж у входа в Грот. Почти пусто, разве что стоят одиноко три флакона радикулитной настойки тётушки Доротеи, хозяйки ближайшей гостинички. А больше в это время года сюда приходит некому.
Он завернул в один из боковых ходов, прошёл в дальнюю пещеру, прикрывая веки, не глядя, впитывая на ходу ощущения обострившимся чутьём, магозрением…
Да, что-то здесь явно было. Остаточные явления, следы, не более, но…
Стоя по центру, прямо в световом пятне, образованном лучами, проникающими в округлую прореху высокого купола, он крутанулся несколько раз на пятках, раскинув руки, как танцующий дервиш.
Очень интересно. Кончики пальцев улавливают какое-то неизвестное ранее излучение. Оно словно чужеродно, однако пахнет не агрессивно, хоть и похоже на…
Нет, не то. Концентрация мала, трудно идентифицировать. Хотя… стоп!
И в тот момент, когда озарение уже почти прорвалось, на груди рассерженным шмелём завибрировал тревожный амулет. «Червоточина», наконец, дала о себе знать.
А вслед за первым сигналом почти сразу поступил второй, звуковой.
Нехорошо. Незнакомый маг торопился и пробуравил выход в нужное ему измерение почти сразу, одномоментно, вложив уйму энергии. Сильный… Успел ли прибор засечь траекторию?
— Только никуда не суйся, Дикки! — вслух озвучил Хью. А у самого ёкнуло сердце в предвкушении
Грот подождёт.
… Очередной сигнал перехватил бегущего Хью на полпути к дому. В этот раз амулет молчал, но сильно разогрелся, почти обжигая через одежду. Это было уже послание от прибора-анализатора. Многого он на расстоянии передать не мог, только самое существенное.
— Ничего себе — пробормотал Лоутер, на ходу подзывая кэб. — Похоже, кто-то прорвался в иномирье!
Глава 9
Ксюша любила Курапики.
Ведь здесь были кошки… причём, в свободном доступе, честное слово, потому что не надо было тщательно проглядывать шёрстку каждой на предмет лишая или ещё какой болячки, прежде чем погладить. Здешних зверей не нужно было предварительно
Об иных мирах — параллельных, альтернативных, существующих в соседнем измерении, придуманных и воплощённых в реальности могучими магами или демиургами — рассказывалось со всех сторон в книгах, фильмах, играх, даже статьях, вполне серьёзных… Конечно, Ксюша любила читать сказки для тех, кто постарше… нет, не 18+, хоть любопытства ради несколько раз заглянула в такие романы, но ничего интересного для себя в описаниях «про это» не нашла. И в дальнейшем, если уж натыкалась на сцены с приевшимися ей мурашками и плавлениями тела (вот ещё глупости-то!), непонятными «глубокими» поцелуями, во время которых героиню непременно фиксировали хватом за затылок — должно быть, чтобы не сбежала — такие страницы девочка наскоро перелистывала. Или перещёлкивала на экране, в зависимости от вида книги. Ей больше нравились моменты первого знакомства с новым миром, поведение героини, умение приспосабливаться и находить выход из безнадёжных ситуаций. Интересно же! Но самой фишкой оказалось коллекционирование способов попаданства.
Потому что — и ничего удивительного, вполне закономерно! — Ксю тоже хотелось попасть в другой мир. Правда, ненадолго. Ведь в этом оставалась мама, она без неё пропадёт. И папа, который, хоть и переменился в последнее время, и какой-то странный стал с этой чернотой в груди… но его же жалко. Навсегда застрять чёрт-те где не хотелось, даже если крутой волшебницей или ведьмой. Да, и только не принцессой! У них вечно какая-то муть завязывается с нежеланными женихами, то старыми, то властными, то старыми, властными и уродами одновременно… Зато от женихов интересно бежать, переодевшись юношей, и чтобы на какой-нибудь корабль затесаться или на войну… а ещё лучше — поступить в магическую школу. Правда, беглых принцесс всё больше заносило в Академии; но Ксю ведь не дура, соображает: какая там Академия или, скажем по-простому, ВУЗ, да без полученного заранее среднего образования? Не-е, сперва нужно школу закончить…
Но вот со среднеобразовательными магическими учреждениями в романах была просто беда. Должно быть потому, что в них не водилось ректоров, в которых полагалось влюбляться беглым героиням. Похоже, доакадемическое образование в большинстве миров проходило на домашнем уровне. Причём, можно считать, что тебе повезло, если твои родители или братья-сёстры маги и смогут взять на себя роль наставника, или хотя бы нанять преподавателя; а что делать, если ты родился с даром, но нищим простолюдином? Или крестьянином, бродягой, дикарём?
Поразмыслив над этим вопросом основательно, Ксюша сделала вывод: вот эти-то миры и не выжили. Слишком много необученных и не умеющих контролировать силу магов — это, должно быть, как бомба вроде атомной. Критическая масса неуправляемой магии накапливается — и бабах! Мира нет. А значит, и писать о нём нечего и некому.
Как-то так.
В общем, заглянуть в иной мир, полный чудес и магии, очень хотелось. Особенно туда, где развита целительская магия и по определению нет больничных коек, просто из-за ненадобности.
Поэтому, когда однажды её мобильник не просто завибрировал, а засветился…
Впрочем, не однажды, а прошлой весной, когда баба Люба увезла их с мамой сюда, в Курапики. Лечиться.
Уже на третий день бабушкиных компрессов и пития приятных, хоть и с горчинкой, травяных эликсиров Ксюше стало настолько лучше, что мама, сама ещё бледная и худющая после своей операции, наконец, успокоилась и разрешила себе поспать нормально, в кровати, а не в кресле. И поесть перед этим нормально, не на бегу. Ксюше спать не хотелось, она выспалась на год вперёд, и теперь просто с удовольствием полулежала в кресле-качалке на тёплой веранде, под вязаным пледом, под лучами весеннего солнца, так и прущими из квадратов расстекловки огромного углового окна. Бездумно наслаждалась тишиной, покоем, тем, что ничего не болит, не свербит… самим осознанием, что скоро, наконец, можно будет жить, как раньше: без уколов, перевязок, диет. Останутся в прошлом медсестры с профессионально-равнодушными глазами, лгущие, что больно не будет… неправда, живому человеку всегда больно, если иглой в него тыкать! Холод больничных коек. Страшные болячки соседей по палате. Брезгливость в глазах дежурно навещавших её одноклассников… да что там одноклассников: ей до сих пор не забыть, как классная руководительница, едва выйдя из палаты, судорожно принялась протирать руки салфетками. Стекло в дверях, хоть и матовое, с морозным узором, но если кто-то стоит прямо за ним — по движениям нетрудно угадать, чем человек занимается…