Вероника Десмонд – Однажды я стала женой проклятого герцога: Змеиный Король (страница 24)

— Но почему?

Мужчина остановился, неожиданно взяв меня за плечи, взглянул с высоты своего немалого роста, отчего мне тут же стало неуютно, и спокойно сказал:

— Потому что я хочу, чтобы вы оставались в безопасности. Со мной.

То, что сказал мужчина, далось ему тяжело — я видела это по глазам, знала, что он будто переступал через себя. Хотя кто я такая, чтобы уметь залезать в мысли мага? Я знала, каким взглядом он обычно меня провожал: иногда безразличным, иногда заинтересованным, а иногда, как сейчас, неоднозначным… пристальным, тяжелым.

Но я старалась не обращать на это внимание, в моей жизни и так было достаточно загадок, если к ним прибавиться еще одна под названием Равеллиан Блеймонд, едва ли я не сойду с ума.

Герцог далеко не впервые вел себя подобным образом, глупо было бы считать, что это прекратиться после одной моей просьбы. Пока такое поведение можно было игнорировать — все нормально, но когда вход шли странные действия и излишняя… тактильность, я более не могла бороться со своими мыслями.

Мужчина настойчиво повернул меня к себе спиной, сжимая плечи, прижал к своей твердой груди, и делая вид, что ничего предосудительного не происходит, не замечая, как каждая мышца в моем теле напряглась и завибрировала, невозмутимо указал в сторону черных фигур, что стояли на другом конце улицы — прямиком возле исчезнувшей кондитерской господина Буно!

— Смотрите, — сказал он тихо, щекоча своим дыханием мое ухо, не прикрытое шапкой. В этот момент я действительно пожалела, что оставила ту на кровати у кондитера. — Вы знаете, кто эти люди, госпожа Тернер?

Я неуверенно кивнула, игнорируя едва заметные поглаживания по моим плечам.

— Конфедералы оцепили территорию Черни, сейчас всю улицу окружает магический контур — никто не сможет выйти, никто не сможет войти. И вот что меня действительно интересует, госпожа Тернер: что с вами происходит? Намеревались убить Тримеру, пытались проанализировать монстров Темных Земель… — мужчина перешел на пугающий шепот, его руки плавно опустились на мою талию: — О ну что вы, госпожа Тернер, не дергайтесь так. Думаете я не заметил ваших забавных рисунков в Межлесье? А сейчас, моя дорогая невеста, вы оказались в самом центре событий, в месте, где пытались поймать одного из самых страшных магических преступников этого столетия. Вы знаете, кто такой господин Нобу, Ари-и-ия?

Я не выдержала этого ласкового саркастичного голоса и, сбросив его руки, обернулась на герцога.

— Вы говорите о премьер-министре Шаттергарда?

Герцог прищурился.

— Вы не боитесь?

— Чего мне бояться, господин Блеймонд? — удивилась я. — Если честно, я явно… польщена.

Правдивая Вода, чтоб ее! Хотелось зажмуриться, но я сдержалась, чувствуя, как сердце, вот-вот выскочит из груди.

На лице герцога появилась что-то подобие улыбки, но он не улыбался, нет. Я едва ли могла представить момент, когда герцог Блеймонд, Верховный Заклинатель Империи, позволил бы себе улыбнуться. Но его лицо несколько помрачнело, когда он посмотрел куда-то вдаль. Что-то, что скрывалось за моей спиной, его напрягло.

— Давайте поспешим, — сказал он после долгой паузы, не позволив мне обернуться. Взяв меня за запястье он повел меня вдоль улицы. — Вы наверняка замерзли, и проголодались.

Мы правда очень спешили, я едва поспевала за широкими шагами герцога, но боялась признаться об этом вслух. Мы свернули на узенькую улочку, прошли сквозь арку прямиком в какой-то заброшенный темный переулок с мокрыми, каменными стенами. Он все не заканчивался, и не заканчивался… Практически бежать было тяжело, я начала задыхаться, каждый вдох отдавался болью.

Заметив это, герцог резко остановился, и я едва не врезалась в мужчину, вовремя затормозив.

— Куда мы идем? — спросила я, шумно дыша и согнувшись в три погибели. — Мы от кого-то бежим, господин? — На “Блеймонд” у меня попросту не хватило дыхания, и отчего-то конец фразы мужчину несказанно порадовал: он довольно прищурился… улыбнувшись!

Зрелище было настолько удивительное, что я не сразу поняла, что меня поднимают на свою спину, сцепляя мои руки у себя на груди.

— Обхватите меня ногами, Ария. Улица слишком узкая, я не могу нести вас на руках.

У меня не хватило наглости воспротивиться и я сделала, как он просил, чувствуя как щеки загорелись от смущения. Кажется, дело действительно обстояло плохо судя по хмурой складке на лбу у господина Блеймонда.

В какой-то момент узкая улочка пошла вверх, затем свернула направо, потом налево, и среди одинаковых серо-каменных домов я увидела слабый свет, который шел из неприглядного окна. Герцог направлялся именно в ту сторону. Подойдя к двери, он шепнул что-то неразборчивое, и когда дверь сама по себе отворилась, вошел внутрь.

Я огляделась. Прихожая была пыльная и разоренная. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, мебель сломана, словно кто-то ее крушил, все окна кроме одного заколочены досками, а на хрупком потолке висела одна единственная зажженная свеча. Я нахмурилась, пытаясь понять, за что та держалась, но казалось, что свеча просто повисла в воздухе.

— Где мы, господин Блеймонд? — тихо спросила я, боясь, что своим голосом могу кого-то потревожить. — И вы можете меня отпустить.

Отпускать меня Заклинатель явно не собирался и лишь безразлично сказал:

— Здесь пол грязный.

Над головами у нас послышался какой-то скрип — на втором этаже явно что-то происходило. Я испуганно уставилась в потолок и покрепче обхватила мужчину, прижавшись щекой к его уху.

— Не бойтесь, — прохрипел он, будто тихо смеясь. — Здесь безопасно. Этот дом принадлежит моей матери.

— Вы хотите познакомить меня с вашей мамой? — обомлела я, забыв про всякий страх.

Герцог начал подниматься по шаткой лестнице, ведущую на второй этаж. Все вокруг покрывал толстый слой пыли, но на полу виднелась толстая широкая полоса: видно, что что-то тащили наверх и совсем недавно.

— Как бы я не хотел, боюсь, я не смогу сделать этого, госпожа Тернер. Она умерла двадцать четыре года назад.

Я взглянула на бесстрастное лицо герцога.

— Я… я сожалею.

Мужчина ничего не ответил, продолжая подниматься по лестнице.

Перед нами оказалась единственная темная дверь. Подойдя, мы услышали внутри какое-то движение, звон колокольчика и короткое басовитое мурлыканье.

Подняв перед собой руку, герцог отчетливо произнес “Introitus” и ударом ноги широко распахнул дверь. На великолепном диване с золотыми ножками возлежал рыжий кот, играясь с маленьким колокольчиком. Увидев вошедших, он опять громко заурчал и спрыгнул на идеально чистый пол. Эта комната в отличие от всего дома была убранной, роскошной и невероятно красивой. Все стены были уставлены в книгах, словно гостиная являлась библиотекой.

Меня осторожно опустили на пол, и не удержавшись, я подошла к одному из стеллажей. Провела пальцем по мягким кожаным обложкам, вчитываясь в названия. И найдя знакомую книгу, я оглянулась на замершего при входе герцога и смущенно спросила:

— Можно?

— Берите, что пожелаете, Ария.

— А где… — я растерянно огляделась, — со мной был пес. Рик. Возможно вы его не видели, но…

— Я видел. Не беспокойтесь, он не может подняться в чужой дом и дожидается вас внизу. Берите уже книгу, не стесняйтесь.

Аккуратно достав сказку о трех королях, я зашелестела страницами и принялась разглядывать волшебные рисунки, которые были созданы, судя по всему, собственными руками. Из-за зажженного камина в комнате было жарко, я расстегнула пальто, не отвлекаясь от акварельной лисы с медовыми глазами.

— Их нарисовала ваша мама? — спросила я восхищенно. — Рисунки? На других книгах тоже есть наброски? — я принялась доставать книгу одну за другой, с восторгом рассматривая великолепные иллюстрации мест, которые невозможно было представить, если не увидишь их воочию. — Наверное, она была художником, верно? Вы только посмотрите на этого дракона, подумать только! Здесь даже анатомия есть!.. Вы… — я не успела продолжить фразу, ошеломленная тем, насколько быстро герцог Блеймонд вдруг оказался рядом. Мужчина взял мое изумленное лицо в свои большие, сухие ладони, и, наклонившись, хрипло прошептал:

— К демонам все. Просите у меня, что захотите, Ария. Бриллианты, любые драгоценности, замки… Но я больше не могу сдерживаться.

— Что вы…

Мой возглас потонул в горячем поцелуе. Герцог целовал меня несдержанно и жадно, словно изголодавшийся зверь. Мягко толкнул меня в книжный стеллаж, прижал к себе, лишая сопротивления. Его не волновало, что я не отвечала, он лишь с каким-то больным упорством продолжал сминать мои губы и шептать что-то в коротких перерывах:

— Non te illi dabo. Numquam… Non te illi dabo… Numquam… Numquam…

— Отпустите! Я не понимаю!

— Я знаю, милая. Я знаю. И хорошо, что не понимаешь, — поцелуи ложатся вдоль скулы, жесткие губы спускаются к шее, говорят все так же тихо: — Понимала бы ты, о чем я говорю, я бы к тебе не прикоснулся… Какая же ты волшебная, Ария…

Мне жарко от его слов, кровь прилила к лицу, в горле пересохло. Ужасное осознание того, что флер, кажется, начал действовать в положенный ему срок, обрушился на меня острой лавиной чувств. Вот руки герцога пробираются через пальто, сжимают талию, притягивая к себе еще ближе, сухие губы ласкают местечко за ухом, целуют висок… движутся мокрой дорожкой к губам, а когда я чувствую его горячий и влажный язык у себя во рту, из меня невольно вырывается стон… И герцог замирает, перестает жадно целовать, тяжело заглядывает в глаза, пытаясь во мне что-то увидеть и шепчет хрипло, болезненно, жарко: