Вероника Белоногова – Нэргыч (страница 2)

– Там… там из кита мужик вылез! – выдохнул он, чувствуя, как слова прилипают к нёбу.

– Ага, – ответила она спокойно, почти безучастно, будто он сказал что-то само собой разумеющееся. – Он появился одновременно с тобой.

– Значит… я не один такой? – странная надежда вспыхнула внутри. Ему вдруг стало легче дышать. – Давайте возьмём его с собой…

Женщина резко остановилась и медленно повернулась к нему.

– Сам потом приведёшь, – сказала она, голос её стал твёрже. Она махнула рукой в сторону одного из домов. – Нам туда.

Они вошли в подъезд. Воздух был неподвижен, как в склепе. Женщина без слова поднялась на второй этаж и, открыв одну из дверей вошла в квартиру. Он шагнул следом и сразу почувствовал запах. Сырость, плесень, и поверх этого, затхлое, животное зловоние. Как будто в этой комнате что-то долго болело, гнило, умирало. Окна были наглухо заколочены досками, и в полумраке угадывался диван, одиноко стоявший в углу. От него тянуло особенно сильно. На нём валялось скомканное постельное бельё, подушка и пододеяльник, всё в бурых пятнах. Он уставился на них и заставил себя не думать о том, откуда эти пятна взялись.

– Раздевайся, – сказала она, указав на диван. Голос её был сухим и будничным, будто речь шла о чём-то обыденном. – Всё сними, бельё только оставь. Одежду брось здесь и за мной.

Он обернулся, а она уже открывала другую дверь, которую он раньше не заметил, словно её там не было. Из-за двери слышался слабый гул, ровный и тяжёлый, как от старого трансформатора. Она вошла внутрь, и тень её исчезла в узкой щели. Он остался один. Гул трансформатора навевал неприятные мысли. «Надеюсь, она не собирается бить меня током?» – мелькнуло в голове, и эта мысль была настолько жалкой, что он усмехнулся. Но его пальцы дрожали не от смеха, когда он стягивал с себя грязную одежду в этой холодной квартире.

Он вошёл в комнату. Здесь тоже окно было наглухо заколочено. Воздух стоял тяжёлый и спертый. Никакого трансформатора тут не было. Комната была пуста. Женщина обошла его и отступила к двери. Он не сразу заметил палку в ее руке. Замах. Удар. Он попытался укрыться рукой, но не почувствовал удара. Палка прошла выше его головы, и тут же звук усилился. «Трансформатор» загудел громче, вибрация прошила стены и воздух. Женщина юркнула за дверь, и он услышал, как щёлкнул замок. Он остался один, в полной растерянности, голый, в пустой комнате. И только тогда он поднял голову и увидел, что над ним, под потолком, темнели десятки наростов. Пухлые, серые, словно из камня. Осиные гнёзда! Их было не меньше дюжины. И теперь, после удара палкой, они ожили. Жужжание нарастало, становилось многоголосым. Из щелей полезли полосатые тельца. Комната наполнялась зловещим жужжанием.

Он попятился к стене, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Осы кружили над ним, опускаясь всё ниже. Он замахал руками и тут же получил несколько укусов в ладони. Они нападали. С каждой секундой их становилось больше. Невидимые иглы пронзали кожу, жалили снова и снова. Он бросился к двери. Прорываясь сквозь жужжащее облако, он ощутил, как десятки жал вонзились одновременно в плечи, шею, лицо. Боль была такой острой, что он завыл, едва держась на ногах.

– Выпусти меня! – его крик сорвался в хрип, отчаянный, звериный.

Он колотил кулаками в дверь, прижимаясь к ней всем телом, грудью, животом, лишь бы спрятаться от жал. Но так долго не протянуть. Боль разрасталась сзади, вцеплялась в спину и ноги. Он отшатнулся, закружился, размахивая руками. Бил себя по лицу и шее пытаясь прогнать насекомых. Он кричал, спотыкаясь о собственные ноги, врезался в стены, хлестал ладонями по телу, чувствуя, как тонкие твари прилипают к коже и снова жалят. Казалось, что всё тело превратилось в сплошную рану. Он упал, потеряв силы, и начал кататься по полу, сбивая насекомых, раздавливая их липкие тела. Но осы не унимались. Они клубились над ним. С каждой секундой ему становилось хуже. Яд проник в вены. В глазах потемнело. Крик рвался из глотки уже не словами а хрипом. Сознание медленно покидало его. Он лежал, лишь изредка вздрагивая, чувствуя, как боль становится туманом, заполняющим его изнутри. И осы жалили его всё равно. Даже тогда, когда он уже не сопротивлялся.

Глава 2

– Перед вами остров Нэргыч!

Высокий человек с седой бородой и длинными седыми волосами, укутанный в огромную рыжую шубу, стоял на палубе движущегося туристического катера и громко, стараясь перекричать ветер, рассказывал туристам о цели их экскурсии.

– Сейчас он кажется маленьким и заброшенным, но ещё семьдесят лет назад здесь был полуостров, который назывался Ветреный! На нём стоял советский промысловый город Рыбозаводск! Тут работали рыбный комбинат, консервный цех, рыболовная пристань. Люди жили, строили, работали для страны!

Катер подкинуло на волне, и все пассажиры, сидящие прижавшись друг к другу подпрыгнули на своих местах. Алёна вскрикнула и взяла Сайхана под руку, положив голову ему на плечо.

– Но в ноябре 1952 года случилось землетрясение. – Продолжал экскурсовод. –  Волна поднялась выше сопок и смыла всё! Завод, дома, людей. Все оказалось под водой! Даже часть суши! И от полуострова остался лишь этот обломок суши. Остров Нэргыч!

Сайхан прижал к себе Алену, чувствуя, как её тепло пробивается сквозь промозглый ветер. На катере нашлись пледы, и он вместе с четырьмя друзьями завернулись в них, чтобы защититься от ледяных порывов. Был июль, но север не знал лета. Здесь даже море дышало стужей, и каждый порыв ветра напоминал о том, что южное тепло осталось где-то в другом мире. Солнце упрямо пряталось за плотными тучами, и серое, безжизненное небо нависало над ними, будто чужая, враждебная пустота. Сайхан подумал, что, наверное, в этих местах солнечных дней не бывает вовсе.

– Но задолго до Рыбозаводска здесь жило племя народности Эргиты. Когда Советский Союз занял этот полуостров то многие Эргиты ушли отсюда, но некоторые остались, обосновываясь в новой жизни. Они создали семьи и стали работать на благо страны!

– Твои предки. – Сказала Алёна Сайхану с улыбкой, Сайхан кивнул, подтверждая ее слова.

Наконец, в серой дымке проступили очертания острова. Сайхан вытянул шею, стараясь рассмотреть берега. Зелёные луга тянулись вверх по пологому склону, а у самой воды темнела короткая, едва заметная пристань. К ней и должен был причалить катер. Никакой инфраструктуры видно не было. Ни домов, ни дорог. Только трава, взбиравшаяся по сопке, да редкие полосы кустарника. Сайхан надеялся, что всё остальное скрыто за холмом. Он надеялся на хоть какие-то кровати, может быть даже будет горячий душ. Ведь отец выложил целое состояние за эту, как казалось самому Сайхану, бессмысленную экскурсию.

– Но традиции они сохранили, – перекрикивая ветер, продолжал экскурсовод. – И именно поэтому этот город был уникальным на территории СССР. Здесь промышленность соседствовала с древними ритуалами. Наука шла рука об руку с колдовством, а скептические советские граждане сами обращались к местным шаманам, чтобы те вызвали духов их предков.

Катер сбавил ход, и из капитанской рубки вышел отец Сайхана. Майгыт Аркунин был крепким, невысоким мужчиной пятидесяти лет. Лицо и голова гладко выбриты, ни единого волоска. Он ненавидел мужскую плешь, и потому брил себя начисто, превращая возраст в силу, а не в слабость. Более того, он даже не брал на работу тех, у кого волосы обрамляли лысину, считая это признаком слабости. А позволить себе такие прихоти он мог, в прошлом влиятельный бизнесмен, теперь занимавший высокую должность в правительстве.

Именно он щедро оплатил эту поездку себе, Сайхану и его друзьям. Правда Сайхан никак не мог понять зачем. Ведь отец никогда не любил его друзей. Особенно его девушку Алёну. Но Майгыт сказал, что так они наладят отношения. А для Сайхана это было важно ведь он собирался жениться на Алёне, и понимал, что если он женится без отцовского одобрения, то останется без денег и помощи. А им необходима была помощь отца, так как Алёна была сиротой и у нее вообще ничего не было за душой, а Сайхан привык к безбедной жизни.

– Хватит, Укуйтан, – прервал речь гида Майгыт, тихо, но с нажимом. – Они всё равно тебя не слушают.

Катер дрогнул и мягко стукнулся о пристань. Ветер стих и стало чуть теплее.

– Наконец-то приплыли! – воскликнул Рустам, вскакивая с места и сбрасывая с плеч плед. – Надо срочно булки размять!

Он выскочил на берег первым, за ним поспешили остальные.

– А рюкзак твой кто тащить будет? – крикнула Алёна ему вдогонку.

– Сай! Подхвати мой бэг по-братски! – крикнул Рустам, не оглядываясь.

Сайхан привычно закинул на плечи свой рюкзак, в одну руку взял сумку Алены, а в другую, кожаный рюкзак Рустама.

– Не многовато ли на одного? – он усмехнулся, покачивая чужим рюкзаком.

– Давай сюда, – вмешался Антон.

Он ухватил рюкзак Рустама и, не раздумывая, метнул его через борт. Тот с глухим шлепком приземлился на пристань, всего в нескольких сантиметрах от края.

– Ты чё, у меня там камера, идиот! – взвыл Рустам, но Антон только расхохотался.

– А нефиг быть таким растяпой, придурок! – парировал он, спрыгивая с лодки на пристань.

– На себя посмотри! – Крикнула Рустам поднимая свой рюкзак. – Вырядился как шут!