Вероника Бейн – Плохие девочки (страница 3)

Лорен раздраженно фыркает:

– Кара, в кадр попала только моя рука! Рука!.. Но ничего, мы еще посмотрим, кто кого. Эта стерва больше ни одной роли не получит – уж я позабочусь.

– Давай потише, она ведь где-то здесь, услышит еще…

– Пускай слушает! Я ей и в лицо не постесняюсь высказать. Собственно, давно пора!

Раздаются громкие шаги – судя по всему, Лорен направляется в мою сторону. Я едва успеваю отпрыгнуть, как она вихрем вылетает из комнаты и проносится мимо, даже не заметив меня. За ней по пятам бежит Кара. Мельком взглянув на Лорен, вижу в ее глазах неподдельную ярость, и мне становится не по себе – слишком хорошо врезалась в память эта смесь отвращения и презрения во взгляде. Именно так в нашу последнюю встречу смотрела на меня Кэролайн.

Внезапно до меня доходит, какую глупость я сделала. А что, если бы кто-нибудь увидел, как я подслушиваю? Не хватало еще, чтобы меня сочли за неудачницу, которая только сплетни и способна вынюхивать, – тогда моей репутации сразу придет конец! Нет, я хочу, чтобы мне доверяли, чтобы мне радовались при встрече. Все-таки Грей мне улыбнулся, а это уже дорогого стоит. Ни в коем случае нельзя облажаться!

Я начинаю с чистого листа. Моя задача – завести друзей, а не подслушивать чужие разговоры. Лучше пойду с кем-нибудь познакомлюсь. У меня получится. Должно получиться! Сегодня начало новой жизни, и я ни за что не сверну с пути к светлому будущему!

С этой мыслью я, расправив плечи, уверенной походкой направляюсь в сторону, противоположную той, куда унеслись Лорен и Кара.

Глава вторая

Воскресенье, 15 июня

10:12

– Если сомневаешься, всегда исходи из того, что имеешь дело с кровью.

Произносит эти слова человек, которому на вид лет сто: лицо испещрено глубокими морщинами, и когда он хмурится, как сейчас, их становится еще больше. Зовут этого человека Джин, сегодня он выступает в роли моего наставника. К своей задаче он относится со всей серьезностью – можно подумать, ему доверили ни много ни мало код от ядерного чемоданчика. Нетрудно заметить, что Джин не возлагает на меня особых надежд, хотя я и зазубрила наизусть свод правил для сотрудников, и все два дня обучения беспрекословно следовала его инструкциям: когда моешь полы, рукоятку швабры надо держать строго определенным образом; у входа в театральный павильон я обязана стоять за пятнадцать минут до начала представления и ни секундой позже; пряжка ремня выравнивается четко по центру в одну линию с пуговицами на форменной футболке-поло и т. п.

Я неукоснительно следую этим требованиям не только из уважения к Джину, но и из боязни увольнения. Этот страх преследует меня постоянно с того самого дня, как прошла собеседование. Работу мне терять никак нельзя.

– Прежде чем прикасаться к какой-либо жидкости, необходимо принять меры предосторожности, – предупреждает Джин, задрав кверху дрожащий палец. – Иначе это чревато заражением и даже летальным исходом.

Он вновь переводит глаза на расплывшуюся у наших ног темно-красную лужу, я делаю то же самое. На нас обоих лакированные черные туфли, и они прочно ассоциируются у меня с буфетчицами в школьной столовой. В придачу к красным гольфам, которые обязаны носить сотрудники парка, смотрятся они на мне довольно комично. Носков Джина под брюками не видно, однако я не сомневаюсь, что они тоже красные, ведь таковы правила, а Джин следует правилам неукоснительно.

– Когда имеешь дело с возможным источником заражения, важно…

Слова Джина тонут во взрыве презрительного хохота. Оглянувшись, я вижу Айви, свою коллегу: она сидит на скамейке, опустив на колени раскрытую книгу, и, посмеиваясь, качает головой.

– Расслабься, Джин, – говорит она, захлопывая книгу и поднимаясь. – Видно, что это не кровь.

Джин хмурится, и его косматые брови смыкаются в одну линию.

– Айви, ты знаешь протокол. Любые жидкости…

– Это фруктовый лед – вот и палочка валяется!

Айви показывает пальцем на палочку, и из-под напульсника, который ее обязало носить руководство, выглядывает краешек татуировки. Я просто глаз не могу от нее отвести. Все в Айви буквально излучает энергию, жизненную силу, величие: начиная с ее темно-каштановых кучерявых волос и заканчивая очками формы «кошачий глаз» и изумрудного цвета лаком на ногтях, который как нельзя лучше идет к ее смуглой коже. И кстати, сотрудникам нельзя красить ногти, однако Айви никто и слова сказать не смеет – даже Джин.

Эх, вот бы моей наставницей была Айви! Ей всего девятнадцать, а она уже обучает новичков, что красноречиво свидетельствует об уровне ее профессионализма, пускай с Джином они иногда – ну, ладно, частенько – и не сходятся во мнениях. Сегодня у Айви обычная смена в театре: бóльшую часть дня она провела, развалившись в кресле с книжкой, и вмешалась, видимо, только потому что не смогла вынести бесконечного формализма Джина. И я ей благодарна: очевидно, что лужа, растекающаяся перед нами на асфальте, лишь фруктовый лед, оброненный кем-то из ребятишек. Вот и палочка, о которой говорила Айви, – торчит из еще не растаявшей красноватой массы. Если приглядеться, на кровь совсем не похоже. Поднимаю глаза на Джина: по недовольному прищуру можно сказать, что он изо всех сил старается не вспылить.

– Я объясняю Грете технику безопасности… – Он отвлекается на внезапно приземлившегося в дверном проеме огромного ворона. Тот отрывисто каркает, и на лице Джина появляется суровое, решительное выражение – прямо как у героев военных фильмов.

Птицы – злейшие враги Джина, а конкретно этот ворон в особенности. Клюв его пересекает тонкий шрам – видимо, уже не раз сталкивался с недовольными его присутствием сотрудниками парка. Забыв про лужу, Джин медленно крадется к ворону и, прикрыв рот ладонью, изображает карканье, но птица не обращает на него внимания. Тогда Джин хватает метлу и поднимает перед собой наподобие меча.

– Ну, все, это теперь надолго, – усмехается Айви.

– Как думаешь, мне помочь ему? – неуверенно интересуюсь я.

Айви закатывает глаза.

– Найди пока лучше тряпку и чистящее средство – избавимся от этого кровавого месива.

Она заговорщически улыбается мне, и на радостях я готова со всех ног бежать в чулан за тряпками, однако надо сохранять хладнокровие и вести себя непринужденно, как это делает сама Айви, – сейчас, например, она спокойно разглядывает свои ногти в тусклом свете пустого павильона.

Когда я возвращаюсь, Айви показывает мне, как лучше разделаться с лужей, а сама принимается протирать пластиковые кресла. Тряпки совсем тоненькие – нарезаны из старых, заношенных футболок – и приходится складывать их в несколько слоев. Не думаю, что Джин одобрил бы выбранную Айви тактику: стремительно передвигаясь вдоль рядов, она одной рукой распыляет чистящее средство, а другой насухо вытирает. Впрочем, Джину сейчас не до того – он занят охотой на ворона. Мне же предстоит разобраться с упавшим мороженым.

Липкая масса намертво пристала к асфальту. Сладковатый аромат смешивается с едким запахом аммиака, исходящим от моющего средства, и я жалею, что не взяла перчатки (Джин-то заставил бы меня их надеть, можно не сомневаться). Идти в чулан неохота, и я следую примеру Айви: распыляю и тру. Интересно, а что, если бы мне действительно пришлось оттирать кровь? Насколько это сложно?

На мгновение я застываю. В целом не исключено, что однажды мне придется иметь дело с кровью: мальчишки вечно носятся как угорелые, и лишь вопрос времени, когда кто-нибудь, упав, разобьет нос или раздерет колени.

Возможен сценарий и пострашнее: в конце концов, на счету парка есть погибшие. Я читала об этом случае, когда готовилась к собеседованию. В общих чертах, конечно, мне и так все было известно: вряд ли в нашем городке найдется человек, который не слышал о девушке, погибшей в день открытия парка. История эта была настолько жуткой, что стала одной из тех страшилок, которые дети зловещим голосом рассказывают друг другу в темноте. Дело так и не раскрыли, со временем оно лишь обрастало все новыми слухами и домыслами. Впрочем, суть от этого не меняется.

Двадцать лет назад, непосредственно перед официальным открытием «Гипер Кид Мэджик Лэнд», администрация решила устроить праздник для сотрудников, предоставив им возможность первыми прокатиться на аттракционах. До окончательного завершения работ оставалось еще пару недель, однако в основном все было готово. Участники вечеринки потом рассказывали, что повсюду стояло новое оборудование и пахло свежей краской. Еды и напитков было вдоволь – настоящее торжество. Казалось бы, что может пойти не так? Выяснилось, все…

Погибшая девушка была актрисой: молодая, красивая, популярная… Как любят выражаться в таких ситуациях журналисты, «ее ждало большое будущее».

Забавно, мистер Таггерт, директор школы, когда я только поступила, тоже твердил, что меня ждет большое будущее. А потом все рухнуло. Впрочем, в отличие от девушки, погибшей двадцать лет назад, у меня есть возможность все наверстать. Она же навсегда застыла во времени – в той точке, куда привели ее принятые решения.

В газетах постоянно публиковали фото времен старшей школы: она сидит на пляже, темно-каштановые волосы спадают на плечи. Позже журналистам удалось раздобыть еще один снимок – с места преступления, – и его частенько размещали рядом с первым: из-под простыни, которой накрыто тело, торчит окровавленная рука.