Вероника Дуглас – Поцелуй охотника (страница 30)

Я оглянулась.

— Как же так?

— Что-то в тебе привлекает меня и дает мне основание быть здесь. Ты как прожектор, освещающий мир вокруг тебя.

От его бархатистого голоса у меня по коже побежали мурашки, а то, как он окинул меня взглядом, заставило почувствовать, что я вся свечусь.

Улыбка тронула уголок его рта, и он кивнул.

— Не пропусти закат.

Я оторвала взгляд от этой грешной улыбки как раз вовремя, чтобы увидеть, как последние отблески света растворяются в тумане. Несколько блуждающих лучей поднялись над облаками.

— Ты долго смотрела на город, — сказал он, но на этот раз был близок к истине.

Я облокотилась на балкон, пытаясь не обращать внимания на гул в груди.

— Сегодня я снова увидела свою маму. Королева наложила на нее чары, я уверена в этом, и ее состояние стало намного хуже после моего ухода из Дирхейвена.

— Можно что-нибудь сделать?

Я повернулась к нему и оперлась бедром о перила. Он был на расстоянии вытянутой руки, достаточно близко, чтобы я могла дотронуться до него, если бы он не был тенью.

— На ней иссушающее проклятие, как и на всех при дворе. Как и на мне.

Его челюсть напряглась.

— Это невозможно. Она волчица.

— Она родила ребенка от фейри. Очевидно, этого достаточно.

Он протянул руку, чтобы утешить меня, но его пальцы превратились в струйки дыма. На его лице отразились разочарование и беспомощность, и он опустил руку.

— Прости меня, маленький волчонок.

— Я не знаю, что делать, — я прикусила губу, чтобы она не дрожала.

— Должен быть способ. Бессмертный Двор нашел способ предотвратить иссушающее проклятие. Если они могут сделать это для себя, они могли бы сделать это и для нее. Продолжай искать ответы. Я помогу тебе всем, чем смогу.

Я кивнула, не зная, что сказать. Наконец, я пробормотала:

— Может быть, просто посидишь со мной, пока не посветлеет.

Я хотела вспомнить, какой была моя мать, но не хотела делать это одна.

19

Саманта

На следующий день Айанна вызвала меня в центральную башню дворца.

Как, казалось, было в ее духе, она немедленно вступила в разговор.

— Ты задавала много вопросов о лозах и иссушающем проклятии во время нашего полета сюда, так что я хочу, чтобы ты кое-что увидела.

Мы вышли на высокий балкон с видом на раскинувшийся сад. Здесь не было ни цветочных клумб, ни деревьев, ни пешеходных дорожек, только ряд террас, покрытых диким переплетением гигантских пурпурных лоз, некоторые из которых достигали десяти-пятнадцати футов в диаметре. Покрытые листьями лозы создавали тонкую паутину на верхушках массивных лоз, а красные отблески среди их листьев намекали на гроздья свисающих фруктов.

Шпили ее дворца обрамляли сад с трех сторон, но с четвертой лозы каскадом ниспадали с края, словно водопад пурпурных и зеленых листьев. Мой пристальный взгляд следовал за ними, пока они змеились по городу, а затем дальше, к горизонту.

Королева выжидающе подняла брови.

— Это прекрасно, — сказала я.

Это было также ужасно.

Я знала, что за туманами они пожирают земли Темного Бога, порождая смертокрылов и оставляя опустошение повсюду, где они распространяются. Каким-то образом я должна была найти способ уничтожить их. Это было то, для чего я была здесь.

Я взглянула на нее.

— Мы можем спуститься и пройтись по нему?

— Вход запрещен лицам ниже третьего сословия. Ты первого, а Сарион второго, так что ты должна наслаждаться видом издалека.

Запрещено, что означало, что я не могла войти, не нарушив наш договор.

— Зачем держать его взаперти? — спросила я.

Она оперлась руками о каменные перила и с благоговением посмотрела на лозы.

— Потому что сад — это бьющееся сердце нашего королевства. Употребление этого фрукта предотвращает увядающее проклятие и продлевает нашу жизнь. Без него мы не были бы Бессмертным Двором — следовательно, он защищен заклинаниями, и вход запрещен всем, кроме высших эшелонов общества.

Глубокое беспокойство охватило меня, когда я посмотрела на крыши оживленного города за окном.

— Значит, все живущие здесь должны есть эти фрукты, иначе они умрут?

— К сожалению, виноградные лозы не могут дать столько плодов, чтобы прокормить целое королевство. Так что нет, — ее руки крепче вцепились в перила. — Это трагично, но неизбежно.

— Значит, город умирает? Что с ними будет?

В одном только городе жили, должно быть, сотни тысяч фейри, не говоря уже об остальной части ее владений.

— Наше проклятие смертельно, но действует медленно. Те, кто не ест, все еще живут семьдесят или восемьдесят лет — то, что люди назвали бы нормальной жизнью, короткой, горькой и бесполезной. В конце концов, они становятся больными и немощными, и в конце концов их забирает иссушающее проклятие.

Больными и немощными? Я сжала губы, чтобы не хмуриться.

Морщины на ее лице разгладились, и она снова повернулась к своему саду.

— Возможно, ты достаточно долго прожила среди волков и людей, чтобы думать, что семьдесят лет — это нормально, но для фейри, которые живут столетиями, это проклятие.

Кем был бы человек возраста моей матери в их глазах? Ребенком?

Сомнения закрались в мой разум, пока мы смотрели на фиолетовые и зеленые просторы. Ее народу нужны были фрукты, чтобы жить. Если бы я выполнила свой план и нашла способ уничтожить виноградные лозы, я бы обрекла их на иссушающее проклятие.

Смогу ли я действительно это сделать?

— Если фруктов недостаточно, то кто же их ест? — нерешительно спросила я.

— Те, кто это заслужил, — ответила она железным тоном. — Великие воины, ведьмы и ученые, высший двор и управляющие, от которых зависит наше королевство.

— Значит, простые люди просто вымирают?

Меня затошнило. Казалось, Шпиль Мечты ничем не отличался от любого другого места — богатые и могущественные наслаждались плодородием земли, в то время как бедные страдали.

Ее губы скривились от отвращения.

— Возможно, ты считаешь нас жестокими или бессердечными, но правда в том, что наша цивилизация борется за свою жизнь. Не все имеют одинаковую ценность. Приходится идти на жертвы, но мы не делаем это с радостью.

— Это ужасно.

— Может быть, однажды плодов будет достаточно для всех, но не пока жив Темный Бог Волков. Так много силы лоз тратится на борьбу с ним. Но ты ведь для этого здесь, не так ли? Освободить мой народ из его хватки?

— Да. Я хочу, чтобы твой народ жил в мире, не боясь его.

Это была правда, пусть и наполовину.

— Хорошо. Потому что, как ты упомянула вчера, на тебе тоже лежит проклятие. Не забывай, что это значит.

Она повернулась, и я последовала за ней вдоль веранды с колоннами, соединявшей нависающие балконы, пока мои мысли кружились.