Вероника Добровольская – Семейные тайны. Книга 13. «Мышка» из Мышкина (страница 13)

– А как еще? – Прошипел Добротин, глядя на могилу, которая казалась ему не просто местом покоя, а настоящим проклятием. – Я не могу пойти в суд и сказать, что по предсказаниям какой-то ясновидящей…

– Я никакая-то! – Пискнула Вера, выглядывая из-за спины одного из парней. Она была маленькой и хрупкой, но в её голосе звучала уверенность.

– Да уймись ты! – шикнула на неё Лена Баринова, поправляя волосы, выбившиеся из-под капюшона.

– Что за день такой, ночью, на кладбище да в такой компании! – Прошипел Добротин, чувствуя, как холодный ветер проникает под куртку.

– Чего тебе не нравится? Доброе дело делаем, Харитону помогаем! Хотя баб нам и не хватало, – ответил Николаев, пытаясь развеять напряжение.

– Мы не бабы, мы женщины, и мы так же в долгу перед Харитоном Ильичем, – повысила голос Елена, но тут же взвизгнула, когда над её головой пронес филин. – Ой!

– Тихо ты! – рявкнул на неё Добротин, чувствуя, как его нервы на пределе. – Давайте уже выкапывать.

– Ой! Только надо цветы убрать осторожно! – Пискнула Вера,

– Так давайте убирайте! – прошипел Николаев, нетерпеливо постукивая ногой по земле.

Ночная прохлада, густая и влажная, обволакивала кладбище, словно саван. Дым от сигарет Николаева и Добротина, призрачные клубы в лунном свете, растворялся в этой тишине, нарушаемой лишь монотонным стрекотом саранчи и далеким, таинственным уханьем филина. Полная луна, огромная и серебристая, казалось, застыла в небе, наблюдая с немым удивлением за этой странной, почти сюрреалистической сценой.

Женщины и охрана Бариновой, чьи лица были непроницаемы, как каменные изваяния, осторожно убирали с могилы венки и цветы. Их движения были отточены, лишены всяких эмоций, словно они выполняли ритуал, не имеющий отношения к человеческим чувствам. Николаев и Добротин, напротив, были живыми, нервными. Перекур закончился, и Добротин, бросив окурок в траву, подошел к краю могилы.

Земля, влажная и пахнущая прелью, неохотно поддавалась лопате. Каждый удар был тяжелым, словно сама земля сопротивлялась вторжению. Добротин взглянул на Николаева, который уже успел набрать в лопату первую порцию земли.

–Ну, с богом! – буркнул Добротин, и его самого передёрнуло от своих же слов. Это было не просто копание, это было нарушение покоя, вторжение в вечность.

Прошло минут десять, наполненных лишь звуками лопат и тяжелым дыханием. Вдруг раздался глухой стук.

Лопата стукнула о железо. – Всё, докопались! – выдохнул Николаев, его голос был хриплым от напряжения.

В яму спрыгнул парень, чье лицо было скрыто в тени. Ему передали гидравлические ножницы. Инструмент загудел, и этот звук, резкий и чужеродный, разорвал ночную тишину. Большой кусок железа был отрезан, и все фонари, направленные на него, осветили его блестящую, холодную поверхность.

–А с этим куда легче, – буркнул парень, продолжая кромсать железную обшивку гроба. Его движения были быстрыми и уверенными, словно он был привычен к подобным операциям. Наконец, он отодрал одну из досок. Но тут же он замер, закрыв рот рукой. Запах, рванувшийся из гроба, был невыносим. Тяжелый, сладковатый, с нотками гниения, он ударил в ноздри, вызывая тошноту. -Бери… пробы… майор! – Прохрипел парень, вылезая из могилы. Его голос дрожал, и в нем слышалось нечто большее, чем просто усталость. Это был страх, смешанный с отвращением.

Луна продолжала свой безмолвный, серебристый путь по небу, освещая эту сцену, где жизнь и смерть столкнулись в странном, тревожном танце. А запах, этот удушающий запах, остался висеть в воздухе, напоминая о том, что даже в самой глубокой могиле есть тайны, которые не должны быть раскрыты. Добротин, быстро взял пробы. Вся группа, словно по команде, принялась быстро закапывать могилу. Лопаты мелькали в свете фонарей, земля летела обратно в яму. Через полчаса, когда последние звуки инструмента затихли, а фонари были погашены, могила снова стала такой же, как несколько часов назад. Нетронутой, молчаливой, скрывающей свою тайну под покровом ночи. Только луна, все еще висящая в небе, казалось, хранила в своих серебристых глазах отблеск увиденного, не в силах понять, что же заставило людей нарушить вечный покой этого места.

"Всё, теперь надо их не спугнуть, чтобы они ничего не сделали!" – Добротин потёр лоб, чувствуя, как напряжение последних часов начинает давать о себе знать. Он смотрел на удаляющиеся силуэты, пытаясь унять дрожь в руках.

В этот момент тишину нарушил резкий звонок телефона. Баринова, словно ожидая этого, быстро ответила: "Да! Да, я поняла!" Она отключила вызов и повернулась к Добротину, её глаза горели решимостью. "Они вылетают в Мадрид, Альваро Кано и Мартин Кано."

–А она? – Спросил Добротин, имея в виду главную фигуру их расследования.

–Она в гостинице, её билет через два дня! В аэропорту Вас ждут билеты, Вас встретят, – сообщила Баринова.

Добротин покачал головой. -Нет, уж я лучше с их полицией пообщаюсь…

–Ну, ну давай, – съязвил Николаев, его голос звучал с легкой иронией. -Кому поверят испанскому кабальеро с голубой кровью или майору Российской полиции, у которого только доказательств – слова ведуньи и полупьяного обходчика! На месте разберемся. Лена, а пусть Ваши за этой «Джульеттой» проследят. И на анализ направить образцы надо.

Варя, чье присутствие до этого было тихим, но ощутимым, улыбнулась Добротину- У Вас всё получится!

Николаев усмехнулся. -Ладно тебе, ведунья, сиди уж! Мы тебя сейчас домой отвезем.

–Да не надо, – предложила Баринова, –я её отвезу, а вы езжайте сразу в аэропорт.

Три машины, до этого стоявшие в тени, ожили. Женщины, словно по команде, пересели в другую машину. Машины, каждая со своей миссией, разъехались в разные стороны, оставляя за собой лишь легкий след пыли и предвкушение развязки. Операция "Джульетта" набирала обороты, и никто не знал, к чему приведет этот стремительный бросок в сердце Испании.

***

Прошло два дня уже под вечер из гостиницы, явно второпях, выскочила миловидная женщина, и сразу же к ней подъехало в такси.

– Аэропорт!– Бросила она, кидая сумку на переднее сиденье.

Они уже проехали несколько кварталов, когда машина резко вильнула в проулок и остановилась, в машину тут же сели трое, женщина закричала, но ей тут же закрыли рот.– Слышь, ты, Джульетта, не ори!– Прошипел мужчина в он достал из кармана платок и заткнул ей рот, другой, одел на неё наручники,– вот теперь мне спокойно, а то еще кусаться будешь,– он зло сверкнул глазами.– Поехали Коля.

Машина рванула из проулка и направилась за город, уже через полчаса остановилась возле большого дома и въехала на территорию, женщины вытолкали из машины и отвели в небольшой домик, посадили на стул и застегнули наручники.

У женщины от страха текли слезы, дверь хлопнула, она оглянулась к ней подошла Баринова.

– Ну, здравствуй, Людочка, все хотела с тобой пообщаться,– она взяла стул и села напротив. – Ой, прости, совершенно забыла Джульетта Кано. Актриса ты как я вижу потрясающая, а вот мне интересно твой супруг наверно так и не узнал, что его деньги давно уже перетекли в твой карман. Четыре года в тюрьме, но деньги так и остались у тебя и такой план. Но, ты знаешь, в каждом плане есть маленькие огрехи. Ох, что это я такая не гостеприимная, – она вытащила кляп из-за рта Людмилы и даже вздрогнула когда из её рта полилась нецензурная брань , это была уже не окутанная несчастьем женщина.– А ты и его шлюха то же.

– Как не стыдно!– Лена поморщилась, – от такой милой женщины такие слова, – она неожиданно влепила ей оплеуху. – Мне жаль Харитона жить с такой мегерой наверно и врагу не пожелаешь, а когда ты его бросила да с такой травмой, да не могу поверить.

– Да подох уже Ваш Харитон подох , я ему клафелинчика накапала, да жене показала как мы с ним в постели развлекаемся.

– Ну, ты и дрянь! – Лена бросилась вон из домика, но вскоре вернулась, – жив Харитон уехал домой, а ты сейчас поговоришь с одним человечком. Андрей Станиславович.– Позвала она

– Вот, моя дорогая, – он достал из портфеля документы. – Это на отказ от родительских прав на Артема Харитоновича Мышикина и перевод для мальчика на полмиллиона долларов. Будьте добры подписать. Ах, да! – старичок кивнул, увидев, как Лена сделала большие глаза. – И дарственная Харитону Ильичу: машина и дом в Мадриде.

-Ну, вот ладненько, – усмехнулась Лена, когда Людмила тяжело дыша и сверкая глазами от собственного бессилия, подписала документы.– Я с тобой разобралась, а теперь ты поговоришь с моими людьми у них к тебе дело, а потом тебя ждет незабываемый домик на севере, честно, честно, там так красиво.

Людмила бросилась на неё, но ей тут же подставил подножку вошедший в домик опекун сына Лены,– привет!– Наигранной радостью наклонился он над Людмилой,– вот и свиделись , муженек то твой второй нас подставил, да и ты ручки погрела, а не скажешь моя дорогая куда он тогда товар заныкал?– Людмила завыла как бешенная и завертелась на полу.– О ты боже мой, актриса погорелого театра, знаем . знаем ведущая актриса тюрьмы , бис, браво, аплодисменты господа.

Елена уже не слушала, она поспешила в дом к сыну, быстро собрала вещи и сына и быстро юркнула в багажник машины, в машину сел молодой человек и выехал за ворота, только возле леса он остановил машину и помог им сесть в машину. Через десять минут они исчезали в глубине леса.