Вероника Десмонд – Конгруэнт (страница 5)
Я чувствую его прежде, чем оборачиваюсь.
Ощущаю, как он наблюдает за моими страданиями, выражением муки на лице, когда дрожь сотрясает меня до основания.
Мужчина стоит, расслабленно прислонившись к дереву, пока двое его гребаных доберманов медленно приближаются, собираясь откусить от меня кусок живой плоти.
Подняв подбородок, я пячусь и кричу, несмотря на спазм в горле:
– Я ничего не видела, окей?
Он не двигается и тем более не отвечает, будто ответ для него, блядь, слишком накладен.
– Мне плевать на серийных убийц. – На самом деле я не лгу. – Пожалуйста, оставь меня в покое!
Одна из черных тварей открывает пасть, демонстрируя острые зубы и мокрый язык. Гулкое рычание эхом проносится в зловещем воздухе, как ржавый металл, скребущий по кости.
Мое чертово дыхание останавливается.
– Отзови собак.
Он слегка улыбается, из-за чего его тонкие губы искривляются при едва слышимом шепоте.
Бешеные твари бросаются на меня одним рывком. Прежде чем я успеваю сделать вдох, два тяжелых тела сбивают меня с ног. Невыносимая боль вспыхивает в моей шее, когда в нее вонзаются клыки. Я вырываюсь, борюсь, кричу, пытаюсь сбросить собак с себя, но они не останавливаются, продолжая разрывать меня на части.
Громкое рычание оглушает. Я прикрываю голову руками и ползу в сторону обрыва, проклиная тот самый день.
Наверное, я всегда знала, что Бог бессилен. Что его чудо никогда меня не коснется.
Но я не умру сегодня. Только не на этой гребаной земле.
Ударив локтем одну из собак, я пинаю другую и быстро поднимаюсь на ноги, чтобы оттолкнуться и прыгнуть.
Сильный удар о воду выбивает из меня дыхание.
Сначала происходит дезориентация, шок от ледяной воды пронзает мои внутренности и электризуется на поверхности. Я пытаюсь совладать с онемевшими конечностями, подстегиваемая вырабатываемым адреналином, но волны раз за разом накрывают меня с головой, сжимаясь вокруг шеи удавкой, прежде чем я успеваю нормально вдохнуть.
Соленая вода безжалостно разъедает все открытые раны.
Легкие горят так сильно, что приближающаяся смерть несется на меня со скоростью урагана.
Чтобы заглушить приступ, я зажмуриваю глаза, выкрикивая слова Перикла, когда особенно сильная волна ударяет меня со всей силы:
В ушах стоит непрекращающийся звон, будто сам дьявол решил сыграть симфонию таких громких звуков, что все они перекрывают мой крик, который тонет с каждой тщетной попыткой выплыть на поверхность.
Меня охватывают паника и беспросветный ужас.
Я пытаюсь снова. Снова и, черт возьми, снова, но холод, бьющий меня не хуже Северного моря в развернувшийся шторм, уже начинает проникать в сердце.
Я чувствую, как легкие сдаются, как каждое движение становится все медленнее… медленнее… медленнее.
Нет, нет, нет!
Я больше не пытаюсь плыть. Я дергаюсь, ловя несуществующий вдох. Вода хлещет в лицо, в рот, закладывает уши. Я пытаюсь вдохнуть, но глотаю воду.
Я вскрикиваю, когда меня швыряет прямо в скалы, выбивая весь дух. Удар пришелся на всю правую часть тела, и я с ужасом ощущаю, как легкие больше не раскрываются.
Последняя капля воздуха покидает грудь – наступает нечто странное.
Легкое. Успокаивающее.
Как будто эйфория впрыскивается в мои вены, и я понимаю, что это гипоксия[7].
Я перестаю бороться.
Я плотно сжимаю губы. Я не буду молиться.
Я колеблюсь.
Чужие руки дергают меня вверх, сжимая с невероятной силой до тех пор, пока ветер снова не касается кожи и я не начинаю чувствовать твердую поверхность.
Легкие словно обвязали колючей проволокой. Боль настолько сильная, что хочется просто умереть.
Сердце бешено колотится в груди, и кто-то говорит мне на ухо, хрипло и с силой, заставляющей молиться на коленях:
– Иди… – Сильная порция воды выплескивается наружу, когда он бьет меня по спине. – На хуй…
Он смеется, наблюдая за тем, как мое тело борется за шанс на жизнь.
– Ты очень груба со мной, дорогая, – продолжает он глубоким безжизненным голосом. – Почему бы мне не убить тебя прямо сейчас?
– Я никому не скажу… – Грудь жжет от едкого страха. В конце концов сейчас я слишком слаба, и он мог бы перерезать мне сонную артерию или раздробить череп так же легко, как яичную скорлупу. – Я буду держать язык за зубами.
– Ты никому не расскажешь? – В его тоне слышится насмешка, но в нем нет ни капли человеческих эмоций.
– Да.
– Разве ты не должна поблагодарить меня?
– Что?..
– Поблагодари меня за спасение.
Я сжимаю зубы после того, как меня в очередной раз тошнит грязной водой.
– Спасибо.
– Очень хорошо. Теперь назови свое имя.
– Изабелла, – молниеносно слетает с моих онемевших губ, прежде чем я успеваю подумать.
Почему я такая… послушная?
Прикосновения становятся грубее и требовательнее.
Он толкает меня, переворачивая на спину, а затем его рука сжимает мое горло – в хватке, достаточной, чтобы придушить. Мои глаза расширяются, когда его красивое дьявольское лицо нависает над моим и он шепчет мне прямо в губы:
– Теперь мы будем хранить секреты друг друга, милая…
Я отсчитываю один громкий удар сердца.