Вероника Добровольская – Семейные тайны. 17 книга . Стыковочный рейс судьбы или этолийский перстень (страница 3)

- Да Ваську в больницу возили, гипс меняли, - вздохнула она. - А потом в магазин зашли. Ты бы видел, как он там ныл, что ему скучно!

Васька фыркнул.- А что мне ещё делать? Лежать целыми днями!

Богдана покачала головой.- Вот и будешь лежать, пока не поумнеешь. А ты, Саша, иди, умойся, да помоги мне обед на стол накрыть, отец скоро придёт.

Саша оглянулся на печку, но она стояла как обычно, скамейка только с подломленной ножкой, была похоже не рада такому.

Саша поспешил в ванную, чувствуя облегчение от того, что разговор закончился. Холодная вода приятно освежила лицо. Он посмотрел на свои ладони. Чёрное пятно от жидкости с перстня всё ещё было там, въевшись в кожу. Он потёр его мылом, оно не сошло.

Вернувшись на кухню, Саша старался вести себя как обычно, но его мысли постоянно возвращались к тайнику в печке. Кто мог оставить там такие вещи? И почему записка была такой угрожающей? "Приказываю тебя, немедленно положи обратно всё". Эти слова звучали в его голове, как эхо.

Вечер опустился на дом, убаюкивая его тишиной. Все давно спали, лишь Саша, лежа в своей кровати, никак не мог найти покоя. Мерное дыхание Васьки, его брата, служило фоном для навязчивых мыслей о перстне. Голубой камень, который он видел днем, сиял в его воображении, словно живой, переливаясь в лучах солнца. Саша представлял, как снова достанет его, как будет рассматривать каждую грань, ощущая его прохладную тяжесть в ладони. Но образ перстня был омрачен страхом перед таинственной запиской, которая сопровождала находку.

Наконец, усталость взяла свое, и Саша погрузился в сон. Сон был странным и тревожным. Он увидел огромные танки, стоящие на дороге. Один из них привлек его внимание: какой-то мужчина остановился возле него и что-то делал с маленькой коробочкой. Затем мужчина поднял голову, его взгляд остановился на Саше, и он подмигнул. "Не бери перстень больше, не бери!" – прозвучал его голос, и сон начал меняться.

Теперь Саша оказался среди странных мужчин в перьях. Они находились в огромной пещере, наполненной сверкающими украшениями. Внезапно к нему подошел один из них, с перьями на голове, обнаженный, лишь тряпка висела на бедрах, и весь украшенный. Его черные глаза были холодны. Он указал что-то за спиной Саши. Саша обернулся и увидел, что внизу, у большого проема, был вынут небольшой камень. "Запомни, запомни!" – Прошептал человек в перьях, и сон оборвался.

Саша резко открыл глаза. Он всё ещё лежал в своей кровати. Луна, словно большая тарелка, светила в окно, отбрасывая причудливые узоры на стену комнаты. Васька закряхтел во сне, и что-то стукнуло об пол. Саша вздрогнул от неожиданности, но увидев костыли, облегченно вздохнул и уткнулся лицом в подушку, пытаясь отогнать тревожные образы сна. Но холодный взгляд человека в перьях и его предостережение ещё долго звучали в его сознании. Утро принесло с собой неясное чувство беспокойства. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, не могли разогнать туман, окутавший мысли Саши. Он встал, потянулся, но ощущение чего-то недосказанного, важного, не покидало его. Завтрак прошел в молчании, Васька, как обычно, был погружен в свои мысли, а Саша пытался собрать воедино обрывки сна. Танки, мужчина с коробочкой, перстень, пещера, человек в перьях, вынутый камень. Всё это казалось бессмысленным набором образов, но интуиция подсказывала, что в них кроется нечто большее. Весь день Саша старался обходить печку. Он играл во дворе с друзьями, но мысли о тайнике не давали ему покоя. Он чувствовал себя виноватым, словно совершил что-то ужасное. Он даже не рассказал никому о своей находке, боясь, что его не поймут или, что ещё хуже, посмеются над ним. А потом он посмотрел на руку где было когда -то пятно и оно вдруг исчезло у него на глазах и ему стало всё равно что было в тайнике. Он вдруг стал рисовать кольцо.

Солнце ласково грело, но Саша не чувствовал его тепла. Он сидел на мягкой траве, альбом, раскрытый на коленях, казался тяжелым. Пальцы, испачканные карандашом, нервно выводили линии, пытаясь ухватить ускользающий из памяти узор. Кольцо. Он рисовал кольцо, но каждый штрих казался неправильным, чужим. Словно пытался собрать мозаику из осколков чужих снов, а не из своих.

Вдруг над ним возникла тень. Саша поднял голову. Оксана. Она была чуть выше него, её карие глаза под длинными ресницами блестели хитро, с какой-то холодной искрой, не свойственной её тринадцати годам. Она была в том переходном возрасте, когда детская непосредственность смешивается с зарождающейся женственностью, делая её одновременно хрупкой и притягательной. Она подошла и дернула его за рукав.

Сердце Саши забилось как от быстрого бега. В этот момент, глядя на неё, он видел самую красивую девочку на земле. Он кивнул, не в силах произнести ни слова, и взял её за руку. Её ладонь была прохладной и гладкой. -А это что! – Оксана удивленно взяла альбомный лист. Её глаза расширились, когда она разглядывала разукрашенный рисунок. Удивление сменилось любопытством. -Ты его где-то видел? – поинтересовалась она, её голос звучал мягко, но с той же едва уловимой холодностью.

Саша глупо улыбнулся, чувствуя, как краска заливает его щеки. -Нет! – выдохнул он. -Это я придумал для тебя.

Оксана благосклонно улыбнулась. Эта улыбка, такая редкая и такая желанная, растопила остатки его смущения. Но её слова, сказанные тут же, вернули его к реальности, к той самой холодной искре в глазах. -Слушай, – сказала она, её голос стал чуть более деловым. -Меня Лёнька заедает. Ты дай ему в лоб, чтобы отстал.

Саша, ошеломленный, кивнул. Он не успел ничего понять, не успел задать вопрос. Через полчаса он уже дрался с Лёнькой, своим лучшим другом, за какой-то пустяк, который Оксана, видимо, сама же и выдумала. А Оксана, стоя в стороне, ехидно улыбалась, наблюдая за их схваткой. В её глазах не было ни следа сочувствия, только холодное, довольное любопытство. Саша, чувствуя боль от удара и горечь от непонимания, вдруг понял, что рисунок кольца, который он так старательно пытался создать, был лишь бледной тенью того, что он чувствовал. И что эта красота, которую он видел в Оксане, была такой же сложной и неуловимой, как и тот узор, который он не мог вспомнить.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, но Саша не замечал этой красоты. Он сидел на траве, прижимая к груди альбом, словно пытаясь защитить свои чувства от чужих глаз. Лёнька, его лучший друг, сидел рядом, тяжело дыша, с разбитой губой. В его глазах читалось недоумение и обида.

- Дурак ты! – Прохрипел Лёнька, вытирая кровь тыльной стороной ладони.

Саша молчал. Он не знал, что ответить. Слова застряли в горле, превратившись в горький комок. Он посмотрел на Оксану, которая все еще стояла в стороне, её ехидная улыбка не исчезла. В этот момент она казалась ему чужой, далёкой, словно мираж.

Лёнька поднялся и зло взглянул на Оксану, она всегда появлялась, и сразу среди мальчишек начинались драки. Но вот с ним и с Сашкой у неё не получалось, каким образом так получилось сейчас Лёнька не мог ответить.

И он ушёл, оставив Сашу наедине.- Пошли!- Оксана, удовлетворённая результатам улыбнулась.

Он, ошалело, взглянул на неё, кивнул и поднялся. Она взяла его под руку и что- то, рассказывая, потащила к себе домой. – Пап, мы пришли!

- О! Кавалера привела!- Улыбнулся высокий кареглазый с небольшими усиками её отец

-Пап, смотри какой красивый! Как в той книжке!- Оксана без стеснения вытащила из рук Саши альбом и протянула отцу .

Он хмыкнул и нахмурился.- А где ты его видел? Твой отец показывал?

Саша покачал головой.- Нет, мне он приснился.

- Значит приснился!- Задумчиво протянул мужчина и посмотрел на дочь.- Вы ужинать будете?

- Я забыл, мне сказали, что бы дома быть к восьми часам. – Вдруг забеспокоился Саша.- Не понимая какое – то странное желание сбежать от сюда.

- Ну, беги!- Пробормотал мужчина и открыл дверь. Сашка скатился с лестницы, выскочил во двор, бросился к себе.

Два года пролетели, словно их и не было. Сашка, некогда живой, смешливый мальчишка, превращался в молчаливого и мрачного. Его глаза, раньше искрящиеся озорством, теперь смотрели куда-то вдаль, словно видели то, что было недоступно другим. Только Лёнька, его лучший друг, да Оксана, могли хоть как-то расшевелить его, вытянуть из этой скорлупы.

Лёнька замечал изменения и не понимал, в чем дело. Он помнил Сашку другим – открытым, полным энергии. Теперь же Сашка предпочитал уединение, часами просиживая в своей комнате, что-то рисуя. Лёнька однажды пытался поговорить со своей матерью, врачом-психиатром.

– Мам, с Сашкой что-то не так, – начал он, теребя край скатерти. – Он стал совсем другим.

Мать, устало потирая виски, отмахнулась:

– Лёнь, это подростковый возраст. Все меняются. Гормоны, перестройка организма. Не переживай так.

Но своим сердцем Лёнька понимал, что дело не в возрасте. Он чувствовал, что что-то гораздо более глубокое и тревожное происходило с его другом. Что даже его родители не видели , они считали что с Сашей всё в порядке. И как казалось Лёньке, дело было в кольце. В том самом кольце, которое Сашка рисовал. Всегда одно и то же – идеальный круг, внутри которого переплетались какие-то странные символы. И синий камень. Сашка рисовал его на полях тетрадей, на запотевших стеклах, на песке. Это кольцо преследовало Лёньку, вызывая необъяснимую тревогу.