Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 5)

— Да, но все было так хорошо… А теперь мне жутко, — Лина нервничает и никак не может взять себя в руки.

— Ты хочешь уйти? — прямо спрашиваю я, читая в ее глазах страх.

— Иногда мечтаю об этом, но я здесь ради Дины… Не могу оставить ее, ведь кроме нее у меня никого нет, — виновато говорит Лина. И у меня сразу появляется вопрос — что значит ради сестры? Но я почему-то не озвучиваю его.

— Я не смогу тебя отпустить –

слишком много знаешь. Стереть такое количество воспоминаний невозможно, ты можешь сойти с ума. А если их не убрать, то когда на тебя выйдут охотники на вампиров или кто-то вроде них, вряд ли тебе удастся сохранить наши секреты. Это риск для всех.

— Понимаю, — кивает головой Лина и обреченно вздыхает. — Знаешь, я бы сегодня хотела… Хотела…

— Не кормить меня из вены, — заканчиваю за нее я.

— Ты умеешь читать мысли? — удивляется она.

— Нет, это слишком очевидное желание.

— Не хочу пренебрегать своими обязанностями и оставлять тебя голодным, — Лина протягивает мне пузырек из темного стекла, наполненной жидкостью. По запаху, я догадываюсь, что это. — Но я не могу верить тебе, как раньше. Прости.

Понимающе киваю. Лина бросает на меня взгляд и подходит к двери. Сожалею, что не заставил ее вчера забыть об инциденте с Арсеном. Мне не нравится злоупотреблять этой способностью — ведь воспоминания, это единственное, что у нас есть. Правда, иногда только потеряв часть из них, можно выжить.

— Я ухожу на день рождения и сегодня ночью меня не будет, — уже в коридоре предупреждает меня Лина. — Дина согласилась меня заменить в случае необходимости.

— Повеселись хорошенько, — говорю я и закрываю за ней дверь.

Глава 3

Сегодня у меня нет в планах деловых встреч, и я выбираю джинсы и белый джемпер. Задержав взгляд на пиджаке горчичного цвета, я вспоминаю, что во внутреннем кармане лежит улика с места убийства. Надеваю перчатки и достаю карточку с цифрой пять. Несколько секунд внимательно изучаю. Что убийца хотел сказать этим? Для чего оставил на всеобщее обозрение? Было ли подобное рядом с телом Конрада? Подношу карточку к носу и жадно втягиваю ее запах. Она пахнет землей, гниющими листьями и женскими духами. Уверен, что на ней нет отпечатков, но все равно хочу проверить.

Спускаюсь на первый этаж и вхожу в кабинет. Там застаю Дэшэна. Он прибирается, напевая какую-то песенку. Слов не могу разобрать, но мотив мне знаком, и я машинально начинаю подпевать ему.

— Приветствую вас, господин, — мгновенно обрывая пение и кланяясь мне, говорит Дэшэн.

От него исходит аромат свежей сдобы и чистящего средства. Эта какофония запахов обескураживает. Морщусь и сажусь за стол.

— Как чувствует себя господин Арсен?

— Мы еще не виделись после пробуждения, — откликаюсь я.

— Я тоже не видел господина, — говорит Дэшэн и поджимает губы. Он выглядит сегодня странным. Что-то в нем изменилось, но я не могу уловить, что именно.

— Тебя что-то беспокоит?

— Могут быть последствия, — осторожно говорит Дэшэн и оборачивается на дверь. — Господину может быть плохо с головой.

— Не беспокойся, у вампиров не бывает мигрени.

— Да если бы, — Дэшэн сует за пояс веничек для уборки пыли. — Он может потерять рассудок и начать все крушить, убивать. А потом забыть об этом.

— Это действие ферулы?

Дэшэн торопливо кивает.

— Как это исправить? Противоядие?

— Очистить его. Слить мертвую кровь и напоить новой, — помолчав, отвечает Дэшэн. — Но если сегодняшняя ночь пройдет нормально, то этого не потребуется.

— Вчера ты сказал, что однажды уже видел подобное ранение. Где и когда это было? — спрашиваю я, доставая магнитную кисточку и порошок из мелко тертого железа и алюминиевой пудры.

— Я не помню, господин. Знания словно сами пришли ко мне. Знаете, это как если ночью вам приснился сон, а потом вы пробудились и забыли его напрочь. Но днем вдруг стали пить чай, и он вспомнился вам до мельчайших деталей. И вроде понимаешь, что это приснилось, но ощущение, словно это на самом деле было.

— Жаль, — вздыхаю я, убирая излишки порошка ватным тампоном. — Я надеялся, что к тебе вернулась память, и ты вспомнил свою прежнюю жизнь. Ведь ты с нами живешь почти век. Для человека это много, учитывая, что, когда мы познакомились, тебе уже было сорок. Не меняешься, не болеешь. При этом не пьешь кровь, не являешься вампиром. Ты — загадка для меня.

— Мне бы и самому хотелось знать, кто я, — признается Дэшэн. — Но каждый раз, когда я хочу вспомнить, мне сдавливает виски так, что темнеет в глазах. А боль, ее не передать словами! Нужно быть очень сильным, чтобы переживать ее снова и снова и не помутиться рассудком. Я для этого слишком слаб. Поэтому сдался.

— Но тебя интересует медицина, — замечаю я, и лицо Дэшэна озаряется улыбкой.

— Да, господин. Это моя страсть. Когда я раньше искал причину своей амнезии и читал книги великих лекарей, то чувствовал, как каждое слово отзывалось у меня в душе. А вчера, когда я взял в руки скальпель, понял, что уже делал это не раз. Просто забыл об этом.

— В таком случае имеет смысл совершенствоваться дальше, — говорю я и указываю жестом на книжный шкаф. — Все книги в твоем распоряжении.

— Благодарю вас, господин, — Дэшэн снова кланяется, и на его щеках выступает румянец.

— Мы с Арсеном теперь твои должники, — на карточке, как я и предполагал, отпечатков нет.

— Нет-нет, — машет руками китаец, и я понимаю, что он взволнован. — Это я вернул вам свой долг. Вы спасли, приютили, поверили в меня, даже не зная, кто я и каково мое прошлое. И я буду служить вам со всей искренностью и преданностью, на которую способен.

Слова Дэшэна трогают меня. Киваю ему и улыбаюсь. Он опускает глаза, задом пятится к двери. Ударившись об нее спиной, смущается и, развернувшись, торопливо выходит.

Какое-то время смотрю на лежащую передо мной карточку и думаю, что делать дальше. После вчерашнего происшествия разрываюсь между желанием разобраться в том, что происходит здесь, и просьбой Елены помочь ей.

Наше знакомство с ней началось с обоюдной неприязни. Мы несколько раз серьёзно повздорили, прежде чем понять, что нам друг с другом интересно. Она знала, кто я, но не боялась моей сущности, и это еще больше облегчало наше общение. Никаких тайн, все предельно прозрачно. Такого в моей жизни не было давно. Когда Елена вместе со своей теткой вернулась в Россию, то поехал следом за ними. Тогда я не думал о том, получится у нас что-то или нет. Мне просто хотелось видеть ее, слышать ее голос, чувствовать ее запах. Я не знал тайны их рода и особенностей магии, которой они обладают. Их открыла мне позже ее тетка Любава, когда пыталась настоять на том, чтобы я уехал.

— Если она переспит с тобой, вся магия, которой она обладает, исчезнет. Ты ничего не сможешь дать ей, кроме страданий. Да, сейчас она влюблена в тебя, и ей кажется, что она сможет отказаться от своего дара, но позже она будет жалеть об этом. Потому что магия — это ее суть. Если ты думаешь ее обратить, а я по глазам вижу, что думаешь, ей придётся прожить вечность, полную пустоты и слез. Ибо ее призвание — исцелять и давать надежду, рожать и воспитывать новое поколение из рода Савро, а не жить в хоромах, полных гробовой тишины. Я вижу, что у тебя к ней серьёзные чувства, поэтому сделай милость, покинь Бариново.

Зная, что я никогда не смогу быть со смертной, а она не стать счастливой, будучи вампиром, я принял решение прекратить наши отношения. Вернее, попросту сбежал, оставив ей лишь прощальное письмо. На тот момент мне казалось, что это было самым правильным вариантом. Но что если я ошибся?

После слов Дэшэна о возможных последствиях от ферулы, мне неспокойно. Спускаюсь в подвал, чтобы проверить, все ли в порядке с Арсеном. Он все еще в трансе. Его взгляд, полный безумия, снова всплывает в моей памяти. Вампиры иногда теряют рассудок, такое бывает и причины могут быть совершенно разные. Для них не существует клиник и терапий, их просто уничтожают. Гоню прочь от себя дурные мысли и возвращаюсь в гостиную, где Дэшэн встречает Якуба, который пришел справиться о здоровье друга.

— Арсен спит, — опережая китайца, говорю я и снимаю с вешалки пальто. — Поэтому предлагаю тебе совершить небольшую прогулку.

Прежде чем Монро успевает опомниться, уже подталкиваю его к калитке. На улице бушует сильный ветер и накрапывает дождь. Не чувствую холода, но поднимаю воротник и натягиваю на руки перчатки.

— Расскажи мне об убийстве Конрада, — прошу Якуба. — У тебя есть фотографии с места преступления?

— Есть, они у Арсена, — оживленно говорит Якуб. — Ему вырвали сердце, ты ведь уже знаешь.

— Это я понял. Но, может, были какие-то интересные зацепки… Знаки или числа, например.

— Нет, ничего такого, — отвечает Якуб.

Вздыхаю. Что-то подсказывает мне, что ребята упустили важные детали.

— Отведи меня в дом мистера Грея, — прошу я. — Хочу сам все осмотреть.

— Там уже побывало столько визитеров, — упрямится Якуб. — Вряд ли ты сможешь найти там что-то новое.

— Вот и проверим, — бодро отвечаю я и хлопаю его по плечу. — Веди.

Якуб неохотно кивает и останавливает такси. Садимся в машину и отправляемся в старую часть Лондона.

Дом, где проживал покойный Конрад, скромен, я бы даже сказал беден. Долго осматриваю место, где нашли его тело, пытаясь откопать хоть какую-то зацепку, но все по нулям. Монро открывает дверь отмычкой, и мы, стараясь не привлекать внимания соседей, входим внутрь. Мой спутник протискивается к окну, плотно задергивает шторы, потом включает свет.