Вероника Дуглас – Бог Волков (страница 29)
Я склонил голову в сторону ведьмы.
— Мел говорит, что ты та, кто должен собрать лунные цветы. Вот почему.
Касс ухмыльнулся и наклонился ближе.
— Это еще и потому, что тобой можно пожертвовать, и если ты умрешь, добывая цветок… — он уклончиво пожал плечами.
Я бросил на него предупреждающий взгляд. Ею
— Нам нужно идти.
Саманта перевела взгляд с Мел на Касса, а затем снова на меня, в ее глазах горело подозрение. Я чувствовал запахи ее недоверия и гнева, но также слабой надежды и возбуждения.
Я вскочил в седло и жестом попросил ее взять меня за руку.
Она попятилась, качая головой.
— Ни за что. Я больше не поеду с тобой. Я хочу своего собственного.
Я крепче сжал поводья в кулаках. Она должна была бы бояться Веги и его братьев и сестер, но перспектива ехать рядом со
Касс рассмеялся и одарил ее дьявольской усмешкой.
— А я-то думал, что у тебя нет желания умереть. Их клювы предназначены для того, чтобы раскалывать черепа, как просеянное зерно. Ты никогда не справишься с грифоноскакуном.
Волчица свирепо посмотрела на него в ответ и выпустила когти.
— Поцелуй меня в задницу, Клык.
Меланте фыркнула.
— Клык? Она называет тебя Клыком? Судьбы, это удивительно.
Я провел рукой по серо-стальным перьям на шее Веги и посмотрел на нее сверху вниз.
— Касс прав. С грифоноскакунами трудно справиться. Они оказывают нам честь, ведя нас в бой. Ты еще не заслужила их уважения, вот почему ты поедешь со мной.
Она перевела взгляд с Веги на хозяина вольера и обратно на меня.
— Тогда позволь мне попытаться заслужить его.
Мной овладело мрачное настроение.
Я жестом подозвал мастера.
— Приведи Эловин. Она уравновешенная.
Он побледнел, но все равно поспешил обратно в вольер. Он знал, что может натворить одна из зверей, если она выйдет из-под контроля, но он также был превосходным дрессировщиком.
Касс осторожно приблизился к Веге.
— Я не могу поверить, что ты это делаешь. Я думал, ты не хочешь, чтобы ей причинили вред под страхом смерти?
Я криво улыбнулся ему.
— Ты как-то научился ездить верхом, не так ли?
Хозяин вернулся с серым грифоноскакуном с бирюзовым оперением на шее. Я пустил Вегу рысью рядом с ней, чтобы успокоить ее.
— Эловин, это Саманта, я ее защищаю. Она хотела бы прокатиться верхом. Будь нежна, — я кивнул маленькой волчице. — Давай. Заводи друзей.
Саманта шагнула вперед и осторожно положила руку на гладкую шкуру зверя, нежно поглаживая ее плечо и воркуя над ней. Касс только покачал головой.
Саманта нерешительно потянулась к луке седла, поставила ногу в стремя, затем вскочила в седло.
Эловин встала на дыбы, растопырив перья на передних лапах, и издала пронзительный крик. Саманта крепко держалась, прижимаясь бедрами к грифоноскакуну, отказываясь сдаваться.
Я отодвинул Вегу с дороги, когда Эловин взвизгнула и взбрыкнула, разбрасывая гравий, в то время как Саманта вцепилась в нее, как обезьянка. Время замедлилось, когда ее рука оторвалась от луки, и грифоноскакун снова встала на дыбы. Саманту отбросило от зверя, и она приземлилась в грязь на спину. Она лежала неподвижно слишком долго, и в моей груди вспыхнула искра паники. Я поднялся, чтобы спешиться, но она судорожно втянула в себя воздух и разразилась длинной чередой ругательств.
Эловин подошла и положила один из своих обсидиановых когтей на горло Саманты. Мой пульс участился, и я повернул Вегу к ним.
— Эловин, хватит.
Зверь послушался бы моего приказа, но каждый мускул в моем теле напрягся.
Глаза Саманты были широко раскрыты, ее тело вжималось в грязь.
— Хорошо. Сообщение получено. Нам предстоит пройти долгий путь в сфере уважения.
Наконец, Эловин убрала коготь и чопорно перешагнула через Саманту, прежде чем вернуться в вольер.
Я подтолкнул Вегу к Саманте. Она вызывающе посмотрела на меня с неустрашимой свирепостью, которую я должен был уважать. Не многие оседлали бы их без приглашения — или держались бы на них так долго.
— Ты ранена?
Она села и отряхнула ладони.
— Только моя гордость.
— О чем Кейден забыл упомянуть, — сказал Касс, не скрывая ликования, — так это о том, что грифоноскакуны чрезвычайно умны, понимают нашу речь и действительно не любят, когда с ними обращаются как с лошадьми.
— Должным образом принято к сведению, — Саманта поднялась на ноги и посмотрела на нас обоих. — Я поеду с Меланте. Или с Кассом, если придется.
Я протянул руку и подтолкнул ее своей волей.
— Ты поедешь со мной. Сейчас же.
Ее челюсть сжалась, но, наконец, она сжала мою руку, и я притянул ее к себе. Теплые изгибы ее тела прижались к моему, а вздымающаяся грудь разожгла во мне огненный жар. Ее волосы и шея были так близко, что я не мог не вдыхать ароматы ее кожи и пота — теплые, соленые и сладкие. Мне пришлось взять под контроль свое дыхание, чтобы оно оставалось ровным.
Что такого было в этой женщине? Это было все, что я мог сделать, чтобы не потерять рассудок рядом с ней.
Она поерзала в седле, и мне пришлось впиться ногтями в раненую руку, чтобы не затвердеть.
— Сколько до границы? — спросила Саманта, когда я пустил Вегу легким галопом и поехал по дамбе.
19
Мое сердце бешено колотилось, пока мы мчались через лес, а на груди выступили капельки пота. Я наконец уловила ритм движений грифоноскакуна и начала подстраиваться под него, что сделало скачку плавнее — но от этого стало только хуже. Тёмный Бог и я двигались как единое целое, моя спина прижималась к его груди, и каждый толчок только сильнее прижимал нас друг к другу.
Это сводило с ума. Моя кожа покраснела, а мысли продолжали ускользать туда, куда я им запрещала заходить.
Я ни за что не смогла бы сохранить рассудок, если бы мы продолжали скакать, тесно прижавшись друг к другу.
После двух мучительных часов мы наконец спустились из мертвого леса в широкую долину, разделенную пополам неглубоким ручьем. Магический барьер возвышался сразу за противоположным берегом, отбрасывая вверх желтые и фиолетовые блики, похожие на северное сияние.
Когда мы приблизились, на меня волнами накатила магия Луны. Это было похоже на тепло костра холодной зимней ночью, а на вкус — на медовую росу. Это было так сильно, что отодвинуло тьму бога позади меня, и я почувствовала, что впервые за долгие годы могу дышать свободно.
Мускулы Темного Бога напряглись при нашем приближении.