Вероника Батхен – Настоящая фантастика 2016 (страница 112)

А тот, кто видел дракона не только живого, но и вблизи – тот, наверно, вообще никаких описаний не оставит…

Вообще-то крупный тилозавр – тот же дракон. Только что огнем не дышит, а так все в наличии, даже подводный полет и фэнтезийные размеры. Тех, кто сейчас вспомнил Его Величество лиоплевродона из «Прогулок с морскими чудовищами», придется слегка разочаровать: реально этот монстр был меньше раза в полтора, то есть никак не тянул на большого кита – но уж всяко превосходил самую крупную косатку, «кита-убийцу». На любого рыцаря, даже самого доблестного, заведомо хватит.

Отметим, что тилозавры (и, по-видимому, еще какая-то часть морской заврофауны) вовсе не были привязаны к теплым водам: они регулярно заходили в полярные широты, подобно современным китам… и отдельным, совсем немногим «ледовым драконам» фантастики. Этакая смерть среди айсбергов. Лиоплевродоны караулят добычу в засадах вокруг подводной части плавучих ледовых гор, драконы устраивают гнездовья на их недосягаемых вершинах… А потом появляется «Титаник». Хотя нет: такого совмещения жанров даже фантастика не выдержит.

Завры на стыке стихий

Но если не поднимать в воздух рептилию как таковую, а сперва провести ее по ступеням эволюции до птичьего уровня, то тут уже допустимо сочетание способности хорошо нырять и плохо летать. Правда, лишь для существ размеров где-то с гагару. При малейшей попытке увеличить рост эволюция тут же переводит «клиента» в аналог пингвинов, у которых с полетом, гм, не очень.

У фантастики возможностей больше, поэтому некоторым авторам удается создать плавающе-ныряюще-летающих драконов. Но – редко. Еще реже это получается убедительно. Очень трудно представить себе существо из плоти и крови, которое выдерживает такую «смену режимов»; если такое и получается, то оно обычно перестает походить на рептилию. Скажем, Джанго Фетт из вселенной «Звездных войн» плавал-летал на твари, срисованной, однако, не с ящера, но с манты, гигантского ската. Причем в бой он отправлялся отнюдь не на ней: маневренность не та! А ведь дракон если и представляет какую-то ценность, то прежде всего как «боевой монстр».

Качество полета, разумеется, под вопросом. То есть для абсолютно бескрылых ящеров он, конечно, летающий, но ведь и гидросамолет считается летающим… только не при сопоставлении с истребителем. Ну, при сколько-нибудь детальной проработке темы вопросов вообще возникает много, причем самых неожиданных. Например: если этот водный дракон все-таки способен передвигаться по земле тоже (примерно как тюлень или плезиозавр) – сможет он на сушу и опуститься из полета? Или, чтобы без аварии, ему необходима посадка на воду? Скорее последнее. И уж взлететь-то с Земли он точно не сумеет. Думается, даже и над морем летать он должен в режиме не самолета, а как бы экраноплана: отрываясь от водной глади максимум на десятки метров.

Вернемся из фэнтези в НФ, от драконов к заврам. Самый масштабный, до сих пор непревзойденный эксперимент – это, конечно, вселенная «Эдема» Гаррисона и его иилане’. Водными существами их назвать как будто нельзя, но… можно. Цивилизация иилане’ не морская и не сухопутная: скорее мелководная. По-настоящему дальние плавания этим завроидам не по силам (приходится прибегать к «биотехнике»), однако они отчетливо тяготеют к воде, проводят в море очень значительную часть времени, по морю же совершают основные вояжи на генетически модифицированных кораблях-ихтиозаврах, на берегах морей (крупных рек, озер) выращивают свои невероятные города-деревья… А молодь вообще должна пройти этап океанического существования: лишь у повзрослевших самок появляется возможность надолго выходить на сушу и даже обретать разум, пусть не всегда и в разной степени.

Мир «Эдема», безусловно, динозавровый, но считать ли динозаврами самих иилане’? Гаррисон на этот счет высказывался расплывчато: с одной стороны, вроде бы да, а с другой – упомянуто их происхождение от морских рептилий… Ох, вряд ли: вот для такого эти завроиды как раз слишком сухопутны. Сперва практически полностью уйти в море, а потом в значительной степени вернуться из него – для этого слишком лихо должна идти «обратная эволюция», причем синхронно по множеству независимых друг от друга признаков. Такое природе, мягко говоря, не свойственно.

Но тогда кто же они? Судя по ряду внеэдемовских рассказов и по согласованным с Гаррисоном иллюстрациям, в любимцах у него ходили еще и хамелеоны. А социальная структура иилане’ являет собой причудливый гибрид «быта и нравов» общественных насекомых (прежде всего муравьев) и… современных морских игуан: рептилий довольно экзотических, но вообще-то к водному образу жизни адаптировавшихся не слишком радикально.

Всех их Гаррисон попытался «скрестить» с динозаврами. Результат получился неожиданным. Суммируем особенности иилане’:

– сохраняющийся в юности водный образ жизни;

– коллективистское мышление с заметно ослабленным ощущением собственного «я»;

– совершенно нерептильный способ размножения (самец, превращаясь в живой инкубатор, вынашивает очень многочисленную «кладку» в своем теле – и «отпускает» вылупившихся личинок в море)…

Пытаясь «обогатить» динозавроидов за счет новых возможностей, автор невольно загнал их в иной класс. Перед нами не полуводные рептилии – а… амфибии! Земноводные. Или, во всяком случае, их потомки, прошедшие совершенно иной эволюционный курс.

Короче говоря, персонажи «Войны с саламандрами».

Что ж, совпадение вряд ли случайное: Чапек своих саламандр «одинозаврил» примерно в той же степени, что и очеловечил. Фантасты следующих поколений тоже регулярно экспериментировали на амфибийно-рептилоидной грани, отдавая при этом предпочтение существам не просто полуводным, но вдобавок еще и разумным. Таковы, например, гунганы из вселенной «Звездных войн». На удивление убедительные завроамфибии!

В нашем мире это окно возможностей не открылось, но остережемся утверждать, что оно нереально в принципе. Что для него требуется? Пожалуй, не те условия, которые предоставлены гунганам: фауна их планеты в целом слишком мезозойская, там земноводных так и оставят меж двух сред. Более благоприятен, наверно, будет «мир-мелководье», в котором настоящая суша образуется поздно – и на нее устремляются не «начинающие», а высокоразвитые формы. Прошедшие долгий путь эволюции на кишащих бурной жизнью отмелях. Доросшие до крупного мозга и сложных социальных навыков.

Впрочем, тогда речь вряд ли зайдет о возврате в море: стопроцентного ухода из него не будет, освоители суши сохранят со своей alma mater неразрывную связь.

Ну, до инопланетян нам дела нет. А сапиенсы Эдема получились водными, но – вопреки желанию автора! – не совсем рептилоидными. Жаль, потому что в условиях нашего мира на амфибиях далеко не уедешь. Зато как соблазнительно было бы создать дино сапиенса на основе вторичноводного существа!

Некоторые типы «водных» конечностей допускают довольно сложную манипуляцию, в том числе и орудиями. Перемещения и ориентация в трехмерном пространстве способны очень сильно развить мозг – достаточно вспомнить дельфинов, да и тюлени с выдрами очень мозговиты. Наземный же хищник, пусть даже высокоразвитый, всегда рискует стать жертвой собственных зубов и когтей, успешно теснящих его с магистрали универсального развития на торную, но узкую тропу специализации.

«Третье измерение» может обеспечить не только океан: оно ведь открывается как вглубь, так и… ввысь. На деревья, на скалы, в пространство лазанья, карабканья, прыжков… Но это уже не завроидный, а обезьяний путь, он уже пройден, причем не заврами, а нами: прежде чем слезть с дерева, надо на него забраться!

Ладно, на разуме свет клином не сошелся, уходить в воду можно и на инстинктах. Тем не менее основной путь эволюции динозавров почему-то не включает высокоразвитые «плавающие» виды. Водные рептилоиды – ихтио-, плезио– и тому подобные, но никак не ДИНО-завры. Динозаврами являются огромные завроподы – диплодок, сейсмозавр, суперзавр и прочие, – ранее считавшиеся обитателями прибрежной зоны; но даже их в последнее время ученые начали выводить из воды на сушу… Хотя напрасно, честно-то говоря: палеонтологическая мода приходит и уходит, а бесспорно наземных следов этих ящеров не обнаруживается, зато есть такие, которые, бесспорно, оставлены на дне отмелей, под слоем воды.

При росте этих колоссов как-то теряется разница между околоводным и по-настоящему водным образом жизни: завр, может, не плывет и не ныряет, стоит в воде по плечи – но жираф там уже захлебнулся бы. А когда он, по-прежнему стоя на дне, опускает голову на уровень своих ног, чтобы кормиться подводной растительностью, то для нас это равноценно глубокому нырку.

Впрочем, завроподы и плавали тоже, это мы знаем точно: не зря зашел разговор о подводных следах! Среди них есть и очень необычные цепочки, оставленные… только передними лапами: они еще ступают по дну, а вот задняя часть тела уже на плаву. Причем такая цепочка может начаться «из ниоткуда», а потом так же внезапно исчезнуть: до и после завр отрывается от грунта, плывет весь, вместе со своими передними конечностями. Как именно? Понятия не имеем: современная природа не дает возможности увидеть что-то хоть отдаленно похожее, так что смоделировать этот процесс затруднительно. Скорее всего, основной движитель – хвост, а не лапы. А может быть, и все тело колоссального ящера при этом волнообразно изгибалось с совершенно неожиданной грациозностью. Впрочем, в родной стихии все грациозны: кто видел, какие фигуры подводного пилотажа проделывает бегемот, тот никогда не назовет его неуклюжим.