Вероника Белоногова – Нэргыч (страница 1)
Вероника Белоногова
Нэргыч
Глава 1.
Запах сырой земли щекотал ноздри. Он лежал лицом в холодной грязи, острый камешек упирался в скулу, во рту ощущался пресный вкус железа. Открыв глаза, он увидел коричневую жижу, до которой вот-вот дотронутся его ресницы. Он приподнял голову, и липкая корка отлепилась от кожи с тихим чмоканьем. Упёршись голыми ладонями в вязкую жижу, он медленно поднялся на колени, в тишине сухо треснули суставы, будто чужие.
Перед ним стояли советские руины. Старые дома шли рядами, окна глядели на него не имея век и стёкол. Из одного торчала рваная штора, ветер то втягивал её внутрь, то выплёвывал обратно. Но это были не последствия войны, тут не было разрушения как такового. Здесь было просто пусто. Словно кто-то аккуратно вынул отсюда всё живое и оставил только камень и кирпич. Даже дверей в подъездах не было, проёмы зевали чёрными ртами, и холодный ветер облизывал их губы. На обнажённых стенах пятнами отсыревшей краски расползаются подобия карт. Воздух пахнет мокрой штукатуркой и старой пылью, но пыли как будто тоже нет. И тишина, как будто стоит за спиной, и ждёт, когда он сделает шаг.
Колено ныло, видимо, он ударился, когда падал. А когда он упал? И откуда бежал? В памяти зияла черная дыра. Он осмотрел себя. Молодой мужчина в тёмных штанах, в чёрной куртке с грязной, заляпанной нашивкой, на которой уже невозможно разобрать ни буквы. Он стряхнул с себя влажные комья грязи и сделал шаг. Потом второй. Так он и пошёл. Медленно, но все же пошёл.
Дома стояли вокруг мёртвым караулом. Он проходил мимо, стараясь не поднимать взгляд, но снова и снова заглядывал в чёрные оконные проёмы. Внутри не было ничего. Ни мебели, ни следов людей, словно из этих комнат вычерпали всю жизнь за один миг. Только сырость, пыль и пустота. Сердце билось неровно. Казалось, в любой миг из этих пустых окон вывалится что-то жуткое, липкое, зубастое, и он даже не успеет вскрикнуть. Он сжимал челюсти, то ли от холода, то ли от страха.
Шаг за шагом тело согревалось, суставы оживали, и он уже мог идти быстрее. Но страх никуда не делся. Будто за каждым окном, за каждой дверью, за каждым углом что-то терпеливо ждало, когда он потеряет бдительность.
Куда он шёл? Внутри всё твердило: «иди вперёд!» Но куда? В нос ударил запах сырости, густой, тяжёлый, как из подвала, но с солоноватым оттенком. Значит, где-то рядом вода. Море? Озеро? Вдруг в тишине раздался звон, звук бьющегося металла о металл, будто кто-то лениво бил железкой по трубе. Он насторожился и пошёл на звук. Пройдя мимо нескольких домов и выйдя на перекрёсток, он собрался свернуть, но краем глаза уловил нечто, что не принадлежало этому пустому городу. Нечто чужое. Он замер, медленно повернул голову. В конце улицы стояла женщина. Их разделяло не больше трёх домов, и он видел её слишком ясно. Лицо морщинистое, изрезанное глубокими складками. Волосы тёмные, с вкраплениями седины, собраны в хвост, но несколько тонких прядей висели у висков, подрагивая на ветру. Коричневая стёганная телогрейка висела на ней, как на вешалке, пуговиц на ней не было, поэтому одну сторону она держала рукой. Из-под юбки в мелкий цветочек торчали жилистые, слишком тонкие ноги, больше похожие на сухие прутья. И она улыбалась. Улыбка была неправильной, слишком широкой. Слишком широкой.
По коже пробежали мурашки, холод пронзил тело изнутри, дыхание сбилось. Он вздрогнул, когда женщина подняла руку. Медленно согнула пальцы и поманила его к себе. Это был простой жест, понятный без слов: «иди сюда». Но он всем нутром знал, что туда идти нельзя. Он отвернулся и заставил ноги идти дальше. Сначала медленно, с трудом, будто ступни налились свинцом. Ещё шаг. Ещё. Потом он свернул за угол дома и женщина исчезла из поля зрения. И тогда он сорвался с места. Бежал насколько позволяли силы. Земля и камни скользили под ногами, дыхание сорвалось, сердце грохотало. Ему было всё равно, что подумает о нём этот город-призрак. Сейчас главное уйти оттуда, где на него смотрели эти глаза и эта улыбка.
Звук металла становился громче. Звонкий, ритмичный, как маяк в ночи. Он цеплялся за него, как утопающий за соломинку. В этом звуке была надежда, спасение, выход из этого кошмара. И он верил, что если добежит, то вырвется отсюда.
Он выбежал на открытое пространство. В лицо ударил резкий запах морской воды, смешанный с гнилью. Ветер донёс тяжёлый, тошнотворный дух тухлой рыбы. Она была повсюду, разбросанные тушки, блестящие серебристыми брюшками, валялись на берегу, будто море выкинуло их наружу недавним штормом.
Он оглянулся. И замер. Женщина стояла на том перекрёстке, где он сам стоял, когда впервые её увидел. Невозможно. Она не могла так быстро оказаться там. «Как?!» Паника ударила, словно ногой в спину, и он рванул дальше. Он скользил, падал, вставал снова, чавкая ботинками по скользким тушам рыб, пока не добежал до пристани. Металлический звон усиливался, бил прямо по нервам. Под настилом пристани скопился мусор. Доски, гнилые диваны, сломанные шкафы, телевизоры без экранов, всё это покачивалось в чёрной воде. «Так вот куда подевались все вещи.» – мелькнула мысль, но он тут же забыл о ней.
Он бросился к лестнице, и, уже схватившись за ржавые перила, снова оглянулся. Женщина стояла там, где минуту назад был он. Тёмная фигура со страшной улыбкой на фоне гниющих рыб. Его дыхание перехватило. Нереально. Всё это не могло происходить наяву. Но происходило.
Он взлетел по лестнице, спотыкаясь о ступени, и выскочил на настил. Ветер поднимал волны, и они переливались через край пристани. От их ударов старая лодка, насквозь ржавая и в дырах, со звонким звуком билась о железные ограждения. Это и был источник звука. Надежда рухнула. Никакого спасения. Он опустил руки. Горло сжало отчаяние.
И тут он обернулся. Она стояла прямо перед ним. Совсем близко. Жёлтые зубы скалились в улыбке, глаза блестели неподвижно. Она чуть наклонила голову набок, и тонкая прядь тёмных волос мягко свалилась с щеки на плечо. Он вскрикнул. Сердце в груди бешено заколотилось, будто пыталось вырваться наружу, лишь бы не оставаться радом с этим ужасом.
– Хочешь вспомнить?.. – её голос был мягким, почти ласковым.
– Ч-что?.. – он попятился, глаза расширились, дыхание сбилось.
– Иди за мной… если хочешь вспомнить, – сказала она и медленно, театрально поманила его рукой. Потом повернулась спиной и двинулась вниз по лестнице, ведущей с причала.
Сердце бешено колотилось. Это был мираж, морок, наваждение… Но слишком реальное.
«Я ведь бежал! Бежал что было сил! Как она… как она могла догнать меня так быстро?!» – панически металось в голове.
– Иди за мной… иначе останешься тут навсегда, сынок! —снова раздался её голос.
Он спустился по лестнице, цепляясь за скользкие перила. Женщина не оборачивалась, двигалась неторопливо вдоль берега. И он, словно привязанный, шёл следом, боясь подойти слишком близко, но и не смея отстать.
– Что это за город?.. – его голос дрожал и осип от холода.
Женщина остановилась. Подняла голову.
– Рыбозаводск, – отчеканила она, и голос её вдруг изменился она звучала как диктор из программы новостей. – Город, который кормит Советский Союз рыбой, а Советский Союз кормит нас верой в светлое будущее!
Произнеся эту восторженную речь, она как будто выключилась и пошла дальше. Он не знал, куда именно ведёт его женщина, и уже почти перестал воспринимать её как угрозу. Она просто шла, а он шёл за ней.
Но вскоре ветер принёс новый запах. Тяжёлый, густой, куда страшнее тухлой рыбы. Запах разложения. Сырой, сладковато-гнилой, он лез в горло, щекотал язык, и от него хотелось чихать. Впереди, недалеко от берега, темнел холм. Высотой с человека, шириной в несколько метров. Сначала показалось, что это земляной вал. Но, подойдя ближе, он заметил, что холм шевелится. Слабое, едва заметное движение, будто что-то пытается вырваться изнутри. Запах стал сильнее. Он понял, что именно из этой массы, тянет смрадом.
Женщина свернула в сторону заброшенных домов, а он остался стоять, заворожённый этим зловещим бугром. До него было метров пятьдесят, не больше. Он шагнул ближе и холод пробежал по коже, движение повторилось, но уже более настойчивое. Женщина уже вошла в город и вот-вот скроется за углом, а ему надо было идти за ней, повернувшись к холму спиной. Мысль о том, что нечто может вырваться и догнать его, заставляла сердце биться в горле.
Он вгляделся и вдруг понял, что это был кит. Огромная туша, выброшенная на берег. Вот отчего такой запах. Он выдохнул с облегчением. «Газ… это просто газы.» Но в тот же миг чудовище ожило. Разрезанное брюхо приподнялось, лоскуты чёрной плоти разошлись, и изнутри выскользнула нога в красном сапоге. За ней показалась куртка того же цвета. Человек. Человек вылезал наружу из смердящего брюха мёртвого кита.
Он повернул голову в сторону женщины и увидел, что она ушла далеко вперед. Он бросился за ней, оставив позади тушу кита и человека в красных сапогах. Догнав её, он снова обернулся. Мужчина уже вылез из кита и стоял, по пояс утонув в кишках. Двумя руками он копался внутри туши, выгребая наружу скользкие, почерневшие внутренности. Движения были неторопливыми, монотонными, словно это его работа.