Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 27)

— Где ты это взял? — глаза Айлин расширяются от ужаса. Она не сводит глаз с альбома, потом резким движением выхватывает его у меня из рук, пытаясь порвать.

— В столе твоей бабушки.

Арсен вскакивает на ноги и пробует ее успокоить.

— Я же просила ее их сжечь! Просила ведь! Как она могла так поступить со мной?! — в исступлении кричит Айлин, отталкивая от себя Арсена.

— Зачем их сжигать? — искренне не понимаю я. — Они совершенны.

— Ты издеваешься надо мной, да? — на щеках Айлин выступает малиновый румянец, она трясется от негодования. — Настолько ненавидишь, что готов бить по живому?

— Даже в мыслях не было. Я сказал лишь то, что подумал, когда увидел их. Мне они понравились, — пожимаю плечами я.

— Значит, у тебя нет вкуса, и ты — полная бестолочь в плане искусства, — натужно усмехается Айлин. Арсену удается отобрать у нее альбом, и он, отойдя к окну, просматривает ее рисунки. — Слышал бы ты, как над моими работами смялись, какими эпитетами вознаграждали… Только один человек со всей выставки, которая проводилась в нашей школе, сказал: «Это девочка мило рисует»; и то, это был наш учитель истории — профессор Рогожкин. Он ко всем добр! В тот день я поклялась себе, что никогда не буду рисовать!

Уж не тот ли это Рогожкин, о котором говорил мне Бронштейн?

— Ну и зря, — поднимая на нее глаза, говорит Арсен. — Ты действительно отлично рисуешь.

— Вы что, сговорились? — с горечью произносит она и обхватывает себя руками. — Я еще понимаю он! — Айлин кивает в мою сторону. — Но ты, Арсен…

— А что я? — удивляется мой сын. — Говорю то, что есть. Не стоит бросать делать то, что у тебя хорошо получается из-за кучки каких-то неудачников.

Приступ начинается мгновенно. Мне сдавливает виски и простреливает переносицу, затылок немеет. Перед глазами все кружится. С каждой секундой боль усиливается и становится невыносимой. Чувствую, как из носа на губу течет кровь. Прижимаю пальцы ко лбу, тело дрожит, и я медленно оседаю на пол.

— Отец, что с тобой? — бросаясь ко мне, испуганно спрашивает Арсен.

— Отец? — в голосе Айлин сквозит недоумение. Почти такое же, как у Риты, тогда, на лестнице. — Как такое возможно?

Не получив ответа, она убегает. Слышу, как она гремит чем-то металлическим, а потом открывает дверцу шкафчика.

— Что с тобой? Ты можешь говорить? — теребя меня за плечи, спрашивает Арсен. Пытаюсь ему ответить, но язык не слушается. Он замечает на шее повязку и касается ее рукой. — Что все это значит?

— Я болен… — это все, что мне удается прохрипеть с третьей попытки.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? — взволнованно говорит Арсен, помогая мне встать на ноги. — Чем вызвана твоя болезнь?

— Надеялся, что все обойдется… Мне сделали укол, и это началось.

— Кто? Кто это сделал? — тревожность Арсена растет, ее запах схож с ароматом полыни и режет ноздри.

— Америго Кальенте, мой брат.

Арсен сталкивает на пол чемодан с вещами Айлин. Укладывает меня на ее постель. Девушка приносит салфетки и вытирает кровь с моего лица. Ее серые глаза внимательно наблюдают за мной. Пальцы у нее мягкие, прохладные.

— Давление, наверное, подскочило, — деловито говорит она, поправляя мне подушку. — Могу заварить чай из трав. Бабушке он помогал.

— Ничего не надо, — заверяет ее Арсен.

— Как пожелаете. А теперь о важном. Мне с вами жить, — садясь в кресло, говорит Айлин, — и я хочу знать, кто вы такие. На друзей похожи, но с трудом верится. Ты называешь его отцом, но по возрасту вы выглядите ровесниками… В какие игры вы играете, мальчики?

— Сейчас не время для подобных обсуждений, — говорит Арсен. — Тебе важно помнить только одно — мы никогда не причиним тебе вреда.

— Но этого мало! — протестует Айлин. — Мне важно услышать правду. Клянусь, что не буду вас осуждать.

— Всему свое время, — мягко отвечает мой сын.

— Вы геи, да? — выдвигает предположение Айлин.

— Что, так похоже?

— В принципе, нет, — подумав, отвечает Айлин.

— Если сомнения все еще есть, то я встречаюсь с твоей кузиной, — Арсен впервые говорит вслух о том, что у них отношения с Диной. И как мне кажется, даже гордится этим.

— Вот, черт… Ну как же так! А я-то наделась, что ты свободен! — с деланным сожалением откликается Айлин. — Уже начала представлять, как ты пригласишь меня на свидание.

— Минуту назад ты считала меня геем, — напоминает ей Арсен.

— Ты можешь мне доверять, я умею хранить секреты, — не отстает от него Айлин, и ее настойчивость напоминает мне Америго.

— Обещаю, что расскажу тебе обо всем, но не сейчас, — терпение Арсена по отношению к Айлин поистине безгранично. Будь на ее месте кто-то другой, он был бы уже послан далеко восвояси. — Надеюсь, это не помешает нам подружиться, нет?

— Можно. Ты забавный.

— А ты-то какая смешная! — не остается в долгу Арсен.

Айлин тихо смеется.

Закрываю глаза, проваливаюсь в темноту. Не знаю сколько проходит времени, прежде, чем боль начинает отступать. Облегчение напоминает эйфорию, я словно парю в невесомости, радуясь тишине в своем теле. Распахиваю веки и вижу, что за окном уже густая тьма. Рядом со мной сидит Арсен. Вид у него поникший и расстроенный. Он хмурит брови, выпячивая нижнюю губу, словно обиженный ребенок. Выглядит это более чем забавно.

— Тебе нужно поесть, — шепчет он, видя, что я пришел в себя, и кивает в сторону Айлин, которая дремлет в кресле. Отрицательно мотаю головой. Ее кровь я не буду пить ни при каких условиях.

— Всего один глоток, чтобы ты хотя бы смог встать, — продолжает уговаривать меня сын. — Она даже не заметит этого.

— Нет, — поднимаюсь на ноги бросаю взгляд на часы. Почти десять. Думаю, за это время Дэшэн и Рита не просто успели убраться, но и мини-ремонт сделать. Подхожу к Айлин и трогаю ее за плечо. Она просыпается и лениво потягивается, демонстрируя шрамы на запястьях.

— Поднимайся, мы идем домой, — говорю я, не сводя глаз с ее рук.

Дом, где живет Рита, находится на Мраморной улице, 168. Двухэтажный, с красивым крыльцом и мезонином, с небольшим садом вокруг. Вдоль изгороди стоят кусты сирени. В мае здесь, наверное, чудесно. Мы поднимаемся на крыльцо, и я стучу в дверь. Проходит секунд сорок, прежде, чем румяная и растрепанная Рита нам открывает. Она на ходу поправляет платье и приглаживает волосы. Арсен тихо хихикает, но воздерживается от комментариев. Айлин, даже не удостоив ее взглядом, проходит внутрь и начинает раздеваться.

— Пригласи нас, — понижая голос, прошу я. При попытке переступить порог места, куда он не приглашен, вампир натыкается на невидимую стену.

— Зотикус, Арсен проходите! Так нормалью? — спрашивает она.

— Вполне, — оказываясь в гостиной, откликаюсь я и стаскиваю с себя пальто. — Где Дэшэн?

— Он в подвале, — отвечает Рита. — Выглядишь ты что-то не очень.

— Дина дома? — требовательно спрашивает Арсен.

— Она на кухне, готовит ужин. Я вам что, секретарь? — злится Рита. — И хоть кто бы спросил, как дела у меня!

— Судя по твоему румянцу и блеску в глазах — чудесно, — беря ее за плечи и награждая поцелуем в лоб, говорит Арсен и удаляется к своей подружке.

— Я ужинать не буду, — заявляет Айлин. — Очень устала — пойду спать. Моя комната все та же?

— Да, на втором этаже последняя дверь слева, — отвечает Рита. Айлин медленно поднимается по лестнице, на ходу распуская волосы. От них исходит запах лаванды и ромашки. Сладкий, умиротворяющий, нежный.

— Всем пока! — кричит она, добравшись до последней ступеньки. Оборачивается, на секунду наши взгляды встречаются. Она тут же хмурится и, опустив голову, идет к себе.

Дэшэн осматривает мою рану на шее и убирает повязку.

— Все зажило, — довольно говорит он. — Новых уплотнений пока нет.

Берет шприц, заставляет меня выпрямить руку и вводит иглу в вену. Медленно вытягивает кровь, потом вытаскивает шприц и долго рассматривает ее на свету.

— А вот в крови улучшений нет, — с сожалением сообщает он. — Господин, я бы просил вас обратиться к настоящему врачу.

— Да-да, пошли меня к терапевту, — усмехаюсь я. — Вампиры не болеют, соответственно и врачей у нас нет.

— Но есть те, кто изучает вашу генетику, — возражает Дэшэн. — Вам нужно сделать анализы, обследование на хорошем оборудовании. Ничего этого я вам дать не могу. Да и опыта у меня мало. Поговорите с господином Ви. У него хорошие связи, может быть, он вам что-то посоветует.

— Ви возьмет меня тут же под стражу, как угрозу для вида… — с сомнением говорю я. — Ведь неизвестно, чем эта болезнь может закончиться и не представляю ли я опасности для других вампиров.

— Вы не заразны, — с уверенностью говорит Дэшэн, — но ваш организм разлагается, и мне неизвестно, как это остановить. Я не хочу потерять вас, господин. Поэтому сделайте что-нибудь.

Он кланяется мне, потом берет мою руку, целует ее и тут же бегом поднимается по лестнице, оставив меня в полном смятении.