Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 29)

— Я больше не могу, — бормочет запыхавшаяся Дина.

— Придётся. У меня нет желания разбираться с тем, чего я не понимаю, — не оборачиваясь, отвечаю я. Выбегаем на просёлочную дорогу. Дина поскальзывается и падает. Останавливаюсь и пытаюсь помочь ей подняться. Но она лишь мотает головой.

— Беги один, — вместе со словами из ее горла вырывается свист. Она опускает лицо, ее белокурые локоны падают в грязь.

— Так не пойдет, — поднимаю ее с земли и, перебросив через плечо, продолжаю бежать. Дина пытается выразить протест моим действиям, но я не обращаю на это внимания. Дыхание зверя все ближе.

Сворачиваем на аллею. Прибавляю скорости, еще пара минут мы оказываемся возле дома Риты. Толкаю железную калитку и, оказавшись на дорожке, закрываю ее на засов. Ставлю Дину на ноги, она шатается, хватаясь руками за голову, тихо стонет. Отходит к деревьям, и слышу, как ее рвет. Всматриваюсь в предрассветную мглу. Улица пустынна. Похоже, зверь потерял к нам интерес. Или его кто-то вспугнул. Поднимаюсь по ступенькам крыльца и вхожу в дом.

Приняв душ и переодевшись, иду на кухню, открываю холодильник, в надежде, что предупредительный Дэшэн успел раздобыть донорскую кровь. Чутье не подводит меня: там стоит полный графин. Черт, как неосмотрительно! Он действовал по привычке, забыв, что теперь с нами живет Айлин, которая о вампирах ни сном, ни духом. Ищу глазами место, куда можно перепрятать свою компрометирующую пищу. Звонкие шаги по лестнице — вот и она, легка на помине. Прячу графин за шторой и поворачиваюсь к нему спиной.

— Доброе утро, — зевая, здоровается со мной Айлин. Сегодня она одета в черную юбку до колен и белую блузку. Волосы забраны в высокий хвост.

— И тебе такого же, — желаю я.

— Ты не в курсе, в этом доме живут призраки? — доставая с полки чашку, спрашивает она.

— Ни одного пока не видел, а что? — ее вопрос кажется мне странным, и я снова вспоминаю разговор с ее бабушкой.

— Ночью я проснулась от того, что кто-то смотрит на меня, — признается она. — Пристально так, внимательно. Еще и окно от сквозняка открылось… Знаешь, как в фильмах ужасов: занавеска ходит ходуном, ветер зловеще свистит, как топор над шеей жертвы…

— Жуть, — констатирую я. — А как выглядел твой ночной гость?

— Было темно, мне не удалось его толком рассмотреть, — говорит Айлин и на ее лице появляется мечтательное выражение. — Среднего роста, крепкий, длинные темные волосы. По ощущениям — очень милый. Я даже влюбилась, как бы смешно это ни прозвучало… Хоть я и испугалась в первый момент, но ни закричать, ни шевельнуться не могла. Меня словно парализовало. А перед тем, как он исчез, его глаза стали алыми. И вот это было страшно.

У меня нет сомнений — это был Америго.

— Может быть такое, что тебе это приснилось? — осторожно спрашиваю я. — Ведь бывают такие сны, которые выглядят как реальность.

— Нет, — насыпая в чашку кофе и заливая его кипятком, возражает Айлин. — Это было-по-настоящему. Я до сих пор помню волнение, которое меня охватило. Запах, который исходил от него. Адреналин, от которого сердце билось словно бешенное…

— В следующий раз позови меня, если будет что-то подобное, — прошу я.

— Так ты мне веришь? — Айлин добавляет в кофе молоко и делает несколько глотков. Ее серые глаза продолжают наблюдать за мной.

— Да, верю. Главное, что ты в порядке.

— Со мной могло что-то случиться? — настораживается Айлин.

— Ну, призрак, к примеру, мог оказаться голодным вампиром или ненасытным инкубом, — на полном серьезе говорю я, думая об Америго. Кто пригласил его в этот дом? Что он задумал относительно Айлин? Не от скуки же он сюда приперся.

— Такое бы я точно заметила, — снисходительно улыбается девушка.

— Если увидишь этого типа в реальности — беги. Вдруг ты ему так понравилась, что он решит тебя похитить? — мне не хочется ее пугать, но осторожность тоже не помешает.

— Да кому такое золото, как я, нужно? — смеется Айлин и уходит в гостиную.

С облечением вздыхаю. Достаю из шкафчика стакан, наливаю в него кровь. Залпом осушаю его, даже не ощутив вкуса. С момента, когда я питался в последний раз, прошло больше суток, а я все еще не чувствовал жажды. Раньше подобного со мной не было. Голод давал о себе знать каждые шесть часов. К горлу тут же подкатывает тошнота. Все, что успел выпить, тут же оказывается на полу. Провожу рукой по губам и отвращением стираю красные капли.

— Что здесь происходит? — слышу голос Риты и оборачиваюсь. Она с удивлением смотрит на запачканный пол.

— Кажется, привычный рацион мне больше не подходит, — говорю я. Рита наливает воду в ведро и снимает с гвоздя швабру. — Извини за бардак.

— Хочу напомнить тебе, что в этом доме живут люди, и твоей варварской пище в холодильнике не место! — упирая руки в бока, говорит Рита. — Тем более, здесь живет ребенок!

— Которому скоро восемнадцать, — ворчу я.

— Ты что думаешь, это приятно — лезть за мороженым и видеть пузырь с чьей-то кровью?! Меня чуть не вывернуло наизнанку! Покупай себе личный холодильник и держи там, что хочешь, хоть отрезанную голову Моцарта! — продолжает негодовать Рита.

— За что ж ты так с Моцартом? Хороший был парень!

— Я отправляюсь отдыхать, — заглядывая на кухню, бодрым голосом говорит Арсен. — Сообщи сразу, как только будут новости о Якубе.

Не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит. Могу поспорить: он тянул с отправкой в подвал до последнего, чтобы увидеться с Айлин. Симпатия, что между ними возникла, выглядит очень трогательно.

— Скажи, обо мне вчера кто-нибудь спрашивал? — спрашиваю я Риту. Та сперва пожимает плечами, потом хлопает себя по лбу и издает «А»!

— Был какой-то симпатичный брюнет, — торопливо говорит она. — Сперва интересовался дома ли ты, а потом попросил воды попить. Ну я напоила его, и он ушел. Мне не надо было этого делать?

— Типа того, — вздыхаю я. — Он как-то представился?

— Да, у него такое забавное имя… Вроде, как Америка. Никогда такого не слышала, — рассеяно говорит Рита.

— Ты ни при каких обстоятельствах не будешь обучать Айлин магии или рассказывать ей подобные вещи, — подходя к Рите, тихо говорю я. — Отныне даже разговоры о колдовстве и прочих чудесах в ее присутствии под запретом.

— Ты с ума сошел? — Рита широко распахивает глаза и растерянно смотрит на меня. — Это невозможно! Если она не научится управлять своими силами, она погубит всех к чертям собачьим!

— Это произойдёт, если она разбудит в себе эту силу, — зловеще шепчу я.

— Но почему?! — Рита в сердцах бьет ногой по ведру, и вода разливается.

— Прости, но я не могу тебе сказать, — с сожалением говорю я. — Выполни мою просьбу и не задавай вопросов.

— Это нечестно, я тоже часть этой семьи! Нельзя скрывать от меня подобные вещи! — обиженно говорит Рита, поджимая губы. В ее голосе звенят слезы.

— Это не моя тайна, я не могу ей распоряжаться.

— Ну, хотя бы намекни, — не желает сдаваться Рита. — Словом или знаком… Я ведь все равно узнаю, только намучаюсь до этого.

— Правда тебе не понравится, поэтому не стоит спешить. Твое неведенье намного блаженней. И я снова прошу тебя поверить мне на слово.

— Ты просто садист! — выпаливает Рита, хватает швару и начинает собирать с пола пролитую воду.

— В чистом виде, — откликаюсь я и спешу наверх. Мне нужно переодеться и привести себя в человеческий вид. Этим утром я хочу встретиться со следователем, что ведет дело Елены. Адвокат написал его имя и фамилию. Мне не составит труда поговорить с ним по душам.

Участком оказывается небольшое здание, похожее на коробку из-под ботинок. Серое, невзрачное, прямоугольное. От одного взгляда на него в сердце пробуждается первозданная тоска, от которой только один выход — удавиться. Меня встречает неприветливый сотрудник, и я без зазрения совести пользуюсь внушением, чтобы добиться того, что мне нужно. Не спеша поднимаюсь на второй этаж и двигаюсь в конец коридора. Именно там расположен кабинет следователя Миронова. Стучусь в дверь и почти сразу слышу резкое:

— Заходите!

Нажимаю на ручку и переступаю порог. Мужчина, сидящий за столом, заваленным папками, вопросительно смотрит на меня. Он упитан, и лыс. Его лоб лоснится от пота, хотя в помещении прохладно.

— Я друг Елены Савро, — беря стул и садясь на против, начинаю разговор я.

— Мне известно, кто вы, господин Дорадо, — всем своим существом демонстрируя могущество, сухо говорит следователь.

— Скажите, есть ли новые подвижки в деле? Подозреваемый признался? — перехожу к делу я.

— Вы не похожи на друга Елены, — поднимаясь из-за стола, говорит Миронов. — Ну, какая дружба могла быть между пожилой женщиной и таким юнцом, как вы? Хоть понимаете, как забавно это выглядит со стороны, Дорадо?

— Предвзятость — опасная вещь для вашей профессии.

— Повидал я на своем веку таких красавчиков, — брюзжит Миронов, стоя у меня за спиной. — На деньги ее позарился? Решил стать опекуном девочки, чтобы заграбастать себе все?

— Я бы хотел взглянуть на доказательства, которые сделают ваши слова не простым сотрясением воздуха.

— Переживешь, — наливая себе воды в стакан, усмехается Миронов, и я теряю терпение. Поднимаюсь и, подойдя к нему, хватаю за лацканы пиджака и прижимаю к стене. Его глаза округляются, ноздри раздуваются, как у быка. Сердце бешено бьется. Запах страха, что исходит от него, пробуждает во мне животное злорадство.