Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 45)

Дворник с сомнением смотрит на меня. Он не хочет легко сдаваться, но новых придирок не может придумать.

— Возможно. Но вы для меня человек чужой, поэтому я все равно буду смотреть на вас с подозрением, — выдает мой собеседник.

— Да ради бога, — милостиво разрешаю я. — В тот день, когда убили Елену, вы работали?

— Да. Я даже был одним из понятых, когда приехала полиция! — не без гордости сообщает он.

— А кто ее вызвал? Вы? — продолжаю задавать вопросы я.

— Нет. Никто из нас не звонил, они словно сами узнали и приехали, — задумчиво говорит дворник.

— Вы ведь целый день проводите на улице, видите, кто и куда идет, что делает… Было что-то такое в тот день, что вам показалось странным? Необычным?

— Нет. Следователь меня уже допрашивал, — хмурит лоб мужчина. — Саида вот видел, а больше никого. Ну, машина еще эта на бешеной скорости проехала. Всю работу мне испортила…

— Что за машина? — тут же вцепляюсь в услышанное я.

— «Майбах».

— Может, вы номера запомнили?

— Да что их запоминать, и так ясно, кому это авто принадлежит… — вздыхает дворник, потирая рукой щеку. — Городок-то маленький….

— Назовите имя, — прошу я.

— Распутник этот… Рудольф Вагнер, — это говорится с презрением и ненавистью.

— Что за тип? — спрашиваю я и жестом приглашаю собеседника войти в дом. Но тот отрицательно мотает головой, оглядываясь назад, словно ожидая от меня подвоха.

— Владелец клуба «У Вагнера», стольким девчонкам жизнь сломал… Богатый, беспринципный ублюдок.

Вспоминаю, что Елена возненавидела Аду именно после того, как увидела, что она танцует с этим самым Рудольфом. Надо познакомиться с ним поближе.

— Он сам был за рулем?

— Нет, какой-то кучерявый мальчишка в спортивной куртке. Еще очки на нем были… Лицо показалось знакомым, но кто он — вспомнить не смог. Да и не зачем было, — пожимает плечами дворник.

— Во сколько это было?

— Около часа дня.

— Что было потом?

— Я ушел в подсобку. Покушал там, снова вышел на улицу. Увидел, как бежит Саид, тут ко мне подошла Мария Петровна, попросила меня полочку дома прибить: муж у нее инвалидом стал — сам не может. Пошли к ней. Потом вернулся, а тут уже — драма…

— Вы рассказали следователю про Саида?

— Да, и Мария Петровна это подтвердила, — кивает головой свидетель. — Но его все равно отпустили. Несправедливо как-то.

— Напротив. Он ведь не убийца, — возражаю я.

— Сильно я в этом сомневаюсь… — возражает дворник. — Ладно, мне пора идти работать. Если вам что-нибудь понадобится — обращайтесь ко мне. Зовут меня Николаем.

— Хорошо. Спасибо вам, — коротко благодарю я, закрывая за ним дверь.

Волос, который я обнаружил на пальто в прихожей моей подруги, тоже был курчавым. Значит ли это, что убийца — тот самый парень в «Майбахе», принадлежащем Рудольфу? Нужно собрать как можно больше информации об этом человечке. А заодно узнать, какие могли быть с ним дела у Елены. Убедившись, что телефона в доме нет, покидаю его. Пешком иду в сторону своего временного пристанища. Яркая вывеска «Все для художника» цепляет мое внимание. Это крошечный магазин, расположенный между продуктовым и забегаловкой по ремонту обуви, притягивает меня будто магнитом. Поднимаюсь на две ступеньки и вхожу внутрь. Там пахнет красками, бумагой и деревом. Вдоль стены стоят мольберты разных размеров. В памяти всплывают слова Рогожкина о том, как вредно выключать чувства, и что боль будет в любом случае. Думаю об Айлин. Перед глазами всплывают ее прекрасные рисунки. То раздражение, которое она во мне вызывает, как верно подметил профессор, глубоко личное, и к ней не имеет отношения. Ведь я знаю, что являюсь тем, кто убьет ее. И это лишает меня мужества открыто смотреть ей в глаза, слушать ее, внимать ей. Поддержка, добрые слова, в которых она так нуждается, заставляют меня ощущать себя еще большей сволочью. Будь она другой, не такой ранимой, наивной, возможно, все было бы иначе.

— Быть может, вам помочь? — осведомляется молоденькая продавщица в круглых очках.

— Да, будьте так добры, — улыбаюсь я, — помогите мне выбрать то, что сделает юную художницу абсолютно счастливой и подарит ей вдохновение.

— С радостью, — откликается девушка, выбираясь из-за прилавка.

Если я не могу нарушить слова, данного Елене, то в моих силах сделать последние дни Айлин светлыми и наполненными мечтами.

Пальто Айлин по-прежнему висит на вешалке, ботинки, похожие на унты стоят на полке для обуви. Значит, в школу она все-таки не пошла. Поднимаюсь на второй этаж. Стучусь к ней в комнату.

— Меня здесь нет, — раздается из-за двери.

— Хочу убедиться в этом лично, — входя, говорю я. Айлин с книжкой в руках лежит на кровати. Она переодета в пижаму, волосы заплетены в косы, и покоятся на груди.

— Узнал все что хотел? — надменно вскидывая подбородок, спрашивает девушка, задерживая взгляд на свертках.

— Полагаю, что нет. Ведь ты совсем не хочешь мне помогать, — укоризненно говорю я. — А профессор Рогожкин рассказал мне совсем немного.

— Он, в отличие от некоторых, уважает чужие секреты, — в тоне Айлин слышится назидание.

— Айлин, теперь все, что касается тебя, имеет отношение и ко мне. Я должен знать, что происходит, — говорю ей, зная, что она хочет услышать что-то подобное.

— Бабушка никогда не интересовалась моими делами. Почти все время моя жизнь принадлежала лишь мне. А теперь появляешься ты, весь такой благородный, и хочешь, чтобы я делилась с тобой своими страхами. Для меня это дико и непонятно. Особенно учитывая, что тебя смущает моя откровенность.

— Это правда. Временами мне сложно общаться с тобой. Вернее, я не знаю, как это делать. Мне мешает чувство вины. Но это все мои проблемы — я найду, как с ними справиться, обещаю.

— Если тебе будет легче, то я не виню тебя ни в чем, — сжимая в руках книжку, тихо говорит Айлин. — Со мной вечно случается какое-то дерьмо. И если раньше было трудно, но терпимо, то последние три года стало просто невыносимо.

— Скоро мы уедем отсюда. Как только я найду убийцу твоей бабушки, мы отправимся в Лондон. У меня там свой дом. Ты будешь ходить в художественную студию. Я уже договорился об этом с Куртом. Показал ему твои рисунки, и он так же пришел в восторг, как и мы с Арсеном.

И это чистая правда, Курту рисунки моей подопечной очень понравились.

— Ты с ума сошел, — закрывая лицо руками, краснеет Айлин. — Зачем ты тратил время на эту глупость?

— Курт хочет видеть тебя своей ученицей. А у него более чем хороший вкус и тысячелетний опыт работы. Это тоже нельзя сбрасывать со счетов, — вдохновенно говорю я.

— Еще один вампир-почитатель, — вздыхает Айлин, но ее глаза сияют.

— Это тебе, — указывая на свертки, сообщаю я. — Разбирай. Хочу, чтобы ты начала заниматься прямо сегодня.

Айлин разрывает бумагу, в которую упаковано несколько альбомов. Пробует мягкость кистей, проводя ими по коже. Рассматривает набор акварельных красок, как ювелир, которому принесли алмаз на оценку. Добравшись до коробки с планшетом, замирает.

— Это же очень дорого, — осторожно говорит она. — Я не могу принять такой подарок.

— Должна. Бумага и карандаши с красками — это чудесно, но прогресс не стоит на месте. Пробуй новое, иди вперед — это и есть жизнь, — возражаю я.

— Спасибо, — она подходит ко мне и обнимает меня за шею. — Знаешь, я очень благодарна бабашке за то, что она назначила опекуном именно тебя. Когда увидела тебя первый раз, ты показался мне монстром. Но я рада, что ошиблась.

«Нет, милая, ты была совершенно права. Твоя интуиция тебя не обманула. Я чудовище, от которого тебе лучше держаться подальше. И ты даже не представляешь себе, какой двуличной тварью себя сейчас чувствую».

— Это в прошлом, — проводя рукой по ее спине, улыбаюсь я. — Развлекайся. Мне нужно поговорить с Ритой.

Айлин кивает, разжимает объятия и плюхается на кровать, подтягивая под себя ноги, прижимая к груди коробку с планшетом.

Риту нахожу на кухне. Она занята приготовлением какого-то сложного блюда по старой кулинарной книге. Весь стол заставлен тарелками, на которых лежат разные ингредиенты, начиная от имбиря и заканчивая колбасой.

— Мне нужно, чтобы ты рассказала мне все о Рудольфе Вагнере, — говорю я. Рита вздрагивает, тарелка выскальзывает у нее из рук, с грохотом падает на кафельный пол, разлетаясь на куски.

— О господи… — бормочет она, едва не плача. Наклоняется, начинает руками собирать осколки. Присоединяюсь, чтобы помочь ей.

— Так кто он?

— Редкостная мразь! — Риту трясет, она меняется в лице.

— Это я уже понял. Но мне нужны подробности, — не желаю сдаваться я. Рита выпрямляется, выкидывает осколки в мусорный бак. Вытирает руки о передник, подходит к окну и распахивает его.

— Он — новое воплощение Амалика, — жадно втягивая носом холодный воздух, осмеливается произнести Рита. — Красивый и безжалостный подонок, по которому сохнет половина женщин этого города старше двенадцати лет.

— Он владелец клуба «У Вагнера»? — уточняю я.

— Да. А также ресторанов, пары магазинов, и салона массажа, — глухо отвечает Рита. Открывает шкафчик, достает оттуда бутылку кагора и наливает себе в стакан. — Он всегда получает то, что хочет.