Вероника Фог – Ничего, прорвёмся! (страница 6)
Ну вот и он. Мальчик, которым её заменили в Ордене. Конечно, сейчас он уже немного подрос. Так же как и она. А он симпатичный, пожалуй. И ещё он как будто ей кого-то напоминает. Только она не может вспомнить кого. Зато она вдруг поняла, почему его объявили только как чемпиона Ордена и зачем здесь присутствуют хранители. Это проверка! Они не уверены, что он наследник Гордеона! Он должен будет проявить его дух в поединке с ней! Что ж, будет весело. Интересно, что они будут делать после того, как он сейчас проиграет? Начнут искать следующего претендента?
– «Гордеон», – мысленно позвала она. Тишина.
Это было странно. Обычно стоило только ей подумать о нём, как он тут же отзывался или сразу же включался, перехватывая управление её телом.
– «Гордеон?» – повторила она. Включения не было.
А поединок меж тем должен вот-вот начаться. Испытывая лёгкую панику, она сама встала в начальную стойку. «И-и-и… Начали!» – прогремел над Ареной голос ведущего. Не зная, что предпринять, она беспомощно наблюдала за тем, как её противник делает выпад. И вдруг… Есть включение!
– «
Словно заворожённая, смотрела она на то, как Сигард вытаскивает из неё окровавленный меч и победно салютует им. Хранители во главе с Корхилдом радостно аплодируют. Посмотрев вновь на свой живот, она увидела, что её одежда насквозь пропиталась кровью. Кровь капала на землю, стекая тёплыми струйками по её телу. Ноги подкосились. В глазах потемнело.
Перед ней вновь возник образ кормилицы. «Тебе беречь себя нужно, а не ножичками размахивать. А если ранят тебя, не дай бог, в живот. Ты же родить потом не сможешь!»
Сквозь это видение как будто издалека послышался голос Мирона:
– Хельга, детка! Держись! Всё будет хорошо!
Она почувствовала, что её куда-то потащили на носилках.
– Давайте скорее её в больницу, в Светлогорье! – кричал кому-то Мирон.
– В Светлогорье? Туда же не берут никого из Теневой Зоны. Тем более с Арены, – возразил незнакомый голос.
– Её возьмут! Там главный врач – мой бывший ученик.
Образ кормилицы неожиданно сменился силуэтом парящего высоко в небе орла. Она не знала, что это за орёл и откуда он взялся, но его силуэт буквально преследовал её на протяжении нескольких последующих дней, пока она находилась в больнице.
Время от времени к ней приходил образ женщины, той самой, которую она иногда видела раньше, смотрясь в зеркало. У женщины были точно такие же, как у неё, серые в узорах из разноцветных пятнышек глаза. Женщина улыбалась, будто стараясь её подбодрить. Хельга не знала, кто она – эта женщина. Может, мать, которую она совсем не помнит?
В больнице она также размышляла о том, что же такое произошло там, на Арене. При этом она старалась не формулировать свои мысли в слова и фразы, чтобы не обращать их к Гордеону. Сам он тоже молчал. Но время от времени она чувствовала его включения в её тело. Он включался, и боль отступала. А высоко-высоко в небе, раскинув широкие крылья, над ней кружил большой орёл.
Женская доля
Прошло уже почти шесть месяцев после ранения. Рана на животе давно затянулась. На её месте остался только небольшой шрам. Хельга часто рассматривала его в зеркале. Может быть, это было просто плодом её воображения, но шрам этот по форме напоминал ей силуэт орла. Образ, который так настойчиво преследовал её во время лечения.
Врач тогда сказал, что ей повезло. Никаких негативных последствий для её здоровья не будет, и вскоре она сможет возобновить тренировки. Но и спустя полгода Хельга по-прежнему практически не выходила из своей комнаты. Она вдруг вспомнила, что в детстве очень любила вязать, и попросила Мирона достать ей пряжу и вообще всё, что нужно для вязания. Она вязала дни и ночи напролёт, прерываясь лишь на сон и еду. Еду прямо в комнату ей приносила Марта.
Мирон заходил к ней каждый день. Справлялся о здоровье и приносил книги. Сначала он просто оставлял их у неё на столике. Но затем, видя, что она к ним даже не прикасается, стал проводить небольшие презентации. Он умел так лихо рассказать сюжет, создав интригу, что она стала всё чаще откладывать своё вязание, чтобы узнать, чем же закончилась история. Для это ей обычно приходилось читать всю книгу целиком. Благо читала она теперь довольно бегло. А Мирону иногда удавалось проделать подобный трюк даже с научной литературой.
К Гордеону за всё это время она не обратилась ни разу. Он также не произнёс ни слова. Она знала, что он с ней, только из-за его включений. Время от времени он включался в её тело, не совершая при этом никаких активных действий. Поэтому она, стараясь не обращать на него внимания, продолжала вести свою жизнь затворницы.
Но однажды ей внезапно всё наскучило. И вязание, и книги, и вся эта комната, а главное, ей надоело это его молчание. Она вдруг решила выяснить с ним отношения и начала так, как будто бы и не было этих последних шести месяцев.
– «Думаешь, я не поняла?! Там, на Арене, стоило тебе взглянуть на того парня, и ты сразу признал в нём своего наследника! Я только не знаю почему».
–
– «А как же заклятие и то, что наследник может быть только один?! А, я поняла! Наследник! В то время женщин вообще за людей не считали и даже не упоминали нигде, за редким исключением. Просто на этот раз ты попал не в то тело! Ты решил всё исправить и дать ему меня убить. Чтобы потом ты мог подселиться в него. Или будешь отрицать, что думал об этом?»
–
– «Ну и зря! Я решила: всё, с Ареной покончено! Раз уж я уродилась женщиной, смиренно приму свою женскую долю. Пойду сейчас найду себе какого-нибудь мужика – неважно кого – и рожу от него. Твой род продолжится. Тебя ведь только это волнует!»
–
– «Ах, ну да! У тебя ведь теперь есть истинный наследник! Он-то и продолжит твой род! А я тебе стала совсем не нужна!»
–
– «А ты мне нет! И больше не лезь в мою личную жизнь!»
Она натянула на себя вещи, которые недавно связала сама, – совсем коротенькую юбку в обтяжку ядовито-зелёного цвета и ярко-алый джемпер с декольте, эффектно обтягивающий грудь. Гордеон внезапно включился и попытался остановить её, неподвижно замерев на месте. Это её разозлило ещё больше, и она буквально вытолкнула его, впервые по-настоящему осознав силу своей воли и почувствовав, что здесь, в своём теле, действительно главная – она.
–
– «Нет! Я буду делать, что пожелаю. И ты не сможешь меня остановить!»
–
–
– «Как ты смеешь, использовать мой голос против меня?!»
–
– «Да пошёл ты!»
В доме было тихо. Хельга осторожно выглянула за дверь своей комнаты. Никого.
– «Ха! Накося выкуси: Мирона нет дома!» – Она направилась к выходу.
Вдруг навстречу ей откуда-то вышла Марта. Увидев девушку, она сначала всплеснула руками, а затем попыталась жестами выразить своё недоумение по поводу её наряда. Хельга обошла Марту стороной и вышла на улицу, громко хлопнув дверью.
– Ничего вы не понимаете! Ни ты, ни эта дура старая. Сейчас так носят. Это модно!
В таверне
Она взобралась на высокий стул возле барной стойки. Рядом с ней тут же нарисовался какой-то толстяк неопределённого возраста.
– Как тебя зовут, красавица? Давай-ка я тебя угощу, – щелчком пальцев он подозвал к себе бармена.
– Гадя, – она сама не знала, почему вдруг назвалась этим именем. Ничего лучше в голову не пришло. Не объявлять же себя Хельгой Безжалостной, как перед поединком на Арене.
В прозрачной посудине интересной формы, где ручка служила также в качестве соломинки, через которую можно было пить, плескался напиток красного цвета, напоминающий кровь. На вкус он был одновременно сладким и горьким.
Уже через несколько глотков она почувствовала, как тепло разливается по всему её телу, а голова становится непривычно тяжёлой. Толстяк что-то бойко рассказывал о своём деле, периодически делая ей комплименты. Она его почти не слушала, пытаясь собрать размножающиеся на её глазах предметы из нескольких копий обратно в одну.
Некоторое время спустя толстяк вдруг придвинулся к ней вплотную. Она почувствовала исходивший от него неприятный запах пота и ещё чего-то мужского. Он стал что-то невнятно шептать ей на ухо, одновременно поглаживая рукой её колено. Постепенно его поглаживания стали подниматься по внутренней стороне её бедра всё выше. Она попыталась отстраниться и одновременно свела ноги. Ладонь толстяка оказалась зажатой между её бёдрами. Это его развеселило. Другой рукой он схватил её за талию и прижал к себе. Её чуть не стошнило от его запаха.
Вдруг недалеко от себя на стойке она заметила нож, оставленный барменом. Одним резким движением оттолкнув толстяка, девушка схватила нож и спрыгнула со стула на пол. Она размахивала этим ножом, словно мечом на Арене, громко выкрикивая в такт своим движениям: «Не трогай меня! Не то прирежу! Прирежу безжалостно. Безжалостно! Понял?»