Вероника Горбачева – Иная судьба. Книга 1 (СИ) (страница 28)
А здешний лес был куда гуще Сарского, наполовину сведённого угольщиками. Так и манил, так и притягивал… К тому же, откуда ни возьмись, закрутился под ногами знакомый котяра. Девушка уже знала, что зовут его Маркиз, что он — герцогский любимчик и гуляет сам по себе и где вздумается, а уж крыс душит! Иногда к утру находят перед амбарами по пять-шесть, в рядок уложенных. Да и гуляет, действительно, сам по себе: непонятно, куда давеча подевался из хозяйской спальни, но теперь вот тёрся об ноги, искрился лохматой шерстью. А потом, словно бы и не ласкался — пошёл себе вперёд, прямо к просвету в живой изгороди, отделяющей господский парк от дикого; как раз, куда и поглядывала Марта, да никак не решалась пойти.
Украдкой оглянувшись, девушка сделала несколько шагов. Оглянулась. С виду должно всё выглядеть пристойно: хозяйке загорелось догнать котика и погладить, обычное дело. Далеко садовники или близко, видят или нет — а её, Марту, упрекнуть вроде бы не в чем. Да и не запрещали на ту половину ходить, только не… Она повторила по слогам умное словечко: не ре-ко-мен-до-ва-ли. И порадовалась, какая у неё хорошая память.
В общем, боярышника там и впрямь было полно, даже не кустистого, а разросшегося в деревья. Прошмыгнуть без особого вреда для нарядного платья можно. Пришлось только подол подобрать, чтобы не цеплялся, да придерживать одной рукой, а другой — отводить ветви, то и дело норовящие ткнуть в глаз. Но Марта была привычная, уворачивалась, где нужно — и голову наклоняла, и пригибалась ловко. Приятно пружинили под ногами прошлогодние листья. Знакомо пахло прелью и грибами. И почему-то… жареным мясом?
Она даже остановилась в расстройстве. Да что с ней творится? Уже несколько раз поела досыта, а все мысли — о еде… Маркиз, шествующий впереди, призывно мяукнул, выводя Марту на большую поляну, затем как-то победно оглянулся и вспрыгнул на небольшой уступ странной горы, занимающей середину свободного пространства. Гора, холм, скала — одним словом, странная каменная глыба, что-то напоминающая. Да, точь в точь — окаменевший дракон из книжки с картинками, которую до дыр засмотрели Мартины племянники! Конечно, каменный, откуда здесь взяться настоящему, о них уже, говорят, лет десять ничего не слыхивали.
Кот неспешно потянулся, попробовал заточить когти о каменную чешую — та только заскрежетала — и важно прошествовал вдоль хребта, перешагивая мелкие зубцы на хвосте и лавируя между крупными на спине. Он явно красовался: то тёрся о пластину повыше, то делал вид, что собирается пометить. Ох, будь этот зверь настоящим — он не спустил бы такого нахальства! Наконец кот добрался до головы и спрыгнул…
… прямо на целиком зажаренную говяжью тушу. Марта широко открыла глаза. Так вот оно что! Ей не показалось! Ну, и слава богу, а то она уж испугалась, что от вечной голодухи стали мерещиться запахи, а они, оказывается, настоящие. Девушка даже слюну сглотнула. В двух шагах от каменной морды поверх расстеленного на траве полотна лежала целая груда мяса: помимо говяжьей туши — несколько бараньих, и бессчётно — индеек, кур, гусей… Маркиз уже с урчанием вгрызался в индюшачью ногу.
Марта робко приблизилась.
Кот жрал, а сам поглядывал на неё исподлобья. Но не злобно, как бывает, когда боятся, что отнимут, нет: снисходительно. Мол, что глядишь? Налетай! Зря, что ли, я тебя сюда привёл?
— Но это… чужое, — растерянно сказала девушка.
Зачем здесь столько еды? А главное — кому? Изваянию? И ведь всё — свежее, принесено недавно, иначе запах был бы, а запашок, да и мухи облепили бы. И… лес всё-таки, хоть волков наверняка не водится — его светлость такой вольности у себя под боком не потерпит — но уж мелкая живность наверняка набежала бы на дармовщинку. А пока что — только кот набежал.
Пахло очень уж аппетитно.
Марта сделала шажок. Никто и не увидит, если она, к примеру, крылышко отломит во-он от той курочки…
Каменные веки изваяния дрогнули и поднялись. По поляне пронёсся шумный вздох.
— Ой, — сказала Марта и от неожиданности отступила — да так и шлёпнулась попой в мягкую траву. Сядешь тут, когда на тебя уставились громадные глазищи… Но почему-то ни капли не испугалась. Здесь, в замке у герцога, все так славно к ней относились, были добры и благожелательны, что она ей и в голову не пришло, будто с ней может случиться что-то нехорошее. Да и старый Франсуа — неужели он не предупредил бы, грози ей какая-то опасность? Поэтому она всего лишь растерялась.
«Хммм…» — вздохнул кто-то у неё в голове. Марта почувствовала, как её обдало холодком, колючие мурашки забегали по телу. Красиво вырезанные узкие щели ноздрей на каменной морде затрепетали. Дракон втягивал воздух. Принюхивался… «Хммм… Детёнышшш… Откуда ты взялссся?»
Голос был мужской, низкий, красивый, с лёгкой хрипотцой. Драконьи челюсти не размыкались, но отчего-то Марта сразу поняла: это о н с ней разговаривает.
Янтарные глаза с узкими вертикальными зрачками повернулись в сторону еды, словно на шарнирах. Марте даже послышался лёгкий скрежет.
«И ты здесссь, воришшшка», — насмешливо пробормотал дракон. Маркиз и ухом не повёл, уписывал индюшку и рыча от удовольствия. «С тобой всссё ясссно… Подружшшшку привёл?» Немигающий взгляд вернулся к Марте. Та, в смущении закрасневшись, отряхивалась от налипших травинок. «Иди, поешшшь… Детёнышшши вечно голодны, я зссснаю. Да не бойссся…»
Марте вдруг стало стыдно.
— Нехорошо как-то, — сказала она виновато. — Это же ваше. А я сегодня уже ела.
Ящер как-то странно закашлялся.
«Боишшшься меня объесссть? Думаешшшь, посссле тебя не оссстанется? Ххх…» Он насмешливо фыркнул, выпустив из ноздрей струйки дыма. Со скрипом и шелестом развернул тяжёлый хвост, с которого волной осыпалась каменная крошка — словно глазурь с пасхального кулича — затем весь корпус. В этот раз с него осыпалось куда больше. Оставляя за собой след в виде гранитной розовой пыли, отполз на край поляны.
«Ешшшь», — приказал оттуда. «Не будешшшь — всё ссспалю, пропадёт».
— А вы сами почему не хотите? — заикнулась девушка, делая шажок к соблазнительной груде мяса. Было немного неловко, но не как перед горничными. Будто случайно забрела в пустой дом — а там оказался старый дедушка перед накрытым столом, и дедушка болен, а может, просто не в настроении кушать, зато любит смотреть, как едят те, кто со здоровым молодым аппетитом. И вдруг её осенило. Он, наверное, действительно болен! Оттого и не ест, хоть ему и приносят, ишь, спалю, говорит; видать, не в первый раз… Марте вдруг стало жалко дракона. Она решила пуститься на хитрость. Однажды после тяжёлой лихорадки дядю Жана не могли накормить никакими силами — желудок ссохся, еды не хотел, да и сам кузнец отказывался: мол, лучше младшим отдайте, я-то пока не хочу… А сил на выздоровление не было. Пришлось Марте изворачиваться…
— Одной что-то не хочется, — виновато сказала она. — Давайте… вместе.
Дракон и кот одновременно повернули к ней морды с совершенно одинаковым выражением. Ты, мол, сама-то поняла, что сказала? Девушка так и запунцовела. Тем не менее, храбро протянула руку к облюбованной пулярке, отломила ножку, а оставшуюся, истекающую вкусным соком тушку потащила прямо к страшной пасти, не замечая, что прозрачные ароматные капли падают на юбку и пропитывают рукава.
Она держала цыпу на вытянутой руке и гадала: а что же теперь делать? Не засунешь ведь силком в пасть? Дракон осторожно вытянул шею — снова посыпалась каменная крошка — и губами, как лошадь, берущая с ладони угощение, потянул к себе курицу.
Хрупнули кости. Ящер сглотнул. Фиолетовый раздвоенный язык пробежался по губам — оказывается, не каменным, просто твёрдым.
«Хммм… Убедила. Вкусссно. А зссснаешшшь… я давно не ел, может, ссстоит попробовать?»
— Если давно — тогда сильно не налегайте, — предупредила Марта.
«Одному что-то не хочетссся», — жёлтый глаз хитро сощурился. «Давай вмесссте, детёнышшш… Пошшшли, пока этот воришшшка не всссё сожрал».
…«Тебе попадёт зссса платье», — сказал он немного позже.
Марта огорчённо рассматривала закапанный живот. Надо же так изгваздаться! Будто это не господин дракон, а она уплела только что и бычка, и барашков, и закусила птичками, даже не рыгнув. А рукава-то, рукава! Маркизу проще, он языком умывается… Даже если найдёшь поблизости ручей — жирные пятна в холодной воде не отстираешь.
«Хммм», — послышалось снова. — «Давай-ка, разсссдевайся… И повесссь платье на дерево, мы его сейчас паром почиссстим. До темноты высссохнет».
— Э-э, а я в чём останусь?
«Тепло, не замёрзссснешь… Ты что, ссстесняешься?» — Дракон фыркнул. «Бросссь. Я для тебя не опасссен. Девссственницы интересссуют меня сссовсем в другом плане».
— Это в каком же? — опасливо поинтересовалась Марта. И одёрнула себя. Захоти господин дракон сожрать — давно бы слопал, то-то он недавно говяжью тушку умял в два прикуса. Марта ему — на один зуб…
«Потом ссскажу, чтобы не сссмущать». Собеседник явно забавлялся. Чиркнул когтём по громадному полотнищу, опустевшему после трапезы, срезал, как бритвой, порядочный кусок кромки, не тронутый жирным мясным соком. «Завернисссь, и дело с концом».
Он пыхнул паром на развешенное на ветвях платье раз, другой, третий. Подул горячо, заставив влажную ткань просыхать.